Подарок предназначен для тебя, так что не тебе его и распаковывать.
В жизни Чэнь Фана было не так много вещей, о которых он жалел, но этот вечер стал одной из них. То, что он увидел перед собой — если это вообще можно было назвать фартуком — оказалось совсем не тем, что он себе представлял.
Когда она прислала ему сообщение, полное восторга, о том, что кроличий фартук прибыл, он просто пролистал это сообщение и перевел тему. Как же он жалел, что тогда не ответил: пришли-ка мне фото. Если бы он это сделал, то сейчас точно придумал бы другой способ её утихомирить.
Нет, не «мог бы». Он бы определенно придумал другой.
Чэнь Фан с непонятной улыбкой произнес:
— И где ты это откопала?
В интернете он ничего подобного не находил.
Тао Сяоси ответила:
— У меня была одна молодая коллега, она уволилась, вернулась домой и открыла интернет-магазин. Очень прибыльное дело.
Чэнь Фан был уверен, что это был далеко не самый приличный магазин.
Тао Сяоси погладила пушистый черный хвостик на фартуке:
— Я сразу на него запала. Боялась, что тебе не понравится розовый, поэтому перед самым заказом сменила цвет на черный. Я ведь заботливая, правда?
В глазах Тао Сяоси плясали искорки. Она протянула ему фартук:
— Ну что, переоденемся? А в самом конце я надену тебе тот ободок.
— Ты, и правда... — Тао Сяоси коснулась уголка его глаза. — Просто невыносимая...
Чэнь Фан подошел к кровати, наклонился и заставил её обхватить руками его шею:
— Подарок предназначен для тебя, так что не тебе его и распаковывать — именно так.
Тао Сяоси: ...
Впрочем, она не настаивала — дарить или нет, зависело только от его желания. Она взглянула на него:
— Так ты будешь дарить подарок?
В семье Тао Сяоси было мало девушек её поколения. У тёти росли одни сыновья, а со стороны отца, кроме неё самой, была только Тао Сяосяо. В обеих семьях на них молились как на единственных наследниц, так что визиты к родственникам неизбежно превращались в шумные гуляния.
Тао Сяоси склонила голову набок:
— Ты слишком уж небрежно ко мне относишься.
Она и вправду была в восторге от этой вещицы: черное кружево, прозрачные вставки, белая окантовка и хвостик, тянущийся от завязок. А в дополнение — ободок с черными ажурными заячьими ушками. Просто совершенство.
— Тао Сяоси, вещи, которые тебе нравятся, они такие...
Тао Сяоси немного повалялась на кровати, а потом села, поджав ноги. Ей стало скучно ждать, и она крикнула человеку в гардеробной:
— Чэнь Фан, ты еще не закончил?
Первый день Нового года — визиты к родственникам. Второй день — поездка к родителям жены. Третий день — снова родственники. У самого Чэнь Фана родни было немного, в основном всё это были люди со стороны Тао Сяоси. Тем более, это был их первый год после свадьбы, нужно было обязательно представить нового зятя всей родне. Таков был старинный обычай: зять должен был запомнить дорогу в дом родителей жены и познакомиться со всеми родственниками.
Чэнь Фан коснулся её губ языком:
— Могу сказать лишь одно: мы стоим друг друга.
Плечи Чэнь Фана напряглись. Он всего лишь накинул фартук поверх одежды — никакого эффекта, только пушистый хвостик забавно торчал сзади.
Чэнь Фан легонько сжал ушко девушки, прислонился головой к её белоснежной мягкой щеке и прошептал:
— Тао Сяоси, с Новым годом.
Тао Сяоси лежала на кровати, подперев подбородок рукой, и ждала, что он скажет дальше. Чэнь Фан медленно вышел из гардеробной.
— Очень хорошо.
Чэнь Фан прикрыл ей уши:
— Испугалась?
Он запустил широкую ладонь в её длинные волосы, поглаживая их то нежно, то чуть сильнее. Снаружи доносился треск петард — пробили новогодние куранты. Эта сцена до боли напоминала эпизод из сна.
У него всегда была эта черта: она сама заигрывала с ним, а в итоге в дураках оставалась она. Ну и что с того? Ей не на что было жаловаться.
