Чэнь Шу ступил на выжженную землю и снова нахмурился.
Чэнь Шу ступил на выжженную землю и снова нахмурился.
Издалека разобрать, что здесь творится, было невозможно. Но теперь, оказавшись на месте, он сразу уловил среди хаоса остаточных ци знакомую энергетику — буйную, раскалённую, лишённую порядка, словно само солнце пролило сюда свой гнев. Он опустил взгляд, провёл подошвой по земле — под ногой хрустнули какие-то странные кристаллы.
Издалека разобрать, что здесь творится, было невозможно. Но теперь, оказавшись на месте, он сразу уловил среди хаоса остаточных ци знакомую энергетику — буйную, раскалённую, лишённую порядка, словно само солнце пролило сюда свой гнев. Он опустил взгляд, провёл подошвой по земле — под ногой хрустнули какие-то странные кристаллы.
«Так вот оно что...»
«Так вот оно что...»
Это были следы божественной техники «Солнечный свет», а его собственное Малое солнечное заклинание было не более чем её ослабленной копией. Именно на основе этой древней техники в Иго разработали одну из разновидностей стратегического оружия. По сути, оно стало современным воплощением «Солнечного света»: активированный снаряд по силе не уступал заклинанию, выпущенному практиком девятой ступени.
Это были следы божественной техники «Солнечный свет», а его собственное Малое солнечное заклинание было не более чем её ослабленной копией. Именно на основе этой древней техники в Иго разработали одну из разновидностей стратегического оружия. По сути, оно стало современным воплощением «Солнечного света»: активированный снаряд по силе не уступал заклинанию, выпущенному практиком девятой ступени.
Чэнь Шу слегка повернул голову, переглянулся со стрекозой, примостившейся у него на плече, и, погружённый в раздумья, направился к той огромной воронке. Кристаллов на земле становилось всё больше, и остаточная ци «Солнечного света» чувствовалась всё отчётливее.
Чэнь Шу слегка повернул голову, переглянулся со стрекозой, примостившейся у него на плече, и, погружённый в раздумья, направился к той огромной воронке. Кристаллов на земле становилось всё больше, и остаточная ци «Солнечного света» чувствовалась всё отчётливее.
В кратере прятались пятеро. Четверо из них жевали какие-то серые лепёшки, запивая водой, а один лежал на краю, высматривая обстановку. Когда Чэнь Шу приблизился, он принялся торопливо жестами показывать ему: быстрее, прячься. Чэнь Шу послушно нырнул в укрытие.
В кратере прятались пятеро. Четверо из них жевали какие-то серые лепёшки, запивая водой, а один лежал на краю, высматривая обстановку. Когда Чэнь Шу приблизился, он принялся торопливо жестами показывать ему: быстрее, прячься. Чэнь Шу послушно нырнул в укрытие.
Теперь они разглядывали друг друга вблизи. На Чэнь Шу всё та же лёгкая одежда — майка, шорты, сланцы, будто он приехал на курорт или, скорее, вышел понежиться в летний зной на собственном дворе. На плече — стрекоза, сама из тех, что водились в лесу по ту сторону границы.
Теперь они разглядывали друг друга вблизи. На Чэнь Шу всё та же лёгкая одежда — майка, шорты, сланцы, будто он приехал на курорт или, скорее, вышел понежиться в летний зной на собственном дворе. На плече — стрекоза, сама из тех, что водились в лесу по ту сторону границы.
Пятеро же были явно восточноазиатской внешности. По сравнению с современными игосцами они выглядели ниже ростом, кожа у них была темнее, одежда странного покроя, тёмных тонов. И хоть в ней угадывались черты народного костюма эпохи Ся, отличий было предостаточно.
Пятеро же были явно восточноазиатской внешности. По сравнению с современными игосцами они выглядели ниже ростом, кожа у них была темнее, одежда странного покроя, тёмных тонов. И хоть в ней угадывались черты народного костюма эпохи Ся, отличий было предостаточно.
