В классе воцарилась мёртвая тишина. Впрочем, нет – тишиной это назвать было нельзя: Цукиё Юки всё ещё стояла, а с её одежды и волос падали тяжёлые капли, разбиваясь о пол с мерным, назойливым стуком.
А Никайдо Хиро и Сакураха Айма в это время всё ещё свисали с подоконника, глядя вниз, на того парня, который поднялся, отряхнул с себя землю с таким видом, будто ничего не произошло, а затем спокойно перемахнул через ограду и был таков.
В голове словно лопнула натянутая струна – с сухим, отчётливым треском.
Он ведь расколол бетон, да? Точно расколол – вон, трещины разошлись паутиной. И после всего этого – просто взять и уйти, как ни в чём не бывало?
Да он же сверхчеловек.
— Он... прыгнул? — Голос Сакурахи Аймы плыл, точно дым на ветру.
Никайдо Хиро едва слышно отозвалась коротким «угу», и это было всё, что она смогла выдавить. А руки у неё дрожали.
— Здесь же третий этаж... — сухо, будто пересохшим горлом, проговорила Айма. И, помолчав, выдохнула то, что вертелось у неё на языке:
— Юнь Чэ и правда... сверхчеловек.
А в это самое мгновение фигура, которую Хиро и Айма – оглушённые выходкой Юнь Чэ – упустили из виду, чуть шевельнулась.
Цукиё Юки поднялась на ноги. На голове у неё по-прежнему сидело то самое железное ведро – словно сшитое на заказ, так ловко оно держалось, не накрывая лицо целиком. Мокрые волосы липли к бледным щекам, капли срывались с кончиков прядей и стекали вниз, сливаясь с насквозь промокшей школьной формой.
Она встала и подошла к окну.
Никайдо Хиро и Сакураха Айма всё ещё переваривали абсурдную мысль о том, что новичок, похоже, и впрямь обладает силой в девятьсот девяносто тысяч лошадиных сил и способен в одиночку опрокинуть целый мир. Они не заметили, как рядом оказалась Цукиё Юки.
Она опустила голову и сквозь распахнутое окно посмотрела на парня, которого гнали охранники. В её пустых, будто ничего не отражающих глазах – точно тёмное стекло – сейчас отчётливо виднелся этот глуповатый силуэт.
Никто не знал, о чём она думает.
Лишь Система, отсиживавшаяся в теле Юнь Чэ и притворявшаяся мёртвой, испустила вопль – дрожащий, слышимый только ему одному.
[Хо... хозяин, коэффициент уничтожения мира!!]
— Ты какого чёрта опять орёшь? — Юнь Чэ с брезгливой гримасой стряхивал грязную жижу с рукава и мысленно огрызнулся. Потом покосился на охранников, уже отказавшихся от погони, и с досадой добавил:
— Вот чёрт... кто это на полу воды налил? Сволочи, всего меня обляпали!
[Хозяин, так это же вы её налили. Кто-то хотел запустить в вас ведром с водой, а вы его ногой отбили – вот вода за ведром и полетела.]
— Ять, чего ж ты сразу не сказал!
[Погодите, хозяин, дело не в этом. Главное – прогресс уничтожения мира упал!]
Юнь Чэ опешил:
— Упал? На сколько?
Система глубоко вздохнула – так, будто собиралась с силами, – и завопила в его сознании во всю мощь:
[Он... оно только что... упало на ноль целых одну сотую процента! И направление – та девчонка, та самая Цукиё Юки... эм, человек ли она, вопрос открытый, но...]
Голос Системы на миг запнулся, а потом с непоколебимой торжественностью провозгласил:
[Хозяин! Вы прирождённый гений-спаситель мира, тут и сомнений быть не может!]
Юнь Чэ замер, не закончив вытирать лицо. Потом поскрёб подбородок и с любопытством спросил:
— Система... а она, часом, не финальный босс? Тогда я...
Он стоял на месте – голос ровный, необычайно глубокий:
— Скажи, если я сейчас её прикончу – это будет считаться спасением мира?
[Э-э, хозяин, спокойно!!]
— Хех, да шучу я. Разве я способен на такое? К тому же не факт, что я её одолею.
Юнь Чэ говорил спокойно. Будь его призраком не Верёвка-Призрак, он, пожалуй, и впрямь рискнул бы. Но увы – его призрак был именно Верёвкой-Призраком.
[И что же вы тогда намерены делать, хозяин?]
— М-м... сам пока не понимаю. Слишком мало информации. Так что для начала – пресечём травлю.
...
...
На следующий день.
Юнь Чэ толкнул дверь – и увидел, как несколько одноклассников опрокидывают на Цукиё Юки целое ведро воды. А после стоят и тычут в неё пальцами, осыпая бранью.
— Ха-ха, Цукиё, ну и воняет же от тебя!
— И-и, фу, запах... аж тошнит.
— Вот же пустая трата чужого времени. Чего ты до сих пор не сдохла?!
...
Юнь Чэ вошёл как раз в тот момент, когда прозвучало: «Чего ты до сих пор не сдохла». Однако кричать и останавливать их он не стал – наоборот, ступал мягко, неслышно.
Неторопливо подкравшись из-за спин, он ровным, ласковым голосом спросил:
— Чем это вы тут занимаетесь?
— Ты слепой, что ли? Не видишь – мы Цукиё купаем?
— Глаза не нужны – так отдай их тем, кому они нужнее.
— Ты...