В далеких детских воспоминаниях, в канун Нового года, он прижимался к матери, смотрел праздничный концерт и из последних сил старался дождаться полуночи, чтобы вместе с отцом пойти во двор запускать петарды. Но он засыпал раньше, чем били часы. В полудреме он слышал грохот снаружи, ворочался, а мать мягко гладила его по спине и шептала: С Новым годом, маленький А-Фан.
Тао Сяоси кивнула:
— Именно так. Поэтому я и вышла за тебя.
Чэнь Фан посмотрел в её сияющие глаза, вспомнив, как у машины у неё слегка покраснели веки, и против воли согласился с её словами.
Она никак не ожидала, что всё придет к этому.
Подарок в итоге распаковали, но на этом всё и ограничилось. Тао Сяоси, укутавшись в одеяло, лежала у него на груди, наслаждаясь зрелищем, и постепенно начала клевать носом.
Чэнь Фан прикусил уголок её губ:
— Одежду под ним поможешь снять?
Чэнь Фан замер. Эти слова стоило обдумать: вышла ли она за него, потому что он был хорош, или потому что запал ей в душу, а может... и то, и другое.
Он рассмеялся:
— Если не хочешь снимать — оставим подарок до лучших времен. Когда захочешь — тогда и распакуем, я никуда не тороплюсь.
Они встретились взглядами. В её черных глазах отражался он сам. Чэнь Фан усмехнулся: раз хочет, пусть переодевается.
— М? — Тао Сяоси не поняла.
Учитывая её хитрость, раз уж фартук куплен, она обязательно постарается добиться того, чтобы он его примерил. Лучше уж подыграть, чем позволить загнать себя в ловушку, тем более что он сам обещал сделать ей этот подарок.
Тао Сяоси покачала головой, снова улеглась на его грудь, закрыла глаза и, погладив его по прямому носу и тонким губам, пробормотала:
— С Новым годом, маленький А-Фан.
Если вкратце описать празднование Нового года для взрослых, то это бесконечные визиты к родне.
Никто ей не ответил. Тао Сяоси встала с кровати, чтобы проверить, в чем дело — ну что там возиться так долго с обычным фартуком на завязках?
Заботливый, ничего не скажешь.
Чэнь Фан помолчал три секунды, прежде чем выдавить:
— Подарю.
Услышав петарды, Тао Сяоси резко подняла голову.
Чэнь Фан не взял подарок из её рук, а подцепил указательным пальцем — степень его неприязни к этой вещи невозможно было описать словами.
По началу Тао Сяоси думала, что ей придется его защищать, чтобы его никто не обидел. Но потом поняла, что в защите он не нуждается. С людьми старшего поколения он умел быть невероятно обходительным, стоило ему заговорить — и все расплывались в улыбках. Её братья пытались напоить его, но он знал меру и в хитрости мало кому уступал. С Тао Сяосяо было еще проще: толстый конверт с деньгами, и она уже прыгала от радости, называя его зятем, забыв о том, что еще недавно считала его лицо хмурым и пугающим.
Вторая тетя Тао Сяоси, беседуя с Мэн Цин, заметила:
— Ты всегда говорила, что у Сяоси мягкий характер и нет своего мнения. По-моему, ты ошибалась. В мелочах она может и уступить, но в важном всегда знает, чего хочет. Взять хотя бы её выбор мужа. Ты ведь поначалу была не в восторге, а посмотри теперь! Чэнь Фан — редкий пример достойного человека и прекрасного зятя. Я наконец поняла: эмоциональный интеллект мужчины — это главное. Какими бы ни были остальные условия, если человек говорит как топором рубит, постоянно задевая за живое, или ведет себя дома как император, а на людях жмется и двух слов связать не может, то о чем тут говорить? Какой из него глава семьи? Даже не мечтай.
Тетя вздохнула:
— Если бы зять Сяосяо хотя бы наполовину походил на Чэнь Фана, я была бы на седьмом небе от счастья.
Мэн Цин с улыбкой ответила:
— Ты сама-то не так давно разделяла мои опасения.