— Почему ты один? — спросил тот, что казался старшим, с заметным акцентом. — А та девушка где?
— Почему ты один? — спросил тот, что казался старшим, с заметным акцентом. — А та девушка где?
— Она так разволновалась, что ничего толком не могла рассказать. Передала только, что вы обещали помочь нам вернуться домой. — Чэнь Шу изобразил на лице сложную гамму чувств: тревогу человека, случайно забредшего в столь необычное место, восторг от прикосновения к великой тайне, радость от того, что после долгих скитаний наконец-то есть путь домой, и, конечно, настороженность, без которой в незнакомом краю не обойтись. — Я решил сам подойти и всё разузнать. Вы правда можете нас отправить обратно?
— Она так разволновалась, что ничего толком не могла рассказать. Передала только, что вы обещали помочь нам вернуться домой. — Чэнь Шу изобразил на лице сложную гамму чувств: тревогу человека, случайно забредшего в столь необычное место, восторг от прикосновения к великой тайне, радость от того, что после долгих скитаний наконец-то есть путь домой, и, конечно, настороженность, без которой в незнакомом краю не обойтись. — Я решил сам подойти и всё разузнать. Вы правда можете нас отправить обратно?
— Что тут разузнавать? Мы таких, как вы, после кораблекрушений — сотни видели.
— Что тут разузнавать? Мы таких, как вы, после кораблекрушений — сотни видели.
— И все они вернулись?
— И все они вернулись?
— Одних отправили, другие сами захотели остаться — искали острых ощущений, так и остались здесь.
— Одних отправили, другие сами захотели остаться — искали острых ощущений, так и остались здесь.
— Понятно.
— Понятно.
Чэнь Шу тут же проникся к нему доверием и, будто пытаясь выведать нечто сенсационное, задал следующий вопрос:
Чэнь Шу тут же проникся к нему доверием и, будто пытаясь выведать нечто сенсационное, задал следующий вопрос:
— Так это правда Наньчжоу?
— Так это правда Наньчжоу?
— А ты думал, шутки?
— А ты думал, шутки?
— Но ведь существование Наньчжоу опровергли! Как же он снова объявился?
— Но ведь существование Наньчжоу опровергли! Как же он снова объявился?
— Кто опроверг? Наньчжоу существовал всегда. Просто после того, как в наш мир вторглись звёздные захватчики, этот материк стал их оплотом. Внешний мир нас бросил — мы в одиночку сражаемся здесь с обезумевшими экзо-зверями. — В голосе его прозвучала глухая обида. — Уже тысячи лет. Вы там живёте в мире и довольстве, а мы здесь день за днём режемся с обезумевшими тварями.
— Кто опроверг? Наньчжоу существовал всегда. Просто после того, как в наш мир вторглись звёздные захватчики, этот материк стал их оплотом. Внешний мир нас бросил — мы в одиночку сражаемся здесь с обезумевшими экзо-зверями. — В голосе его прозвучала глухая обида. — Уже тысячи лет. Вы там живёте в мире и довольстве, а мы здесь день за днём режемся с обезумевшими тварями.
— Экзо-звери? Бешенство?
— Экзо-звери? Бешенство?
— Да.
— Да.
— Отчего же они бесятся?
— Отчего же они бесятся?
— Здесь — источник всех экзо-зверей. Именно он превращает обычных зверей в экзо-зверей. Боги, конечно, лишили внешних зверей бешенства, но этот источник время от времени притягивает всех экзо-зверей мира сюда и снова обращает их в безумных убийц. — Он скользнул взглядом по чистому лицу и светлой коже Чэнь Шу, в глазах мелькнула смесь чувств. — А наш долг вот уже тысячи лет — перебить всех взбесившихся тварей, не давая им выбраться наружу.