Обступившие Цукиё Юки ученики обернулись – и встретились взглядом с улыбающимся Юнь Чэ. Едкие слова тут же застряли у них в глотках.
Юнь Чэ, точно заправский злодей, с любопытством наблюдал, как выражения их лиц сменяются со спеси на ужас, а затем они изо всех сил пытаются сохранить видимость спокойствия.
— Ты... ты чего опять припёрся?
— А зачем пришёл? Слышал, сегодня в классе устраивают турнир по кулачному бою в восьмиугольнике. Вот и заявился.
Юнь Чэ размял кулаки, всем видом излучая боевой задор. Похоже, и впрямь зарядился на драку.
— Э-э, Юнь... Юнь Чэ, я что-то не слышал о таком соревновании... — голос главаря травли дрожал.
Юнь Чэ лишь улыбался и молчал. Остальные, похоже, тоже всё поняли – и сглотнули.
— Хи-и, а можно... не по лицу?
— Лады.
Дальше сцена вышла довольно-таки жестокой. Но уговор Юнь Чэ сдержал: лица не пострадали ни у кого. Зато всё остальное тело покрылось сплошными синяками и ссадинами – даже по «мозговым яйцам» пару раз прилетело.
Последнего стонущего парня он отпихнул ногой. Тот, точно перевёрнутая на спину черепаха, беспомощно дрыгнул конечностями, а после лишь слабо застонал.
Юнь Чэ обвёл взглядом «трупы», разбросанные по полу, и удовлетворённо кивнул. В душе шевельнулось приятное чувство достижения.
Драться – это кайф. Круче, чем летать.
Впрочем, продолжать драку Юнь Чэ не собирался. Пусть его и впихнули в ученики силой Системы, а с оценками было, прямо скажем, плачевно – уважение к статусу школьника он всё же питал.
Потому он и бросил им:
— Увижу, что вы кого-то травите – отлуплю. Приду, увижу следы травли – отлуплю.
— Э-э... а если это не мы?
— Если узнаю, кто – отлуплю вместе с вами. Не узнаю – отлуплю вас.
— Это неправильно! Ты не можешь так поступать!!
— Ха-ха-ха! Вода чиста – рыбы нет, а человек нагл – ему и море по колено! Так что я – наглец, и делаю, что хочу. А ну брысь отсюда, чтоб глаза мои вас не видели!
Юнь Чэ расхохотался, задрав голову к потолку, и ещё пару раз повторил, чтобы убирались. И его устроило, как они себя повели: подхватившись, они унеслись прочь, сверкая пятками.
Потом Юнь Чэ обернулся к Цукиё Юки – та всё ещё капала водой, а на голове у неё красовалось железное ведро, отчего она напоминала косплей зомби с ведром. И до него донёсся смрад.
Лицо Юнь Чэ осталось непроницаемым, а в мыслях он перебирал варианты.
Наверняка она чего-то добивается. Запах-то ненормальный. Да и эти твари – тоже странные: только вчера получили от него по полной, а уже на следующий день снова взялись за травлю, будто выполняют ежедневный квест. И жаловаться не пошли, и учителям хоть бы что.
Точно их что-то обрабатывает.
Так, значит, травля – часть твоего плана?
Юнь Чэ не мог додуматься. Он ведь вообще ничего не смыслил – оставалось только строить догадки да стараться судить здраво.
Эх, всё-таки ему не хватает силы. Достался бы ему в качестве призрака Призрак-Желание, Палач Смерти или Голодный Демон – какой-нибудь из сильнейших духов, – не пришлось бы так мучиться.
От этой мысли Юнь Чэ перевёл взгляд на стоящую перед ним пустоглазую белоголовую девушку – Цукиё Юки. Он глубоко выдохнул и спокойно протянул руку:
— Не будем задерживаться, пойдём со мной. Такой мокрой ходить – простудишься.
Рука замерла в воздухе.
Цукиё Юки не ответила.
Она просто стояла, и капли сбегали по её телу – кап-кап – в лужу у ног. Ну и добросовестные же у неё мучители: каждый раз целое ведро, и, похоже, на каждом уроке.
Разглядывая Цукиё Юки, Юнь Чэ в мыслях держал совет с Системой.
— Система, она меня игнорирует. Как-то мне неловко.
[Хозяин, это нормально. Всё-таки финальный босс уничтожения мира.]
— Ну да, пожалуй.
Прошло несколько мгновений. Юнь Чэ уже начал смущённо подумывать, не убрать ли руку, – как вдруг Цукиё Юки протянула свою и взяла его ладонь. Её пальцы были ледяными. По размеру её рука почти не уступала его – и это было естественно.
Ведь возраст Юнь Чэ был не тот. Он был младше всех в этом классе.
Юнь Чэ на миг замер, а потом на его лице расцвела улыбка – мягкая, тёплая, которая в сочетании с чистым, юным лицом казалась наивной и милой.
— Хорошо, тогда пойдём.
С этими словами он, держа её за руку, подвёл Цукиё Юки к окну. И только собрался спрыгнуть вместе с ней – коротким путём, чтобы не нарваться на учителей, – как почувствовал, что его тянут назад.
Обернувшись, он увидел, что Цукиё Юки качает головой:
— Не надо прыгать.
Ты-то чего боишься прыгать с высоты? Скажешь тоже – будто прыжок с третьего этажа способен тебя убить.
Хотя нет, всё правильно – прыгать в окно как раз ненормально. Это у него мозги размякли от скверны, вот что.
Юнь Чэ кивнул:
— Тогда пойдём по лестнице.

Комментарии

Загрузка...