Харк фон Лоэнгрин.
Его современная жизнь под настоящим именем Ким Хару теперь казалась настолько далёкой, что вспоминать о ней было почти странно.
Он был гением, какого не встретишь и раз в столетие, однако триста лет — срок куда длиннее века.
Дело было не в уме и не в теле. С самого рождения Ким Хару оказался гением самого понятия Трансцендентности. Если бы он решил порвать с обществом и посвятить себя исключительно боевому искусству, то, возможно, в конце пути поднялся бы даже на самую вершину Трансцендентности.
Он видел дальше и глубже остальных, а потому сам раздавил себе плечи чувством ответственности. Ради мира он отказался от обычной человеческой жизни и даже оставил жену, которую любил всю жизнь, чтобы уйти в Трансцендентность. И всё же оставался настолько человеком, что не смог поднять клинок на демона, лишь подражавшего душе его жены.
Двести лет назад, закончив создание искусственного острова Зефрин — последнего бастиона человечества, — он вернулся в современный мир. Там, используя и гениальный ум, и способности Трансцендентного, Харк создал одну игру.
Если в D/Z SAGA, будущее которой я прочитал, найдётся кто-нибудь, кто проявит себя лучше всех… я просто утащу его в тот мир, где жил сам.
И тот, кто попался ему в сети, оказался… действительно выдающимся человеком.
— Вы разработчик?
— Да. Меня зовут Ким Хару. Вы ведь Супер Ёнджин?
Мастер фан-кафе D/Z SAGA и одновременно лучший игрок в эту игру.
Харк ещё помнил, как всякий раз, читая его гайды, думал: «Ух, ну и красиво сделано».
Его прохождения были чудовищно оптимизированы. Настолько безупречно, что оставалось лишь признать: да этот парень настоящий псих.
Самый простой путь к Трансцендентности — человеку как следует сойти с ума.
И тот Супер Ёнджин, которого увидел Харк, действительно сошёл с ума как надо.
Если предел его пути — Трансцендентность, этот человек точно доберётся до самой крайности.
На свете не так уж много психов, способных воспринимать реальность и игру как абсолютно одно и то же.
Значит, надо забрать этого безумца, который играючи превзошёл все ожидаемые показатели прохождения, в другой мир.
А после переноса оказалось, что он безумен ещё сильнее, чем Харк мог вообразить.
Как вообще можно было, едва оказавшись в этом мире, пробудить Трансцендентность — и сделать её игровой системой?
Эта игровая система, которой обладал парень, не была частью замысла Харка.
Он просто был психом. Буквально.
Иногда Харк думал: как такой вообще может спасти мир?
А потом — что, пожалуй, именно такой человек его и спасёт.
Его мучило чувство вины: не выпустил ли он на этот континент кого-то совершенно лишнего?
И всё же казалось — уж этот точно что-нибудь да сделает.
— Фух…
Харк фон Лоэнгрин тёр яйцом синяк на лице, оставленный его кулаком, и думал очень тяжёлые мысли.
***
В тот день.
В тот самый вечер, когда Харк напугал всю мою группу заявлением в духе: «Вообще-то всё это изначально подстроил я. Та-дам», — я врезал ему по лицу.
Главная проблема заключалась в другом: после этого Ив стала невероятно шумной.
— Т-тот… великий предок…
— Харк?
— Кощунство!
С этими словами Ив несколько раз хлопнула ладонью меня по губам. Больно вообще-то.
— В-в общем… Он нарочно не выходит на передний план?
— Да. Чтобы помочь тебе закрепиться у власти.
— Ах… Я даже не знаю, как мне отблагодарить его…
— И при этом мысленно вздохнула с облегчением?
— Ук.
Ив вздрогнула, искоса посмотрела на меня и спросила:
— Вы заметили?
— Разумеется. Если Харк сейчас явится миру, кто бы ни правил страной, из него выйдет худший император на свете.
— Да. Весь мир будет ждать, пока он хоть слово скажет. Попробуешь сделать что-то без его указания — мятежница. Будешь следовать каждому слову — марионетка… Худший вариант.
Ив с облегчением выдохнула.
— Об этом не беспокойся. Если Харк решит начать выпендриваться, я остановлю его хотя бы кулаком.
— Что?! К-кого вы собрались бить?
— Харка фон Лоэнгрина, конечно.
— Вольфрам?!
— Я уже пару раз ударил его.
— Ты псих!
Ив пошатнулась, и я крепко подхватил её за талию, не дав упасть.
Что такое? Моё тело вообще не повело в сторону, будто она ничего не весит… Что случилось с Ив?
— Ты вообще ешь нормально?