— Здесь — источник всех экзо-зверей. Именно он превращает обычных зверей в экзо-зверей. Боги, конечно, лишили внешних зверей бешенства, но этот источник время от времени притягивает всех экзо-зверей мира сюда и снова обращает их в безумных убийц. — Он скользнул взглядом по чистому лицу и светлой коже Чэнь Шу, в глазах мелькнула смесь чувств. — А наш долг вот уже тысячи лет — перебить всех взбесившихся тварей, не давая им выбраться наружу.
Помедлив, он продолжил:
Помедлив, он продолжил:
— Вы там, снаружи, потому и не пострадали, что бешенство наступает не сразу — сперва они ещё смирные. Но вы видели сами: они за вами следили, и в любой момент могли наброситься. Советую вам побыстрее привести своих товарищей сюда — я отведу вас в безопасное место, здесь в любую минуту может вспыхнуть бой.
— Вы там, снаружи, потому и не пострадали, что бешенство наступает не сразу — сперва они ещё смирные. Но вы видели сами: они за вами следили, и в любой момент могли наброситься. Советую вам побыстрее привести своих товарищей сюда — я отведу вас в безопасное место, здесь в любую минуту может вспыхнуть бой.
— Выходит, здесь идёт война, — Чэнь Шу сделал вид, что только сейчас осознал. — Поэтому всё вокруг так изуродовано.
— Выходит, здесь идёт война, — Чэнь Шу сделал вид, что только сейчас осознал. — Поэтому всё вокруг так изуродовано.
— Именно. Это наше поле боя с экзо-зверями. Мы — передовые дозорные, следим за их передвижениями.
— Именно. Это наше поле боя с экзо-зверями. Мы — передовые дозорные, следим за их передвижениями.
— Как же... — Чэнь Шу изобразил на лице сострадание. — Как же вам, наверное, тяжело.
— Как же... — Чэнь Шу изобразил на лице сострадание. — Как же вам, наверное, тяжело.
— Ещё бы!
— Ещё бы!
— А внешний мир присылает вам подкрепления?
— А внешний мир присылает вам подкрепления?
— Иногда — да, но очень редко! Несколько стран время от времени наносят сюда удары... иной раз и по нам попадают!
— Иногда — да, но очень редко! Несколько стран время от времени наносят сюда удары... иной раз и по нам попадают!
— Почему же они не присылают войска? — Чэнь Шу проявил живой интерес.
— Почему же они не присылают войска? — Чэнь Шу проявил живой интерес.
— Что ты всё спрашиваешь да спрашиваешь?
— Что ты всё спрашиваешь да спрашиваешь?
— Я же переживаю за вас, как за себя...
— Я же переживаю за вас, как за себя...
— Эх, всё из-за того, что мы прогневали Святого предка из Великой Ся... Твоя подружка тебе не рассказала?
— Эх, всё из-за того, что мы прогневали Святого предка из Великой Ся... Твоя подружка тебе не рассказала?
— Нет...
— Нет...
— Долгая история...
— Долгая история...
Человек откинулся на землю в кратере, и на лице его проступила печаль:
Человек откинулся на землю в кратере, и на лице его проступила печаль:
— Давным-давно практики Ся пришли на наши земли, началась война, и в пылу битвы наши предки схватили любимую жену и сына Святого предка и убили их...
— Давным-давно практики Ся пришли на наши земли, началась война, и в пылу битвы наши предки схватили любимую жену и сына Святого предка и убили их...
— Жену и сына Святого предка?
— Жену и сына Святого предка?
— Да.
— Да.
— Вот оно что... Продолжайте.
— Вот оно что... Продолжайте.
— После того как Ся нас завоевали, нас сослали сюда — охранять этот край и веками отражать натиск экзо-зверей.
— После того как Ся нас завоевали, нас сослали сюда — охранять этот край и веками отражать натиск экзо-зверей.
— Но ведь прошло уже несколько тысяч лет.
