Стоило этим словам сорваться с губ, как Эршу пришел в ярость.
Он уставился на Лу Сяофэна, его крохотная грудка часто и тяжело вздымалась, а шерсть по всему телу встала дыбом.
Перед лицом Тридцать он еще мог позволить себе немного струсить, ведь эта женщина действительно обладала силой, способной ранить его или даже убить.
Но этот человек перед ним?
Да кто он такой?!
Как он смеет повышать на него голос?!
Эршу взмыл с плеча Хуа Маньлоу и завис прямо перед Лу Сяофэном.
Тот не успел даже глазом моргнуть, как перед лицом мелькнул огромный пушистый хвост.
— Хлысть!
Лу Сяофэн буквально вылетел с табурета. Описав в воздухе изящную параболу, он с глухим ударом впечатался в стену позади себя.
В кладке образовался пролом в форме человеческого силуэта, внутри которого, раскинув руки и ноги, застрял Лу Сяофэн. На его лице все еще застыло выражение крайнего недоумения.
Эршу убрал хвост, победно крутанулся в воздухе и вернулся на плечо к Хуа Маньлоу. Он издал короткое «А-у», словно отчитываясь: «Готово».
Удар хвостом был невероятно силен!
Хуа Маньлоу поспешно развернулся и в несколько широких шагов оказался у стены.
Лу Сяофэн все еще пребывал в ловушке, идеально вписавшись в человекообразную вмятину. Его лицо было покрыто пылью, в уголке рта виднелась струйка крови, а взгляд был затуманенным, словно он внезапно задумался о смысле бытия.
— Лу Сяофэн! — Хуа Маньлоу протянул руки, чтобы помочь ему. Его движения были порывистыми, но осторожными. — Ты как?
— М-м-м... — Лу Сяофэн издал невнятный стон, пока Хуа Маньлоу «выковыривал» его из стены.
Едва оказавшись на ногах, он согнулся пополам и смачно харкнул кровью.
А затем еще раз.
Хуа Маньлоу нахмурился, его хватка на руке друга чуть окрепла. Хотя он не видел ран Лу Сяофэна, кашель с кровью и сбившееся дыхание ясно говорили о том, что травма серьезная.
Впрочем, когда тебя вбивают в стену, легких исходов не бывает.
— Эршу, — голос Хуа Маньлоу оставался мягким, но в нем промелькнула несвойственная ему строгость.
Зверек, который до этого довольно помахивал хвостом в воздухе, мгновенно замер.
Он медленно повернул голову и посмотрел на Хуа Маньлоу.
В его круглых глазах былая гордость начала таять, сменяясь... чувством вины.
Он посмотрел на Хуа Маньлоу, затем на Лу Сяофэна, перевел взгляд на четкий отпечаток человеческого тела в стене и, наконец, опустил глаза на собственный хвост.
После чего виновато склонил голову.
— У-у-у... — издал он тонкий, жалобный звук, полный раскаяния. — У-у-у-у...
Этот тихий голосок звучал так обиженно и жалко, будто напроказивший ребенок признает свою вину.
Слова упрека, которые Хуа Маньлоу собирался произнести, так и застряли у него в горле.
Он лишь тяжело вздохнул.
Услышав этот вздох, Эршу затрепетал ушами и занервничал еще сильнее.
Он завис в воздухе, беспомощно перебирая лапками, как вдруг что-то вспомнил. Зверек принялся лихорадочно копаться в собственной шерстке.
Это движение точь-в-точь копировало то, как Тридцать доставала вещи из своего рюкзака.
Повозившись какое-то время, он выудил из густого меха травинку.
Ярко-зеленую, сочную, на которой все еще поблескивали капли росы.
Зажав стебелек в зубах, он подлетел к руке Хуа Маньлоу и осторожно опустил траву ему на ладонь.
Затем он поднял голову, глядя на Хуа Маньлоу своими влажными глазами, покосился на Лу Сяофэна и сделал в воздухе неопределенный жест лапкой.
Смысл был предельно ясен: «Дай ему это, и всё пройдет».
Хуа Маньлоу опустил взгляд на траву в своей руке, на мгновение впав в оцепенение.
Эта сцена казалась до боли знакомой.
Когда Железноликий Судья пронзил Тридцать своим железным пером, она точно так же достала травинку, сунула её в рот, и рана мгновенно затянулась.