Тетя запнулась:
— Ну, я ведь теперь понимаю! Нельзя смотреть на людей через призму старых стереотипов. Работа, семья, образование — всё это не определяет человека, главное — его нутро. — Тетя взглянула в сторону Чэнь Фана и Тао Сяоси. — Смотри сама, зять-то твой, даже разговаривая с братом, не забывает чистить семечки для Сяоси. А ты говорила, она не сможет его удержать — разве так ведут себя люди, которых не ценишь?
Мэн Цин тоже посмотрела на них. Они сидели рядом на диване, не слишком близко, но Чэнь Фан, продолжая беседовать с её старшим братом, методично чистил семечки и складывал их в тарелку перед Сяоси. Тао Сяоси, играя в игру на телефоне, время от времени протягивала руку и отправляла в рот очищенные семечки. Между ними не было активного общения, но ощущалась такая естественная близость.
Тетя вздохнула:
— За всю жизнь мне никто ни разу не чистил семечки.
Мэн Цин рассмеялась:
— Не ной, давай я тебе почищу, проверим, вкуснее ли они, когда это делает кто-то другой.
Тетя в шутку толкнула её.
Улыбка Мэн Цин слегка погасла:
— Это пока начало пути. Молодожены, конечно, видят друг в друге только лучшее, балуют друг друга. Но жизнь — это долгий путь, скоро новизна пройдет, появятся проблемы. Посмотрим, что будет дальше.
Тетя ответила:
— Ты слишком много переживаешь. Сейчас у них заложен фундамент отношений, позже любые трудности они смогут решить разговорами. Разве бывают пары, которые не ссорятся? Главное — умеет ли мужчина после ссоры успокоить жену, а женщина — проявить мягкость. Чэнь Фан вон как умеет ухаживать, видно же, что он не даст ей грустить. А мы, старики, должны просто смотреть сквозь пальцы и наслаждаться покоем.
Мэн Цин рассмеялась:
— Надо было записать всё, что ты наговорила, и дать тебе прослушать, когда у тебя появится зять.
Тетя улыбнулась: и правда, проще всего давать советы другим. Мы, матери, видимо, обречены на вечные переживания.
На обратном пути Тао Сяоси была в приподнятом настроении. Визиты к родственникам завершены. По прогнозу завтра снег — в такую погоду лучше всего сидеть дома. Она уже договорилась со старушкой завтра вечером устроить домашний хот-пот на костном бульоне.
Чэнь Фан покосился на неё:
— Так рада?
Тао Сяоси кивнула:
— В детстве Новый год — это праздник, а когда вырастаешь, он становится каким-то испытанием. Особенно визиты к родне. В этом году, раз уж я вышла замуж, еще терпимо, а раньше... приходилось каждый раз выслушивать одно и то же: есть ли парень, когда свадьба, а если не выйдешь, кто рожать будет? Я знаю, что они из лучших побуждений, но всё равно раздражает.
Чэнь Фан постукивал пальцами по рулю:
— Может, поблагодаришь меня за то, что я избавил тебя от этих мучений?
— И как же тебя отблагодарить? — Тао Сяоси была признательна: в этот раз всё прошло легко, потому что он взял на себя почти все хлопоты. Он держался уверенно, а она ленилась и лишь изредка вставляла пару слов.
Чэнь Фан ущипнул её за щеку:
— Надо будет хорошенько подумать.
Тао Сяоси тоже потрогала свою щеку, встревожившись. Кажется, она набрала вес. Эти дни она даже не решалась встать на весы, словно отсутствие цифр означало, что она не поправилась.
— Я сильно растолстела? — спросила она.
Чэнь Фан ответил:
— Нет, можешь есть больше.
Тао Сяоси не поверила:
— После пятого дня я перестану ужинать. Хочу похудеть, хотя бы до веса, который был до свадьбы.
— Я правда не вижу, что ты поправилась. Ты такая хрупкая, я одной рукой могу тебя поднять. Если перестанешь ужинать, еще унесет ветром, я тебя потом и не найду.
Тао Сяоси: ...
— Я правда поправилась, даже одежда стала тесной, — она осеклась, чуть не сказав, какая именно одежда.
Чэнь Фан бросил взгляд на то место, где ремень безопасности прижимал её фигуру:
— Ну что ж, вечером я лично проверю, где именно ты поправилась, и решим, стоит ли худеть.
