Зефрин.
Место, где учится вся Империя Лоэнгрин.
Талантливые простолюдины, дети торговых домов, дворяне, члены королевских семей и, разумеется, Императорская кровь — практически каждый студент у себя на родине принадлежал к тем, с кем считались.
Официально провозглашалось, что, если не считать стоящую над всеми Императорскую кровь, здесь все равны. Но где вы видели мир, который действительно работает по таким правилам?
В Зефрине неизбежно складывались фракции: вокруг дворян Империи Лоэнгрин, вокруг королевских домов и знати вассальных государств, вокруг детей торговцев, чьи дела охватывали всю Империю.
И это было естественно. Учёба в Зефрине занимает всего четыре года. А после выпуска впереди ждут десятилетия суровой взрослой жизни. Связи и фракции, созданные в академии, становятся надёжной страховкой на будущее.
Поэтому студенты сбиваются в группы — по регионам, интересам, специальностям, — наращивают влияние и сдерживают друг друга.
Но все эти фракции в конце концов склоняют голову перед одной: той, которую создаёт представитель дома Лоэнгрин.
А сейчас в Зефрине учились сразу двое Императорской крови.
Одна из них — Ив фон Лоэнгрин.
Фракцию принцессы, учившейся на втором курсе факультета магии, и фракцией-то назвать было трудно. Точнее, её ядром служили сотрудники студсовета, и верность они присягали исключительно Ив фон Лоэнгрин.
Сама Ив старалась не выделять ни одну из прочих групп. Она показывалась на самых разных чаепитиях, а если не могла прийти лично — отправляла представителя или собственноручно писала поздравительное письмо.
Для остальных это было большим облегчением: Ив фон Лоэнгрин не вставала на чью-либо сторону.
Нет, пожалуй, если бы она просто выбрала одну фракцию, это ещё полбеды. Настоящий ад начался бы, веди она себя как прежний председатель студсовета: стравливала всех между собой и требовала подношений за право заслужить её расположение.
И что же теперь делал бывший председатель, который когда-то устроил именно такой ад, потом вроде бы канул на задворки истории, а теперь слухи о нём снова всплывали по всему Зефрину?
— … Слышала? Похоже, тот самый председатель Вольфрам опять собирает свою фракцию.
— Ч-что?!
Да. По академии ходили слухи, что он создаёт собственную группировку.
Но кто в неё входит? Большинство историй были туманными, однако несколько имён называли уверенно.
Рыцарь Веры со второго курса. Чёрный Кристалл с третьего. Поговаривали и о Кинжале Бездны с её магическим торговцем. Даже с Рыцарем Духов он вроде бы поддерживал отношения.
Почти все — известные люди с собственными титулами.
Пока студенты, особенно нынешние второ-, третье- и четверокурсники, заставшие правление Вольфрама, гадали, правда ли тот или иной человек принадлежит к его фракции, появилось оно.
— … Ч-что это? Карета? Н-но почему там волк? Ещё и на месте кучера…?
Две сцепленные кареты, которыми управлял волк, сидевший на месте кучера.
Нет, «каретой» это тяжёлое чудище назвать было трудно.
Поверх кузова шли стальные плиты, всё было обшито чёрным металлом и местами Чёрным кристаллом.
Один вид этой машины заставлял сердце сжиматься. Восьмиколёсная громада напоминала чёрного дракона и будила какой-то первобытный страх.
Неужели человек и правда настолько слаб и беспомощен перед стальным исполином? Машина заставляла почувствовать собственную ничтожность — и одновременно вызывала восхищение. Но подходить к карете, которой правил красный волк, всё равно никто не спешил.
Карета… нет. Не жалкие лошади везли её. Волк сам управлял «Волчьей каретой», и вскоре весь общеобразовательный факультет только о ней и говорил.
Тем более что на ней совершенно открыто висела табличка:
«В круглосуточный магазин Вольфрама фон Лоэнгрина».
И все подумали одно и то же.
[Этот стальной исполин предназначен только для фракции Вольфрама фон Лоэнгрина.]
[Каждый, кому разрешено в него садиться, наверняка принадлежит к его фракции.]
Да и пассажиры словно подтверждали эту теорию. Чёрный Кристалл. Председатель студсовета. Рыцарь Веры. Кинжал Бездны. Люди, вполне достойные состоять при Императорском внуке.
Большинство студентов смотрели, как они садятся в управляемого волком исполина, со смесью страха, почтения, признания и зависти.
Но среди пассажиров был один человек… нет, временами сразу трое, которых никто решительно не мог понять.
