В кабинке раздался дружный рёв.
Громче всех орал Чэнь Хай:
— Целуй! Целуй!
Янь Жоси с улыбкой смотрела на растерянную Сяо Хунли. Давай, целуй.
«Я обязательно запечатлею этот сладкий момент», — подумала она.
Оставить без памятного фото такое событие — просто преступление. И это только начало.
Но на её лице отразилась лишь напускная обида, а глаза слегка покраснели.
— Ты ведь не собираешься целовать брата Шэня?
Парни вокруг, хоть и понимали абсурдность своих шансов, тоже подключились к улюлюканью:
— Выбери меня, богиня! Я готов!
— Меня! Я сладкий!
Сюй Фанхэ больше не собирался ждать. Он просидел весь вечер в ожидании именно этого момента.
В ожидании ножа, который вот-вот упадёт на его шею.
Ожидание вымотало его. Он был готов сорваться, устроить пьяный дебош — лишь бы этот нож уже опустился. Пусть всё кончится быстро. Эта подвешенная ситуация, эти колебания — просто невыносимы.
Он с силой стукнул стаканом по столу, набирая в грудь воздуха.
Разойдитесь, сейчас рванёт.
И в эту секунду дверь кабинки распахнулась.
На пороге возникла высокая фигура.
Тёмно-синий костюм, на груди — золотая круглая брошь.
Лицо ничего не выражало, лишь на губах играла едва заметная, насмешливая улыбка.
— О, я смотрю, вам тут весело.
Кабинка мгновенно погрузилась в мёртвую тишину.
— Мы же все учились в Чжуншаньском университете. Почему меня не позвали на встречу выпускников?
Он шагнул внутрь, и его тень накрыла комнату, словно надвигающаяся грозовая туча.
— Шаою, ты так занят на работе, мы решили тебя не отвлекать, — равнодушно отозвался Шэнь Линьчэн. «А ты как раз вовремя». — Мы тут играем. Хочешь присоединиться?
— Почему бы и нет. Сто лет не играл. Я ещё в коридоре услышал крики.
— «Целуй»? Вы тут по-крупному играете.
Его взгляд остановился на Сяо Хунли.
В первую секунду она испугалась, но страх тут же сменился гневом.
«Опять этот урод припёрся меня контролировать»?
От него не отделаться! Куда ни сунься — он тут как тут.
Он что, маячок на меня повесил?!
Она сохранила каменное лицо и холодно бросила:
— Моя очередь целовать.
Она и не подозревала, что с её раскрасневшимся лицом и поджатыми губами эта фраза звучала вовсе не грозно, а жалко и беззащитно.
Лицо Чэнь Хая помрачнело с той самой секунды, как Цзян Шаою переступил порог.
— Хунли, давай уже целуй, Линьчэн заждался!
Цзян Шаою скосил на него потемневший взгляд, а уголки его губ поползли вверх.
— Целовать, значит.
Он подошёл вплотную к Сяо Хунли.
— Наша Хунли доросла до возраста, когда можно целоваться.
Сяо Хунли инстинктивно хотела выплюнуть: «Какая я тебе „ваша“, ты, найдёныш!»
Но не успела произнести ни звука — лишь широко распахнула глаза.
На её горячие губы легло что-то мягкое и ледяное.
Она даже не сразу поняла, что произошло.
Что это?
Что прижалось к её губам?!
Слабый привкус табака.
Тело рванулось назад, пытаясь вырваться.
Но сильная рука уже легла ей на талию, намертво фиксируя на месте, словно парализуя не только тело, но и разум.
Бежать было некуда. Оставалось лишь принять этот поцелуй, сливаясь с ним.
Их дыхание смешалось. Жар алкоголя, пульсировавший в висках, теперь разлился по всему телу, обжигая лёгкие.
Что происходит?
Что он делает?
«Ты не всегда будешь побеждать, Цзян Шаою», — мелькнуло в её голове. Ощущения были неописуемо приятными. Сердце колотилось так, словно готово было пробить грудную клетку. Если бы не сильная рука на талии, она бы уже рухнула на пол — ноги перестали её держать.
Мысли испарились. Осталось лишь одно первобытное желание — победить его в этой игре.
«Раз я не могу устоять на ногах, то и ты не устоишь. Мы оба упадём».
Люди в кабинке оцепенели. Никто не мог поверить своим глазам.
Сяо Хунли обвила руками талию Цзян Шаою.
Многие заметили, что она уже едва держится на ногах, полностью повиснув на нём.
В звенящей тишине комнаты раздавались лишь влажные звуки поцелуя и их тяжёлое, рваное дыхание.
Зрители затаили дыхание, словно сами участвовали в этом.
Казалось, эти двое сейчас задохнутся.
Наваждение разорвал гневный окрик:
— Цзян Шаою!
Голос Шэнь Линьчэна вернул Сяо Хунли рассудок. А может, всё дело было в острой нехватке кислорода, прояснившей помутневший разум.
Она только что целовалась с Цзян Шаою?
На глазах у всех?!