Он смотрел так бесцеремонно.
Тао Сяоси отвернулась и искоса взглянула на него:
— Следи лучше за дорогой. Чунь Тао вечером придет ко мне с вопросами, вот и занимайся своими делами.
Чэнь Фан рассмеялся — дерзко и откровенно.
Тао Сяоси протянула руку и ущипнула его за бедро. Чэнь Фан перехватил её ладонь, помял, сжал:
— Не спеши. Если хочешь проверить меня — вечером я предоставлю тебе такую возможность.
Тао Сяоси подумала, что зря ущипнула его за бедро, лучше бы ущипнула его за язык.
С Чунь Тао они виделись в первый день Нового года. По местному обычаю, соседи должны были прийти в гости к молодой жене, чтобы разделить с ней удачу. Чунь Тао приходила с бабушкой и, увидев Тао Сяоси, радостно воскликнула:
— Сестренка Сяоси!
Чунь Тао была пухленькой девушкой, говорила четко и прямо. Она призналась, что в школе была слишком легкомысленной и плохо училась, а увидев мир, поняла, что была как лягушка в колодце, и теперь хочет наверстать упущенное.
Тао Сяоси, конечно, не могла отказать такой целеустремленной девушке. Она знала, что будет занята, поэтому они договорились, что Чунь Тао будет приходить по вечерам, начиная с третьего дня.
После ужина Янь Цюфан выставила на стол семечки, арахис, сладости и фрукты, принесла три вида напитков.
Чэнь Фан посмотрел на старушку, которая продолжала таскать еду из холодильника, и рассмеялся:
— Мы что, открываем учебный центр или продуктовый магазин?
Старушка отмахнулась, чтобы он не мешался под ногами:
— Иди, иди отсюда, овощ ты эдакий! Учеба — дело энергозатратное, нужно подпитывать мозг.
Она совсем не давала ему спуску перед женой. Пусть он и учился плохо, но не настолько, чтобы быть «овощем».
Тао Сяоси в сторонке сдержанно улыбнулась. Чэнь Фан легонько постучал её по лбу:
— Тебе так нравится, когда бабушка меня отчитывает?
Тао Сяоси отступила на шаг подальше:
— Бабушка тебя не отчитывает, она просто констатирует факт.
Чэнь Фан: ...
Он почувствовал, что его авторитет главы семьи пошатнулся под натиском двух женщин. Со старушкой он поделать ничего не мог, а вот с женой надеялся справиться. Он потянулся к ней, но тут зазвонил дверной звонок, и белый кролик выскользнул из его рук.
— Чунь Тао пришла, я открою.
Девушка пришла не с пустыми руками — принесла фрукты и витамины для пожилых. Старушка поблагодарила её и не стала отказываться, решив, что позже Чэнь Фан купит что-то в ответ для бабушки Чунь Тао.
Устроив Тао Сяоси и Чунь Тао, старушка довольная отправилась играть в маджонг. Чунь Тао заранее извинилась:
— Сестренка Сяоси, у меня очень слабые знания, буду задавать глупые вопросы, не смейся надо мной.
Тао Сяоси покачала головой:
— Ну что ты, спрашивать — это правильно. Не стесняйся и не думай о том, что о тебе подумают. Главное — самой всё понять и получить знания, ведь это останется с тобой, верно?
Чунь Тао активно закивала и хихикнула.
Разбирая задачу, Тао Сяоси выписывала все теоретические моменты, чтобы Чунь Тао могла закрепить материал дома. На завтра она планировала дать похожую задачу, чтобы проверить, усвоила ли та тему.
Во время перерыва Чунь Тао ушла в уборную. Тао Сяоси взяла мандарин и, подняв глаза, удивилась, увидев человека за обеденным столом. Она думала, он ушел.
— Ты разве не ушел? Говорил же, что идешь играть с Чжао Ицзяном.
Чэнь Фан принес два стакана теплой воды, один подал ей, второй поставил на журнальный столик:
— Передумал. Чжао Ицзян сказал, что будет с женой и детьми, игра не сложилась.
— Оу, — Тао Сяоси взглянула на него. — Тебе не скучно?