— Но ведь прошло уже несколько тысяч лет.
— Говорят, тот тиран-Святой предок в конце концов стал богом. А бог бессмертен. Пока он жив, кто посмеет приблизиться к нам?
— Говорят, тот тиран-Святой предок в конце концов стал богом. А бог бессмертен. Пока он жив, кто посмеет приблизиться к нам?
— И то верно...
— И то верно...
Чэнь Шу нахмурился и с жаром произнёс:
Чэнь Шу нахмурился и с жаром произнёс:
— Как только я выберусь, я расскажу всему миру, что здесь происходит, чтобы люди узнали о ваших жертвах, и все страны прислали войска на помощь! Не дадим вам страдать здесь в одиночестве!
— Как только я выберусь, я расскажу всему миру, что здесь происходит, чтобы люди узнали о ваших жертвах, и все страны прислали войска на помощь! Не дадим вам страдать здесь в одиночестве!
— Ха! Каждый так говорит!
— Ха! Каждый так говорит!
— Клянусь! Я не такой, как другие!
— Клянусь! Я не такой, как другие!
— Иди скорее за своими друзьями, на них уже многие экзо-звери глаз положили, они в любую минуту могут взбеситься...
— Иди скорее за своими друзьями, на них уже многие экзо-звери глаз положили, они в любую минуту могут взбеситься...
— Хорошо!
— Хорошо!
Чэнь Шу вылез из воронки, но вдруг обернулся:
Чэнь Шу вылез из воронки, но вдруг обернулся:
— Кстати, а где вы живёте?
— Кстати, а где вы живёте?
— Вон там.
— Вон там.
Тот махнул рукой за спину.
Тот махнул рукой за спину.
Чэнь Шу поднял глаза — пустошь простиралась на многие километры. Значит, и их дом стал полем битвы. Поистине трагично.
Чэнь Шу поднял глаза — пустошь простиралась на многие километры. Значит, и их дом стал полем битвы. Поистине трагично.
С выражением вселенской скорби, словно сама богиня сострадания, Чэнь Шу растрогался до слёз, обменялся с героями почтительными кивками и повернулся, чтобы уйти.
С выражением вселенской скорби, словно сама богиня сострадания, Чэнь Шу растрогался до слёз, обменялся с героями почтительными кивками и повернулся, чтобы уйти.
И тут — в небе раздался громкий хлопающий звук. Огромная хищная птица с размахом крыльев более двадцати метров, чьи перья отливали холодным металлом, вынырнула из-за границы и, стремительно снижаясь, уже приготовилась к охоте — её крючковатые лапы, словно стальные когти, тянулись к земле. По земле скользнула огромная тень.
И тут — в небе раздался громкий хлопающий звук. Огромная хищная птица с размахом крыльев более двадцати метров, чьи перья отливали холодным металлом, вынырнула из-за границы и, стремительно снижаясь, уже приготовилась к охоте — её крючковатые лапы, словно стальные когти, тянулись к земле. По земле скользнула огромная тень.
Чэнь Шу услышал, как из-за спины закричали:
Чэнь Шу услышал, как из-за спины закричали:
— Прячься!
— Прячься!
Но он стоял неподвижно.
Но он стоял неподвижно.
Свист! — воздушный поток от пролетевшей птицы исказил его лицо. Однако хищник пронёсся мимо, даже не глянув на него, и устремился к воронке позади — оттуда донёсся взрыв ци. Чэнь Шу оглянулся: птица, промахнувшись, проскочила над кратером и стремительно набрала высоту. Те пятеро, насторожившись, готовились к следующей атаке.
Свист! — воздушный поток от пролетевшей птицы исказил его лицо. Однако хищник пронёсся мимо, даже не глянув на него, и устремился к воронке позади — оттуда донёсся взрыв ци. Чэнь Шу оглянулся: птица, промахнувшись, проскочила над кратером и стремительно набрала высоту. Те пятеро, насторожившись, готовились к следующей атаке.
