Судя по всему, помимо людей из Храма, на эту вещь положил глаз кто-то еще. Выслушав рассказ Шуры, Тяньжэнь убрал убийственный ци.
Не он ли? — нахмурившись, произнес Ээмо.
Кто? — хором переспросили Тяньжэнь и Шура.
Тот самый человек, которого я несколько дней назад велел разыскать, но сыщики ничего не смогли о нем узнать, — пояснил Ээмо в ответ на их вопросы. — Впервые он появился в Гладиаторской Арене Бешеной Крови, когда пришел посмотреть представление следом за Фу Кэ. Как раз шла генеральная репетиция перед выступлениями. Я тогда специально нанял нового телохранителя, потому что из-за наплыва приезжих в городе было неспокойно и я боялся беспорядков. Но этот тип целиком кутался в черный плащ; хоть он и отличался от плаща Шуры, лица разглядеть было абсолютно невозможно — даже фигура, судя по всему, была изменена.
Очень похоже на правду. Если это не кто-то из адептов магии ву, им незачем скрывать свои лица, — кивнув, согласился Шура.
Иными словами, теперь нужно не просто остерегаться Храма, но и готовиться к столкновению лицом к лицу со старым хрычом Фейсо в любой момент, — потер подбородок Тяньжэнь.
Верно, сейчас главная задача — укрыть Шуру так, чтобы об этом не догадался тот мальчишка из Храма. А что до старого Фейсо, у него, должно быть, не хватит духу открыто выступить против меня. Ладно, Шура, прячься пока внутри и заодно присмотри за ними — матерью и дочерью. После всего случившегося я просто места себе не нахожу от беспокойства за их безопасность. А дела на Арене Бешеной Крови требуют моего личного вмешательства, — подумав, произвел Ээмо, а затем одернул одежду. — Я пойду займусь делами, иначе с точки зрения приличий это будет выглядеть подозрительно, и бдительные люди начнут задавать вопросы. Тяньжэнь, ты тоже займись чем-нибудь.
Тяньжэнь и Шура ничего не ответили, но по тому, как они не стали возражать, было понятно, что они молчаливо согласились с предложением Ээмо.
Все разошлись в разные стороны, и особняк погрузился в мертвую тишину.
Приближался вечер, когда Тяньжэнь вышел из особняка Ээмо и направился к городским воротам. Шагая по пыльно-желтым улицам, он одновременно испытывал и смутное ожидание, и тревогу: встретится ли ему тот юноша, владеющий Побегом Небесного Орла, о котором рассказывал Шура?
Хм, да что со мной такое? — Тяньжэнь насмешливо усмехнулся про себя. Во-первых, у него не было никаких причин снова искать этого юношу. К тому же, судя по рассказу Шуры, тогда в небе тому было негде спрятаться, и он наверняка принял удар Грома, Истребляющего Небеса, прямо на себя. Каким бы искусным он ни был, сейчас он точно отлеживается где-нибудь и залечивает раны.
Чего же я жду? Хочу посмотреть, как вновь возродится Побег Небесного Орла — техника, которой, кроме меня, никто не должен владеть? Или мне просто хочется еще раз увидеть людей из Храма? — Сердце Тяньжэня сдавило тяжелым камнем, от этой духоты стало трудно дышать.
Выйдя из Города Тяньцзю и направляясь прямиком к Морю Песков, Тяньжэнь замер от открывшейся перед ним картины.
Эй, малыш, ты что творишь? Решил спастись от жары? — нахмурившись и с беспомощным выражением лица, Тяньжэнь выкопал из земли Я, у которого из песка торчал лишь пучок белых волос. — Честно говоря, я просто не понимаю, что у тебя в голове. Холоднокровные создания порой бывают зациклены, но даже они не ведут себя столь непостижимо.
Небо еще не потемнело, — равнодушно бросил Я, не обращая внимания на ошеломленного Тяньжэня, и посмотрел на заходящее солнце.
Тяньжэнь стоял спиной к закату, но оборачиваться из-за слов Я не стал. Ему не хотелось видеть заходящее солнце и это небо, словно объятое багровым пламенем.