Чэнь Фан потрепал её по непослушным прядям:
— Разве может быть скучно на лекции учителя Тао? Я, «овощ», тоже должен приобщиться к знаниям.
Тао Сяоси прошептала:
— Я много лет никому не объясняла темы, боюсь, что плохо объясняю и подведу человека.
— Ты отлично объясняешь. Если бы в старших классах ты была моим репетитором, я бы точно поступил в университет из списка 211.
Тао Сяоси посмотрела на него с сомнением. Чэнь Фан хотел схватить её за уши и спросить, сомневается ли она в её педагогических способностях или в его шансах на успех.
Вернулась Чунь Тао. Тао Сяоси легонько толкнула Чэнь Фана локтем в ногу, приказывая уйти и не мешать уроку. Он красноречиво посмотрел на неё: мол, подожди, уроки когда-нибудь закончатся. Развернувшись, он взял звонящий телефон и ушел на кухню.
— Фан-гэ, ты обещал прийти, где ты? Нам как раз четвертого не хватает! — орал в трубку Чжао Ицзян.
Чэнь Фан ответил:
— Я же сказал, что не приду. Не поверю, что ты никого другого не найдешь.
— С другими неинтересно! Мы тут смотрим на тебя — и любовь, и карьера, всё сразу, думали, на маджонге тебе не повезет, хотели сегодня выиграть у тебя денег. Если не сейчас, то когда? Выходи давай, с женой успеешь посидеть, праздник же! Ты это, аккуратнее, дистанция создает красоту, а то так прилипнешь к жене, что она от тебя устанет.
Чэнь Фан рассмеялся:
— Думаешь, я как ты? Не такой я человек, чтобы надоедать. Больше не звони, у нас урок, нужна тишина.
Чжао Ицзян посмотрел на сброшенный вызов и хмыкнул: ну надо же, устроил романтику, «урок» у них.
Занятие закончилось после десяти. Чунь Тао взглянула на телефон и удивилась, как быстро пролетело время. Сестренка Сяоси так мягко и понятно всё объясняла, что она даже не заметила, как наступила ночь. Чунь Тао высунула язык: хорошо, что проверила время, а то Чэнь Фан-гэ мог бы рассердиться. Она поспешно попрощалась, и Тао Сяоси пригласила её приходить завтра сразу после ужина.
Чэнь Фан сидел на диване, ожидая, пока Тао Сяоси проводит гостью:
— Ну, давай, рассказывай, что означал твой сомневающийся взгляд?
— Какой еще взгляд? — Тао Сяоси прибирала со стола.
Чэнь Фан перехватил её за руку и притянул к себе на диван:
— Потом приберешь. Должен тебе заявить: оценки мои, может, и низкие, но я далеко не полный ноль. Математика и естественные науки были неплохи, просто английский и литература — безнадежны, они-то и тянули средний балл вниз. Думаешь, почему старик Чжоу так меня любил? Именно потому, что математику я знал неплохо.
Тао Сяоси посмотрела на него с полуулыбкой.
— Это что за улыбка? Не веришь?
Тао Сяоси ответила взглядом: не верю. Пусть она не помнила точно уровень его знаний по каждому предмету, но помнила, что он всегда был в хвосте списка. Если он был неплох в математике и естественных науках, то насколько же отвратительными должны были быть английский и литература, чтобы так испортить общую картину?
Чэнь Фан был в ярости, переходящей в смех.
Тао Сяоси предложила:
— Может, дам тебе задачу по математике из старших классов? Если решишь — поверю.
— Идет, — согласился он. Отступать было нельзя, иначе он окончательно потеряет авторитет.
— Поспорим? — Тао Сяоси играла с его рукой.
— На что?
Тао Сяоси прошептала:
— Если не решишь — тогда вечером... того самого... не больше одного раза.
Чэнь Фан засомневался. Хотя он не считал, что полностью забыл школьную программу, она мастерски умела плутовать. А вдруг подсунет олимпиадную задачу? На кону стояли слишком важные вещи.
Тао Сяоси взяла его руку и положила себе на талию.
— А если решишь — надену тот кроличий фартук, и ты проведешь мне полный «медосмотр».
Чэнь Фан: ...

Комментарии

Загрузка...