— Да помоги же нам!
— Да помоги же нам!
— ...
— ...
Чэнь Шу перевёл взгляд в сторону джунглей. Оттуда взмыли ещё несколько хищных птиц, разных видов, но все внушительных размеров, и взяли курс к нему. Тени на земле стремительно смещались.
Чэнь Шу перевёл взгляд в сторону джунглей. Оттуда взмыли ещё несколько хищных птиц, разных видов, но все внушительных размеров, и взяли курс к нему. Тени на земле стремительно смещались.
Он снова оглянулся на героев — те, только что отразив очередной налёт, злобно выругались в его сторону, отбежали на несколько десятков метров и в мгновение ока исчезли в неприметной земляной норе.
Он снова оглянулся на героев — те, только что отразив очередной налёт, злобно выругались в его сторону, отбежали на несколько десятков метров и в мгновение ока исчезли в неприметной земляной норе.
Хищники всё кружили в небесах. Чэнь Шу чувствовал на себе их пронзительные взгляды — острые, как кинжалы, но они не пытались напасть на него.
Хищники всё кружили в небесах. Чэнь Шу чувствовал на себе их пронзительные взгляды — острые, как кинжалы, но они не пытались напасть на него.
Десять минут спустя он вернулся на лодку. Стрекоза с его плеча давно улетела.
Десять минут спустя он вернулся на лодку. Стрекоза с его плеча давно улетела.
Нин Цин на палубе сохраняла ледяное спокойствие, а Чжан Суаньнай, всё ещё не пришедшая в себя от пережитого, выпалила:
Нин Цин на палубе сохраняла ледяное спокойствие, а Чжан Суаньнай, всё ещё не пришедшая в себя от пережитого, выпалила:
— Я уж думала, тебя те птицы утащат! Чуть не бросилась спасать... Ну что?
— Я уж думала, тебя те птицы утащат! Чуть не бросилась спасать... Ну что?
— Они почти всё наврали, только одна правда есть, — сказал Чэнь Шу. — Но актёры неплохие.
— Они почти всё наврали, только одна правда есть, — сказал Чэнь Шу. — Но актёры неплохие.
— Да, — подтвердила Нин Цин.
— Да, — подтвердила Нин Цин.
— Какая? — спросила Чжан Суаньнай.
— Какая? — спросила Чжан Суаньнай.
— Что сюда нередко попадают люди после кораблекрушений. Только это и правда.
— Что сюда нередко попадают люди после кораблекрушений. Только это и правда.
— А как ты узнал, что остальное — ложь? И откуда ты знаешь, что это правда? — Чжан Суаньнай перевела взгляд на Нин Цин: — И ты откуда знаешь?
— А как ты узнал, что остальное — ложь? И откуда ты знаешь, что это правда? — Чжан Суаньнай перевела взгляд на Нин Цин: — И ты откуда знаешь?
— Выдумки у них довольно складно скроены, значит, сюда действительно заходили чужаки, верили их историям, общались с ними подольше — и те пополнили свой запас небылиц. — Чэнь Шу прищурился. Что сталось с теми, кто им поверил, он не знал.
— Выдумки у них довольно складно скроены, значит, сюда действительно заходили чужаки, верили их историям, общались с ними подольше — и те пополнили свой запас небылиц. — Чэнь Шу прищурился. Что сталось с теми, кто им поверил, он не знал.
Если бы он не знал о Святом предке, не разбирался в истории, не учился в Школе духовной силы, не заглядывал в Павильон Феникса за книгами об экзо-зверях — может, он тоже поверил бы. Но даже если бы поверил, его скоро вывели бы из заблуждения. Потому что рядом с ним была Цинцин. Хотя здесь Тайная школа была ограничена, она всё равно умела безошибочно распознавать человеческую ложь.