Теперь и Эршу выдал тот же фокус.
Неужели все существа из этого поместья носят с собой лекарственные травы?
Он поднял глаза на Эршу. Малыш преданно смотрел на него, и на его мордочке было написано: «Я не нарочно, скорее спаси его».
Хуа Маньлоу едва заметно кивнул и поднес траву к губам Лу Сяофэна.
Тот как раз успел перевести дух и, прислонившись к стене, жадно хватал ртом воздух. Увидев траву, он криво усмехнулся:
— Кровохлебка? Откуда она взялась?
— Подарок от Эршу в знак примирения. Съешь, и раны заживут.
Лу Сяофэн посмотрел на траву, затем на зависшего в воздухе напряженного зверька, и вдруг почувствовал, что не знает — смеяться ему или плакать.
Его, великого Лу Сяофэна, какая-то мышь одним ударом хвоста впечатала в стену, а теперь он должен жевать траву из её лап, чтобы исцелиться?
Тем не менее, он послушно открыл рот.
Хуа Маньлоу вложил стебелек ему в рот. Лу Сяофэн пару раз качнул челюстями и проглотил лекарство.
Почти мгновенно из живота поднялась теплая волна, растекаясь по всем конечностям.
Тупая боль в груди исчезла прямо на глазах, а дыхание стало ровным и глубоким.
Он поднял голову и посмотрел на Эршу.
Малыш напряженно следил за ним. Заметив на себе взгляд, зверек весь сжался и спрятался за спину Хуа Маньлоу, оставив снаружи лишь макушку и два подрагивающих огромных уха.
— Хех, — усмехнулся Лу Сяофэн и поманил зверька рукой. — Иди сюда, дай я тебя поглажу.
Эршу вытаращил глаза, посмотрел на него, затем на Хуа Маньлоу.
Тот ободряюще кивнул.
Поколебавшись, Эршу медленно подлетел ближе и завис перед лицом Лу Сяофэна. Его шерсть все еще стояла дыбом от волнения.
Лу Сяофэн протянул руку и легонько коснулся его головы.
Мягкий. Теплый.
— Ладно уж. Раз ты сам решил меня спасти, я тебя прощаю.
Глаза Эршу радостно вспыхнули.
Он издал восторженное «А-у», после чего ткнулся головой в ладонь Лу Сяофэна, потерся о неё и вернулся к Хуа Маньлоу.
Лу Сяофэну стало щекотно от этого прикосновения, и он не сдержал смешка.
Хуа Маньлоу, глядя на дыру в стене, в точности повторяющую контуры тела друга, ласково погладил Эршу по голове:
— Молодец. Но в следующий раз будь поаккуратнее, он всё-таки мой друг.
Эршу потерся о его ладонь и снова выдал «А-у» — то ли соглашаясь, то ли просто для вида.
— Хуа Маньлоу, а силенок-то у него побольше, чем кажется.
Хуа Маньлоу улыбнулся:
— Звери из поместья Тридцать, кажется, все весьма искусны в бою.
Лу Сяофэн вернулся на свое место за столом.
— Ну хорошо, — он обреченно вздохнул. — Продолжай. Что еще я должен знать?
Хуа Маньлоу на мгновение задумался.
— Девица Хуан сегодня в поместье Тридцать попала в переделку. За ней гналась стая птиц под названием Цечжи, которые изрыгали пламя. В итоге они спалили изрядный кусок леса.
Лу Сяофэн: — .........
— И еще, — продолжил Хуа Маньлоу. — Та Принцесса Даньфэн на самом деле — переодетая Шангуань Фэйянь.
Глаза Лу Сяофэна округлились:
— Что?!
— Настоящая Принцесса Даньфэн уже убита ею. Она и её сообщник, Хо Сю, хотят использовать тебя, чтобы прибрать к рукам сокровища Династии Золотого Птицечеловека.
Лу Сяофэн открыл рот, закрыл его, снова открыл.
В конце концов он просто с силой потер лицо ладонями.
— Знаешь, Хуа Маньлоу... Мне кажется, мне вообще не стоило сюда приходить.
Хуа Маньлоу посмотрел на него, и его губы тронула мягкая, понимающая улыбка:
— Слишком поздно.

Комментарии

Загрузка...