Я засунул руку в песок и спустя мгновение вытянул Пчелиный Железный Посох. Несколько раз взмахнув им в воздухе, он зашагал к песчанику перед тем самым огромным песчаным водопадом.
Наблюдая за действиями Я, Тяньжэнь легко улыбнулся. И тут же сам удивился: он никак не ожидал, что в этот самый миг еще способен улыбаться. Возможно, луна и вправду обладает своей особой, неотразимой притягательностью?
Тяньжэнь легко взмахнул рукой, и песок вокруг взвился в воздух, обнажая скрытую внизу плиту песчаника и серебристо-белый пояс в ее углу.
Направляй меч через руку... — неожиданно произнес Я, и слова эти заставили Тяньжэня изрядно вздрогнуть. — ...направляй руку через силу, направляй силу через тело, направляй тело через сердце. Если сердце чисто, как зеркало, то и мир чист. Зеркало сверкнет — меч рассечет.
Не успел затихнуть его голос, как блеснул холодный свет. Зрелище было столь прекрасным, что даже Тяньжэнь на мгновение потерял дар речи.
Длинный Пчелиный Железный Посох рассек воздух с запада на восток вслед за закатным солнцем, поднимая багровое сияние, в котором, казалось, вился огненный дракон. Удаляясь от заката, этот дракон менял обличье: киноварно-красный цвет, проходя через тело Я, покрывался серебристо-белым налетом и в конце концов сгущался в ледяную стрелу. По обе стороны от фигуры Я полыхало багровое пламя и леденела бело-голубая стужа — зрелище противоречивое и в то же время невероятно яркое.
Вспыхнуло бело-голубое сияние, и, подобно буре из ледникового периода, оно с легкостью разорвало огромный, непрерывно ревущий песчаный водопад. Кристаллический иней пополз по краям разлома и в одно мгновение укутал всю поверхность песков.
Песчаный водопад замер!
Бело-голубое свечение, точно дикий зверь, в мгновение ока поглотило Я целиком, без остатка вытеснив огненно-красную сторону. Вокруг тела закружились крошечные ледяные крупинки, танцуя в такт прядям волос, взметающимся без малейшего дуновения ветра. Из-под опущенных век пробивался серебристо-белый свет, а убийственный ци и властное давление хлынули во все стороны подобно приливу. Кто это был? Непревзойденный мастер? Или гордый одинокий владыка? Сейчас можно было разглядеть лишь его гордыню — ту надменность, с которой он взирал на всех живых существ, словно на ничтожных букашек.
Закат постепенно угас, и в небе отразилась полная луна.
Позади повеяло холодом, и одежда на теле Я разошлась клочьями, будто бумага. Огромный полупрозрачный силуэт полупрозрачного волка из ледяных кристаллов вскинул передние лапы к небу и испустил яростный вопль, а затем массивные лапы, точно у гигантской обезьяны, с силой заколотили себя в грудь, после чего рассыпались по небу искрами ярких звезд.
В конце концов он принадлежит лишь холоду. Эх, пожалуй, только это ему и подходит, — глядя на Я, тихо вздохнул Тяньжэнь. Ледяной волк, явивший свой свирепый лик, сказал сам за себя.
Ветер по-прежнему дул, песок летел, а замерзший песчаный водопад с грохотом взорвался. Затвердевший лед разлетелся в воздухе, отражая лучи света, и постепенно был погребен под толщей песка — пустыня вновь обрела свой первозданный вид.
Все стихло.
Держи, — не дожидаясь, пока Я повернется, Тяньжэнь взмахнул рукой и швырнул серебристо-белый пояс прямо перед ним.
Я поднял пояс, разглядел замысловатый узор, затем перевел взгляд на стоявшего неподалеку Тяньжэня; в его душе шевельнулось какое-то смутное чувство, которое он, впрочем, не мог выразить словами. Глубоко вздохнув, Я отбросил мысли, в которых не мог разобраться, и под одобрительным взглядом Тяньжэня затянул пояс на талии, слегка качнувшись.
Здесь спрятан меч, — негромко произнес Тяньжэнь, медленно поворачиваясь. — Это превосходный клинок, однажды он сослужит тебе добрую службу и станет верным спутником, оберегающим твою жизнь. Путь боевых искусств ты постиг куда глубже, чем я смел вообразить. И я смог обучить тебя лишь этому, остальное тебе предстоит отыскать и прочувствовать самому. Ты обладаешь проницательностью, какой не дано было никому из смертных, и в будущем непременно станешь человеком, чье могущество превзойдет любые людские представления.