Если бы он не знал о Святом предке, не разбирался в истории, не учился в Школе духовной силы, не заглядывал в Павильон Феникса за книгами об экзо-зверях — может, он тоже поверил бы. Но даже если бы поверил, его скоро вывели бы из заблуждения. Потому что рядом с ним была Цинцин. Хотя здесь Тайная школа была ограничена, она всё равно умела безошибочно распознавать человеческую ложь.
Но почему? Почему этих людей — таких же, как он, — бросили здесь? Почему мирные экзо-звери враждуют с ними и убивают их? Почему они лгут? Почему по ним бьют стратегическим оружием со всего мира, а державы даже устроили неподалёку общий полигон для испытаний, чтобы прикрыть свои удары?
Но почему? Почему этих людей — таких же, как он, — бросили здесь? Почему мирные экзо-звери враждуют с ними и убивают их? Почему они лгут? Почему по ним бьют стратегическим оружием со всего мира, а державы даже устроили неподалёку общий полигон для испытаний, чтобы прикрыть свои удары?
Чэнь Шу всё ещё не находил ответа.
Чэнь Шу всё ещё не находил ответа.
Тут рядом раздался тихий, чистый голос Нин Цин:
Тут рядом раздался тихий, чистый голос Нин Цин:
— Там, по ту сторону, действует странная сила — она потихоньку разъедает нас изнутри.
— Там, по ту сторону, действует странная сила — она потихоньку разъедает нас изнутри.
— А?
— А?
— Что за сила? Какое разъедание? Я ничего не чувствую!
— Что за сила? Какое разъедание? Я ничего не чувствую!
— Она странная и мощная. Мы пробыли там слишком мало, поэтому не заметили. Если задержаться надолго, последствия могут быть непредсказуемыми.
— Она странная и мощная. Мы пробыли там слишком мало, поэтому не заметили. Если задержаться надолго, последствия могут быть непредсказуемыми.
— Вот оно что, — кивнул Чэнь Шу.
— Вот оно что, — кивнул Чэнь Шу.
— Вот оно что, — эхом отозвалась Чжан Суаньнай.
— Вот оно что, — эхом отозвалась Чжан Суаньнай.
— Ответ, возможно, скоро появится, — сказала Нин Цин, глядя куда-то вдаль.
— Ответ, возможно, скоро появится, — сказала Нин Цин, глядя куда-то вдаль.
Они оба проследили за её взглядом. Из джунглей поднялась очередная птица, но с размахом крыльев всего несколько метров, в чёрно-белом оперении, и взяла курс на них.
Они оба проследили за её взглядом. Из джунглей поднялась очередная птица, но с размахом крыльев всего несколько метров, в чёрно-белом оперении, и взяла курс на них.
Бум! — птица опустилась на палубу, сложила крылья, ростом с человека, и, обведя их круглыми блестящими глазами, вдруг заговорила человеческим голосом:
Бум! — птица опустилась на палубу, сложила крылья, ростом с человека, и, обведя их круглыми блестящими глазами, вдруг заговорила человеческим голосом:
— Человек! За мной! Домой!
— Человек! За мной! Домой!
— Кто ты?
— Кто ты?
— Человек! За мной! Домой!
— Человек! За мной! Домой!
— Как ты нас доставишь?
— Как ты нас доставишь?
— Человек! За мной! Домой!
— Человек! За мной! Домой!
— Ты только это и умеешь говорить?
— Ты только это и умеешь говорить?
— Чушь!
— Чушь!
— ...
— ...
Лодка вдруг пришла в движение. Они опомнились лишь когда поняли, что дракон-акула подхватила судно на спину и направилась к джунглям по правую сторону от границы.
Лодка вдруг пришла в движение. Они опомнились лишь когда поняли, что дракон-акула подхватила судно на спину и направилась к джунглям по правую сторону от границы.

Комментарии

Загрузка...