— Ем… Нет, в последнее время немного голодала. Как тут еда полезет в горло…?
— Понимаю. Но всё равно ешь как следует.
— Ук… Хорошо.
Ив с каким-то странно покорным видом отступила. Следующей пришла Айла.
— Вольфрам! Я хочу спросить про Первого императора!
— Опять что?
— Он случайно не собирается поработать на Западе?! Если правильно использовать его магию, развитие Запада можно ускорить ещё сильнее!
— Говорит, что не собирается.
— Какая жалость. Тогда справимся сами!
Фух…
***
Харк заявил, что какое-то время будет ужинать вместе с нами. Я был бы только рад, если бы он поскорее исчез, но такого желания у него, похоже, не было.
— Кстати, меня самого чуть не разрубили на Ха-р-к — три кусочка, но я как-то выжил.
— Что ты вообще несёшь?
— Подбадриваю тебя.
Что за бессмыслица?
— И что ты хочешь сказать, раз всё ещё крутишься рядом с нами?
— М? А-а… Надо ведь немного расставить всё по местам.
— Расставить?
— Да. По разным мелочам.
Харк слегка улыбнулся и велел ждать ужина.
Что он опять задумал?
И вечером того же дня Харк без всяких колебаний бросил бомбу.
— Как вы знаете, Ив и Вольфрам, если строго смотреть на кровь, вы довольно условные брат и сестра.
— Пф-ф!
— Пфу?!
Не надо внезапно добавлять фактор, который ещё сильнее запутает семейное древо!
— У вас ведь разные матери.
— Н-ну… да, это так. Но при чём тут вообще это?!
— Что ты пытаешься сказать?..
— Если вдруг понадобится, положитесь на меня. Я что-нибудь устрою.
Да что именно ты устроишь-то? Пока я недоумённо склонял голову, лицо Ив становилось всё краснее.
— Великий предок?!
Харк несколько раз рассмеялся, а затем перевёл взгляд на Айлу.
— Ха-ха. Если когда-нибудь возникнет такая необходимость… И ещё, Тристар. Ты ведь знаешь, что одна из сестёр-прародительниц Запада ушла в центр и основала дом Сиэлла?
— Да. Разумеется.
— Тогда знаешь ли ещё кое-что? Поскольку Сиэлла и Тристар в конечном счёте происходят от сестёр, вы и сейчас способны использовать их совместную магию.
— Совместную… магию?
— Да. Обычно её называют Sister Brigade. Тристар создаёт горную породу, Сиэлла её сжимает. Затем сверху добавляют новый слой камня — и снова сжимают…
После этих слов Айла и Регина одновременно произнесли «А-а» и кивнули.
— Получится чудовищная масса.
— Её можно выстреливать, метать… использовать как защитную стену. А если сжать достаточно сильно — ещё и превращать в драгоценный камень.
— Именно. Так что вам, сёстрам, стоит понемногу осваивать эту технику.
— Не называйте нас сёстрами!
— Кто вообще захочет быть сестрой с этой?!
Айла и Регина тут же начали рычать друг на друга.
Следующей была Нефти.
— Девочка из деревни Глюко. Суть твоей Трансцендентности — в сердце.
— В… сердце?
— Да. Если будешь сильнее любить кого-то и поклянёшься ещё сильнее защищать, то сможешь двигаться не только сквозь пространство — но даже одна двигаться внутри остановленного времени.
— А… это я уже знаю.
— Нет. Этого мало. Люби ещё сильнее.
— У-у… Д-да…
Затем он посмотрел на Мильфёй.
— Не думал, что из владений Сабре появится настолько талантливый ребёнок. Девочка Сабре… понятно. У тебя сила универсальности.
— Д-да? С-спасибо.
— Путь к Трансцендентности через универсальность очень тяжёл. По возможности выбери что-то одно и тренируй это как основное. Остальную универсальность оставь дополнением, а главным… пожалуй, лучше сделать лук или меч.
— А…
— И ещё. Ты стараешься ради того, чтобы помогать другим. Стоит развивать и это направление.
— С-спасибо.
— И… перед тобой мне действительно жаль. Я виноват, что не сумел разглядеть такого ребёнка. Позже пришлю тебе какой-нибудь подарок.
— Ч-что?!
Точно. Мильфёй ведь натерпелась именно потому, что этот тип изначально сделал её копипастным NPC.
Харк перевёл взгляд на Рудику.
— Хассан нынешнего поколения? Ты уже превзошла Первого.
— Правда?
— Да. Даже он не смог довести Пространственно-временной скачок-рассечение до совершенства. Если честно, перенеси любого из вашей нынешней группы на триста лет назад — и каждого там называли бы великим героем.