— А, господин Волк. Здравствуйте. Едете в магазин?
— Гр-р-р.
— Понятно. Да. Сегодня тоже рассчитываем на вас. Девочки, он говорит, что едем. Садитесь скорее.
— Гр-р.
— Мильфёй, ты что, понимаешь волка? Вот это да! Не знала, что у тебя есть такой талант! Йогурт, ты тоже не удивлена?!
— Ванилла, это… не обычный волк. Он какой-то… очень, очень необычный. Наверное.
— Я понимаю не всё. Скорее улавливаю то, что он передаёт маной. Господин Волк, кажется, можно отправляться.
— Гр-р-р…
— Да, господин Волк! Поехали скорее! Наша Мильфёй должна поскорее увидеть дорогого старшего… нет, уже не старшего, а жениха… Ай! Йогурт! За что?!
— Не неси чушь. Господин Волк, можете ехать. Мы все сели.
— Гр-р.
Вот кого студенты понять не могли.
Три первокурсницы общеобразовательного факультета — три разноцветных цыплёнка.
«… А они-то почему ездят?»
«Они тоже в его фракции?»
Не дав студентам Зефрина ответа ни на один из вопросов, стальной исполин с тремя цыплятами внутри покатил дальше.
***
В тот день три цыплёнка впервые за долгое время пришли ко мне в магазин.
— Старший! Вы в последнее время пончики не жарите?! Я хочу пончики!
— Хм… простите. Наша Ванилла шумная. Хотя, если честно, я тоже не отказалась бы от пончика.
Жёлтый цыплёнок был, как всегда, громким, а зелёный стоял рядом и пытался изображать рассудительность за двоих.
— Старший, здравствуйте… Хе-хе.
А розовый цыплёнок почесал покрасневшую щёку и поклонился.
— Садитесь. Сейчас пожарю пончики.
— Правда?! Ура! Ура-а-а!
— Ванилла, тише. Старший, если есть новый вкус, я хотела бы попробовать.
— Спасибо. Хе-хе…
Пока масло нагревалось, прошло немного времени. Я заткнул каждой из шумных птичек рот пончиком и сел.
Ванилла и Йогурт полностью сосредоточились на еде, так что я случайно встретился взглядом с Мильфёй.
— Как у тебя дела в последнее время?
— В последнее время?
— Да. Ничего необычного не происходило?
— Н-нет. Ничего особенно важного.
— А какая сейчас обстановка на первом курсе? После того как ты победила Келтуса, я толком ничего не слышал.
— Хм… А. Есть кое-что. Насчёт Келтуса…
— Рассказывай.
Келтус — главный герой и должен находиться в центре сюжета. От каждого его движения академия то и дело оказывается в опасности, поэтому я выпрямился и с интересом стал слушать.
— Келтуса… лишили места лучшего студента курса. Сказали, что у него проблемы с поведением. Теперь все обсуждают, кто станет новым первым номером.
— Вот как.
Понятно. Значит, Келтус больше не лучший на курсе…
— Что?
Чего?
Серьёзно?
— И это ещё не всё! М-м… Это вообще не шутки!
— Ага… Мы уже довольно вымотались. Поэтому и пришли втроём — хотели спросить, что делать.
Пока я переваривал услышанное, Ванилла и Йогурт, до этого занятые пончиками, вмешались в разговор.
— Что делать? В каком смысле?
— У Мильфёй огромная проблема, старший! Она в самом центре бури! Там такой кошмар! Всё совсем плохо! Серьёзно!
— …
Похоже, речевой центр Ваниллы устроен примерно как у Рудики. Хотя у Рудики это образ… Нет, ещё убьёт за такую мысль. Ладно, просто скажем: понять её трудно.
Я посмотрел на Йогурт, требуя нормального объяснения.
Та перевела взгляд с Ваниллы на меня и тяжело вздохнула.
— Простите, что моя подруга выставляет себя в таком виде, старший.
— Извинения принимаются. Теперь объясни всё по порядку. Коротко, начиная с того момента, когда Мильфёй победила Келтуса.
Щёлк. Йогурт неизвестно откуда достала огромные очки, надела их и спокойно начала:
— Да. Благодаря помощи старших Мильфёй победила Келтуса, лучшего на курсе. После этого подняли вопрос о пересмотре его статуса: он мешал работе студсовета, успеваемость упала и всё такое. До этого ещё оставалось пространство для разбирательства, но потом его ночью поймала воспитательница — он вышел из общежития за перекусом…
— Он ещё и это сделал?