Стоя спиной к заходящему закату, он казался воплощением превратной судьбы. Слова Тяньжэня звучали то ли как прощание в разлуке, то ли как предсмертное напутствие. Неужели он уже разглядел то, что случится в скором будущем?
Сегодня снова полнолуние. Лишь бы это не отразилось на том странном лунном явлении, что было вчера... Кх-кх, моё тело... Мне бы продержаться еще несколько дней, кажется, я уже вижу твою улыбку. — Тяньжэнь бормотал что-то себе под нос, а перед его глазами проплывал образ лица, которое он никогда не сможет забыть. Сердце в груди заволновалось, взгляд Тяньжэня постепенно потускнел, он медленно повернулся, и отблеск его фигуры тут же растаял в воздухе.
Я по-прежнему стоял неподвижно, и в его вечно ледяном взгляде мелькнул странный, необычный отблеск.
Прошло еще два дня, и в Городе Тяньцзю воцарилось относительное спокойствие. И хотя на Арене Бешеной Крови стряслась столь ужасная беда, никто из приехавших издалека господ покидать город не спешил.
Ээмо был занят с утра до ночи. В конце концов, управиться с таким огромным хозяйством, в одночасье лишившимся своего привычного логова, оказалось делом непростым. Как Ээмо и предполагал заранее, многие гладиаторы разбежались. Особенно это коснулось бойцов низших рангов — большая их часть просто исчезла. Теперь на Арене Бешеной Крови осталось меньше тридцати гладиаторов.
Неплохо, в общем-то, даже неплохо, — кивнул Ээмо, глядя на список оставшихся бойцов. Никто не мог прочесть его истинных мыслей: то ли он свирепствовал от гнева, то ли ему было вовсе все равно. — Пусть пока поживут у меня в поместье, распорядитесь там всем. В те дни погибло столько народу, свободных комнат наверняка хватает.
Но боюсь, боюсь, хозяин, не выйдет ли тут какого дурного толка, — с тревогой в голосе произнесла Ао Чу. Гладиаторы есть гладиаторы; как бы ни была своеобразна Арена Бешеной Крови, из них невозможно воспитать телохранителей, умеющих соблюдать правила.
Ничего страшного. За этих людей я ручаюсь. Перепоручите присмотр за ними Книжнику, Цзинь Цзяо, Пэн Маю и Грешнику. Пусть каждый отвечает за свою группу, и если у кого-то возникнут проблемы — спрошу с них, — распорядился Ээмо. — Куда большую головную боль доставляют нам рабы. Мы завезли сюда целую партию невольников, рассчитывая сорвать огромный куш, но кто же знал, что приключится эта напасть. Если эти проклятые рабы взбунтуются, нам не поздоровиться. Даже если бунта не будет, наше положение незавидно. Мы сидим как на пороховой бочке, и любая случайная искра способна разнести в клочья все, что у нас осталось. Разумеется, включая наши жизни.
И что же нам делать? — среди всех Фабу отличался самым робким нравом — пожалуй, это была общая черта всех сребролюбцев.
Держать ухо востро. Если обнаружите хоть малейшие признаки смуты... — Ээмо сделал жест ребром ладони, и его взгляд скользнул по лицам присутствующих. — Это худшее происшествие за всю историю Арены Бешеной Крови, так что будьте осторожны ради самих себя. Ну всё, ступайте.
Переглянувшись, подчиненные чувствовали себя не в своей тарелке. Вчера еще процветавшая Арена Бешеной Крови в одночасье превратилась в руины, и к столь внезапным переменам люди, считавшие, что повидали на своем веку немало штормов, были абсолютно не готовы.
Хозяин, — раздался стук в дверь, и донесся голос одного из подручных.
В чем дело? Войдите, — махнул рукой Ээмо.
Йеру подошел к дверям и распахнул их, а тот человек прошептал что-то прямо на ухо Йеру. Выслушав доклад, Йеру взмахом руки отпустил подчиненного.