— А…
— Похоже, твоя проблема в другом: ты не можешь решить, чему посвятить себя — круговороту убийств или человеческой жизни. Колеблешься между человеком Шэдоу и убийцей Хассаном… Тогда возьми и то и другое.
— Такое… возможно?
— Конечно. У тебя достаточно и таланта, и силы, и власти. Ты способна преуспеть и как человек, и как убийца. Так что не тревожься.
— А… Да!
Закончив со всеми членами группы, Харк уставился на меня.
— И наконец, Вольфрам. Друг, которому я доверяю больше всех. Мой товарищ.
— Не говори такого другому мужчине. Мерзко.
— Я совершенно серьёзен. Хм… Ты уже превзошёл мои возможности. Даже нынешнего меня ты сильнее. Я ведь уже проиграл тебе.
Вся группа одновременно ахнула.
Я же просил не бросать здесь такие бомбы.
— Так что…
— Сильному нечему учиться у слабого. И всё же хочу сказать одно. Спасибо тебе за всё до этого дня. И надеюсь, дальше мы тоже поладим. История, которую подготовили мы, на этом закончена.
— Харк…
— Всё, что начинается отсюда, — уже целиком твоя история. Воображай что захочешь. Прокладывай путь куда захочешь. Special thanks to Super Youngjin.
Он сказал это шутливым тоном, и лишь тогда я понял.
— Неужели…
— Да.
Харк оставлял нам разработческий комментарий.
Не пояснял замысел персонажей или что-то подобное.
Он просто поздравлял одного за другим тех, кто дошёл до своего финала, и давал им по последнему совету.
Да, звучало это местами до смешного нелепо. Но после концовки разработчики и правда любят оставлять такие шутливые комментарии.
А мне…
Он обращался не к персонажу Вольфраму, а к игроку Ли Ёнджину.
История, которую мы подготовили, заканчивается здесь.
Вам понравилось?
Дальше создавайте историю сами.
«Special thanks to…»
Последняя строка D/Z SAGA, появлявшаяся после финальных титров разработчиков.
И он только что произнёс её вслух.
— Мне тоже было очень весело.
Этот до нелепости старомодный и смешной спектакль. Эти слова, в которых при всей нелепости было больше искренности, чем во всём остальном.
Мне оставалось только ответить улыбкой.
— У этого мира нет конца. Небесный мир почти разрушен, но Король демонов всё ещё жив. Небесный, Демонический и Средний миры располагаются словно этажи друг над другом, однако рядом вполне может стоять ещё одно здание. Иными словами, измерений бесконечно много. А значит, бесконечны и миры.
— ……
— Живи в этом бесконечном мире как захочешь. И будь счастлив.
— Хорошо.
Фух. Харк глубоко вздохнул и в последний раз посмотрел прямо на меня.
— Вольфрам. И ещё ты… В тот день. В том месте. Тебе было суждено умереть окончательно. Избежать этого было невозможно.
— Да. Вероятно.
— Поэтому прими свою нынешнюю жизнь. Не мучай себя странным чувством ответственности или тяжестью на душе. Прими себя и живи. Твоя жизнь целиком принадлежит тебе.
— ……
— Только ты одновременно стал пределом моего замысла и начальной точкой всего. Поэтому не сомневайся.
— Понял.
И лишь тогда я осознал.
А-а. Вот оно что.
Даже в игре, где главным героем был Келтерс, основной сюжет начинался уже после смерти Вольфрама.
То есть Вольфрам фон Лоэнгрин — существовал с судьбой, определённой этим миром ещё раньше Келтерса.
Его смерть была закреплена даже раньше, чем возникала мировая сингулярность.
Поэтому Харк говорил: что бы ни случилось, мне не нужно считать, будто я украл жизнь Вольфрама фон Лоэнгрина или насмехаюсь над людьми, которые его знали.
Не нужно нести за это ответственность.
— Хороший совет. Спасибо.
— Не за что. Завтра мне снова пора отправляться в путь. Ужин получился очень приятным.
После этого мы закончили трапезу, словно расстояние между нами стало чуть короче, и смогли расстаться с улыбками.
Потом мы все вместе сфотографировались на полароидную камеру, которую я создал через изготовление магических инструментов.
Никого не оставили за кадром. На фотографии все улыбались.
Будь это игра, снимок постепенно окрасился бы в сепию, а в правом нижнем углу появился бы знак F.I.N.
Но реальность отличается от игры.
Неважно, прозвучал ли разработческий комментарий.
Неважно, получили ли мы Special Thanks.
Потому что это место — не игра, а реальность.
И наша история будет продолжаться ещё очень долго.

Комментарии

Загрузка...