На глазах у Шэнь Линьчэна?!
Этот ублюдок!
И плевать, что из пяти минут поцелуя четыре с половиной минуты инициатива исходила от неё.
Всё равно виноват этот мерзавец Цзян Шаою!
Как он посмел? Какое право он имел её целовать?!
Теперь оставалось только свалить всё на него.
Она не могла признаться себе в том, с каким жаром отвечала ему. Не могла смириться с тем пьянящим дурманом, в котором только что тонула.
С тем, что ей не хватило.
От этой мысли Сяо Хунли стало тошно от самой себя.
Поэтому, когда Шэнь Линьчэн крикнул, она резко оттолкнула Цзян Шаою и яростно выпалила:
— Кто тебе позволил меня целовать?!
Только гнев мог объяснить её пылающее лицо. Только он мог скрыть панику, бушевавшую внутри.
В это же время Янь Жоси сгорала от ярости, куда более сильной, чем она могла себе представить.
Если бы взгляд мог испепелять, от этой парочки осталась бы только горстка пепла.
Цзян Шаою целовал её так страстно, так жадно. Жоси была на сто процентов уверена, что желает ему мучительной смерти.
Но глядя на то, как он целует Сяо Хунли, она не могла отогнать навязчивую мысль: «А если бы он целовал меня?»
Было бы ей так же мерзко? Затошнило бы её?
Она не знала. Знала только одно — с ней что-то не так. Она больна.
Ведь сейчас, глядя на то, как Цзян Шаою целует другую, она непроизвольно сжала бёдра.
Целовали не её, но по телу разлилась предательская слабость.
В предыдущих раундах другие пары уже целовались, но это не вызывало у неё никаких эмоций.
Только Цзян Шаою.
«Я больна, — подумала Жоси. — И Цзян Шаою, возможно, моё единственное лекарство».
И при этом она желала ему смерти.
Задыхаясь от злости, Янь Жоси холодно бросила:
— Хунли, а ты, смотрю, отвечала с огоньком.
Слова, пропитанные ядом, вырвались сами собой.
Цзян Шаою, с тех пор как вошёл в кабинку, впервые перевёл взгляд на Янь Жоси. Во взгляде читалась сложная смесь чувств.
Он не хотел её видеть.
Боялся, что его собственная вина выдаст его с головой, что кто-то что-то поймёт.
Но она постоянно крутилась рядом — то с Хунли, то с Шэнь Линьчэном.
Сяо Хунли, услышав подколку, вспыхнула от стыда: «Эта стерва специально меня подставляет!»
«Какой ещё с огоньком?! Не было такого!»
Но тут она заметила взгляд Цзян Шаою, прикованный к Янь Жоси.
Хунли не умела читать мысли, но точно знала: Цзян Шаою смотрит на женщин только двумя способами.
Первый — взгляд на любую другую женщину.
Второй — взгляд на неё, Сяо Хунли.
Она не могла расшифровать его эмоции, но чётко видела разницу.
А сейчас, прямо на её глазах, в его взгляде появилось третье выражение.
Вспомнив, как он выделял Янь Жоси, вспомнив свои подозрения...
Только что он поцеловал её, а теперь пялится на эту дрянь?!
Рассудок Сяо Хунли окончательно помутился.
Раздался звонкий хлопок.
— Кто тебе разрешил меня целовать?! Пёс!
Все застыли.
Она ударила Цзян Шаою.
Он опустил голову и промолчал.
Но этого Сяо Хунли показалось мало. Она покосилась на Янь Жоси, в лице которой после этой пощёчины что-то дрогнуло.
«Думаешь променять моего пса на Шэнь Линьчэна»?
Мечтай!
Цзян Шаою — моя собака, и никто его не заберёт!
Раздался второй хлопок. Ещё одна пощёчина.
— Кто тебе разрешил?! Мои родители велели тебе заботиться обо мне. Это так ты заботишься?!
Цзян Шаою знал, что поддался импульсу. С того самого момента, как Сюй Фанхэ прислал сообщение, внутри него клокотала ярость, требующая всё разрушить.
Хотя он и предвидел такой исход.
Но до самой последней секунды не мог смириться, не мог отпустить.
Если бы его здесь не было, он мог бы притвориться слепым и глухим.
Но, находясь рядом, он не мог позволить Сяо Хунли целовать другого мужчину.
Он хотел ответить. Хотел небрежно бросить: «Это всего лишь игра».
Но слова застряли в горле. Он пересёк черту.
Он был неправ.
У него не было ни статуса, ни права оправдываться за то, что он силой поцеловал её.
Даже если она ответила так, как он совершенно не ожидал.
— Прости, — хрипло выдавил он.
Ему нужно было уйти.
Он — Цзян Шаою. Получив две пощёчины при всех, он обязан был уйти.
Но он не мог.
Боялся, что если уйдёт, то пьяная и злая Сяо Хунли натворит непоправимое.
Он не мог так рисковать. Это бы его сломало.
Пока всё не закончится, он будет терпеть.

Комментарии

Загрузка...