— Да. Поэтому его сняли с первого места. Сам Келтус, говорят, подал прошение о повторном рассмотрении. Проблема началась после этого. Пока место лучшего студента вакантно, второй номер курса объявил, что на этот раз непременно займёт первое место.
— … Гейл Страйк.
— Да. Старший сын дома Страйк. И теперь он положил глаз на Мильфёй.
— Зачем?
— Судя по всему, он рассуждает так: если взять в свою фракцию ту, кто победила бывшего лучшего студента, то можно ослабить позицию Келтуса при пересмотре. Иными словами, использовать Мильфёй как карту против него.
Хм. Понятно.
Гейл Страйк и в оригинале был довольно назойливым соперником.
Ну, неважно.
— Ты хорошо осведомлена. Полезная информация.
— Хе-хе. Я ведь кандидат в состав следующего студсовета. Способная первокурсница, знаете ли.
— Хорошо. Возьми ещё пончик.
— Да-а!
— Эй! Я тоже хотела всё это рассказать! Мне тоже дайте!
— Ладно. Ешь.
— Ура!
Я снова подсыпал корма двум цыплятам и посмотрел на розовую, которая неловко улыбалась.
— Похоже, тебе непросто.
— Да… Я не хочу вступать ни в одну фракцию…
— Но сама по себе фракция — полезная вещь. Вступишь — вряд ли что-то потеряешь.
— Нет. Точнее… я уже знаю, в какую фракцию хочу вступить.
— … Вот как.
— Да. Это очень хорошая фракция. Моя цель — встать рядом с её главой.
Она сказала это с красным лицом, то и дело поглядывая на меня.
Встать рядом с главой фракции? Не знаю, что это за фракция, но цель серьёзная.
— Хорошо. Я буду за тебя болеть.
— П-правда? Вы правда меня поддержите? Даже если я всю жизнь буду стоять рядом с главой этой фракции?
— Хм. Не знаю, о какой фракции речь. Но если это твоё желание, помогу тебе его исполнить.
— … А. Вы… не знаете. Ха… ха-а. Не знаете… что это за фракция.
Розовый цыплёнок неожиданно сник. Она снова косилась на меня, немного надувала щёки и бормотала что-то невнятное: «Вот поэтому… старшая Айла тоже…», «А если ещё никому не удалось, тогда…».
— Ух, вкусно! В общем, поэтому мы и пришли к вам! Старший! Помогите Мильфёй!
— … Мы сами с Гейлом Страйком не справимся. Старший, может, есть другой способ?
Хм. Как избавиться от Гейла Страйка.
Вообще самый надёжный способ отказаться от приглашения во фракцию — доказать всё силой.
Но захочет ли этого Мильфёй?
Она снова готова драться?
— Мильфёй. Даже если ради отказа от его предложения придётся победить Гейла Страйка, ты всё равно хочешь отказаться?
— Да. Очень.
Ответ мгновенный.
Причём она улыбалась, но улыбка была настолько холодной, что мне стало не по себе.
— Хм… Вот как? Понятно.
— Да. Мне не нравятся странные слухи. Не нравится слышать, что он меня добивается. Мне всё это не нравится. Я правда… правда этого не хочу.
— Понял. Я помогу.
Наверное, мне хочется помочь ей ещё и потому, что мы похожи: оба должны были вылететь из истории в самом начале.
Да и наблюдать, как один цыплёнок постепенно вырастает в курицу, может быть забавно.
— Т-тогда…
— С завтрашнего дня начнём искать способ. Как тогда, перед победой над Келтусом.
— Правда? Ура…! Да. Тогда я буду приходить каждый день, старший!
— … Каждый день необязательно.
— Я всё равно буду! Спасибо!
После этого троица с радостным щебетом покинула магазин. Ещё и каждая унесла по коробке пончиков. До какой степени они их любят?
Как бы то ни было, Гейл Страйк — соперник интересный и одновременно хлопотный.
Я обдумывал меры против него, когда Патраш прошёл рядом и усмехнулся.
— Знаешь?
— Что именно?
— Ястреб хватает добычу одним броском. Превосходный охотник.
— Знаю.
— Кхе-хе. А вот по моим охотничьим наблюдениям, пока они маленькие, цыплёнок и ястребёнок выглядят довольно похоже.
— И что с того?
— Если принять юного ястреба, который когда-нибудь может тебя самого сожрать, за цыплёнка и подкармливать его, однажды сам можешь оказаться добычей. Вот такая история.
— …?
Что он несёт?
Пока я недоумённо наклонял голову, Патраш хохотнул и прошёл мимо.

Комментарии

Загрузка...