Что там? — спросил Ээмо.
К городским воротам приближается отряд, — ответил Йеру. — Должно быть, та самая загадочная группа, о которой говорили в те дни.
А шустро они, — чуть заметно улыбнулся Ээмо, словно ожидал этого заранее.
Известно, чьи это люди? — поинтересовалась Ао Чу.
Поговаривают, что на отряде нет никаких опознавательных знаков, но при них масса рабов и диких зверей, судя по всему...
Можешь не гадать, вне сомнений, это старик Фейсо, — оборвал Йеру Ээмо. — Я с самого начала знал, что этот хмырь не станет сидеть сложа руки, глядя, как разрастается наше влияние, но никак не ожидал, что он провернет ту же штуку, что и мы. Интересно, как он теперь намерен с ними поступить? Устроить масштабное гладиативное представление, как у нас? Только этого мало, чтобы утихомирить столько рабов. Он не я, у него нет заранее продуманного плана, он просто засуетился, увидев мои действия.
Думаете, тут кроется какая-то ловушка? — нахмурился Сы Ан.
У меня смутное чувство, что это связано с недавним погромом на Арене, — поддержал его Халус.
С чего это у тебя такие чувства? — с удивлением переспросил Сы Ан.
Тьфу, это женская интуиция! — Халус капризным взмахом руки наградил Сы Ана презрительным взглядом.
Ууф... — один из прославленных воинов едва не пал жертвой этой словесной неразберихи.
С легким вздохом досады Ээмо отпустил всех и остался сидеть в одиночестве, погрузившись в раздумья. Ло И безмолвно стоял за его спиной; с самой первой их встречи он неотступно следовал за Ээмо. Пожалуй, среди всех обитателей Города Тяньцзю он знал Ээмо лучше других, но даже ему зачастую было невдомек, что творится в голове этого человека. Если Фейсо можно было назвать старым и хитрым лисом, а герцога Филиппа — прожженным интриганом, то Ээмо отличался дальновидностью... впрочем, едва ли этого слова было достаточно. Точнее всего его натуру описывали четыре слова: непостижимо глубокий.
Неужели между этими событиями и вправду есть связь? — Ээмо понятия не имел, сколь извилистым и странным казался его образ в глазах Ло И. Сейчас все его мысли занимало то, что только что сказал Халус.
Хотя внезапная катастрофа на Арене Бешеной Крови имела прямую связь с вмешательством Храма, нельзя было сбрасывать со счетов и того некроманта, что первым проник внутрь и владел Техникой Отделения Души. Если тот некромант действительно был человеком в маске, которого Фу Кэ привел на арену в тот день, значит, произошедшее напрямую связано с Леши, и по крайней мере старик Фейсо приложил руку к тому, чтобы доставить Ээмо хлопот.
Черт подери, надо же было этой компашке объявиться в такой момент! Эх, Ло И, когда этот отряд сможет войти в город? — с унылым вздохом Ээмо бросил взгляд на стоявшие рядом песочные часы.
Примерно через полчаса, — последовал ответ Ло И.
Вот как. Ладно, пошли кого-нибудь заказать столик в «Диком поле» (крупнейшем ресторане Города Тяньцзю). Пойдем поприветствуем гостей, раз уж они пожаловали, — слегка улыбнувшись, Ээмо поднялся и направился к выходу.
Ло И по-прежнему не понимал, что творится в мыслях стоящего перед ним мужчины, но вникать в это он и не собирался. Для него было достаточно просто выполнять приказы.
Черт побери, этот старый монстр и вправду жуткий тип! — молодой жрец, укрывшись в своей комнате, морщился от боли, покрываясь потом с головы до ног. Чтобы не привлекать внимания, одеяния жреца были заброшены, а на нем теперь красовался заурядный костюм мечника. Его тело было перебинтовано так плотно, что он походил на мумию — это было дело его собственных рук. В конце концов, появись он с такими тяжелыми ранами у лекаря, это неминуемо привлекло бы ненужное внимание.
Эх, Цзяоян, Цзяоян, зачем же ты так заигрался? Теперь и оправдаться-то перед начальством не выйдет. А эта девчонка... О-о-у... На этот раз мне точно крышка, — закрыв лицо руками, простонал юноша, являя собой картину полного отчаяния.
Как твои раны? — раздался ледяной, хриплый голос Мисиуса, закутанного в его любимую ярко-красную мантию. При каждом движении раздавался жутковатый стук костей, от которого кровь стыла в жилах.
Позади него выстроились в ряд пять фигур в белых одеждах и остроконечных капюшонах, скрывавших лица. Их тощие, хрупкие на вид тела невольно вызывали усмешку, однако те, кто знал об их истинной личине, вряд ли стали бы улыбаться — скорее, бросились бы бежать сломя голову.
Благодарю за заботу, господин Мисиус, вашему слуге уже лучше, — почтительно отозвался Аджиано.
Лучше? Вот и прекрасно, прекрасно, — проскрежетал Мисиус низким, внушающим невольный трепет голосом, источая вокруг себя давящую ауру такой силы, что даже стены начали покрываться тонкими трещинами. — Раз так, не пора ли тебе подумать о том, как искупить ущерб, нанесенный нам по твоей глупости?
А? Э-э... Т-такой... Ваш слуга виноват, ваш слуга во всем виноват! Пощадите, умоляю, старейшина! — с воплем Аджиано рухнул на колени под тяжестью обрушившегося давления и в ужасе забился в поклонах.
Ладно, Аджиано, я прекрасно знаю, кто ты такой, так что оставь свои фокусы. Арена Бешеной Крови взлетела на воздух за одну ночь, и уж точно не из-за вторжения такого мелкого некроманта, как ты. Лучше выкладывай всё, что тебе известно, пока я не пустил в ход другие методы. — Давление вокруг слегка ослабло, но тон по-прежнему оставался ледяным и не допускающим возражений.
Д-да, ваш слуга всё расскажет! — Ощутив, как спал груз с плеч, Аджиано обессиленно рухнул на пол. Трясясь от страха, он без умолку бормотал заверения в верности, продолжая биться лбом о землю.
Ну вот, с твоим нынешним душевным состоянием вряд ли удастся собрать мысли в кучу, так что постарайся к завтрашнему дню воссоздать полную картину событий, иначе мне придется вытягивать ответы прямо из твоей души. — На лице Мисиуса застыло мрачное выражение.
Д-да, да! Ваш слуга сделает всё возможное. Ради Святой Церкви, ради уважаемого старейшины — готов служить верой и правдой до последнего вздоха! — ползая по полу на коленях, с дрожью в голосе лепетал Аджиано.
Хм, — кивнул Мисиус и тут же осведомился. — Как звали того...
Фу Кэ! — шепотом подсказал Аджиано.
Ах да, точно, Фу Кэ. Как он? На него можно положиться? — Мисиус сохранял бесстрастное выражение лица, будто вопрос возник у него совершенно случайно.
В его преданности вряд ли стоит сомневаться, вот только он не главный заводила, так что некоторые дела решаются через его старшего брата, — смиренно ответил Аджиано.
Вот как? — Мисиус легко нахмурился. — Какая досада. Постарайся упростить все эти хитросплетения, чтобы нам было проще вести расследование и использовать их в дальнейшем.
Слушаюсь, слушаюсь! — кроме первобытного страха в душе Аджиано ничего не осталось.
Ступай, и помни о моем поручении, — легко взмахнул рукой Мисиус. Тело Аджиано помимо его воли взмыло в воздух, сделало пару кувырков и шмякнуло за дверью, после чего тяжелая створка со стуком захлопнулась.
Проклятый старый хрыч, с чего он стал таким ненормально сильным? — мысленно выругался Аджиано. На лице его не осталось и следа недавнего раболепного страха; злобно скривившись, он поднялся на ноги и заковылял прочь.
Досточтимый Старейшина в Красной Мантии, сдается мне, у этого юнца весьма темное прошлое, может, мне пойти и... — почтительно произнес один из людей в белом, изобразив рукой рубящее движение.
Не нужно, — покачал головой Мисиус. — От этого паренька еще будет толк. Когда придет время, я сам покажу ему, к чему приводит попытка играть со мной в игры, — зловеще проговорил Мисиус, и в его глазах вспыхнул пугающий свет.

Комментарии

Загрузка...