Когда Линь Сяоюй появилась в баре, Лу Жань, как и предсказывала Ся Сюэ, бросил ту красотку и вернулся.
— Позвольте представить: это Линь Сяоюй, моя лучшая подружка со времен университета. Это Лу Жань, плохой парень. А это Е Сяотянь, хороший парень, — представила всех Ся Сюэ, держа Линь Сяоюй за руку.
— Что, я плохой парень? Да это чистой воды клевета! Пойдем-ка вдвоем к тому бару выпьем по бокалу и обсудим это. На самом деле я преотличнейший парень, Е Сяотяню до меня еще расти и расти, — возмущенно запротестовал Лу Жань, глядя на Ся Сюэ со стороны стойки.
— С удовольствием. Посмотрим, как ты меня убедишь, — поднимаясь, Ся Сюэ потянула Лу Жана за руку, и они отошли от столика.
— Вы пока болтайте, заказывайте что душе угодно, за всё плачу я, — не забыл с улыбкой обернуться Лу Жань, когда Ся Сюэ утащила его, оставив Е Сяотяня сражаться в одиночку.
— Они вечно так, не обращай внимания, — Е Сяотянь неловко улыбнулся и развел руками.
Е Сяотянь понимал, что Лу Жань и Ся Сюэ пытаются создать для него и Линь Сяоюй возможность остаться вдвоем, но выглядело это уж слишком шито белыми нитками. Если только Линь Сяоюй не страдала умственной отсталостью, не заметить этого было просто невозможно.
— Ничего страшного. Ся Сюэ всегда такая оптимистка, она не любит хороших парней. А вот твоему дружку стоит быть осторожнее: в университете всегда первой бросала парней именно она, — Линь Сяоюй и впрямь приняла предлог Ся Сюэ за чистую монету, поражая своей наивностью Е Сяотяня.
— Тогда они стоят друг друга. Остается лишь надеяться, что никто из них не побьет чужой рекорд, — Е Сяотянь взглянул на Ся Сюэ в новом свете, думая про себя, что в мире действительно работает правило подобное притягивает подобное, и неудивительно, что Лу Жань и Ся Сюэ сошлись.
— Ся Сюэ говорила, что ты любишь литературу, — в конце концов Линь Сяоюй перевела разговор на книжную тему.
— Ну что ты, не слушай болтовню Ся Сюэ. Всякой всячины я, конечно, перечитал немало, но многое уже вылетело из головы. Я бы не назхвал это любовью к литературе — просто тяга к чтению. Так, развлекаю себя сам, ха-ха, убиваю время, я человек довольно домашний и тихий, — смущенно усмехнулся Е Сяотянь.
— Ты слишком скромничаешь. Мужчин, которые любят читать, не так уж много, — застенчиво улыбнулась Линь Сяоюй.
— Смотря что читать. В университете почти все парни любили забиться под одеяло и читать на телефоне романы о боевых искусствах и фэнтези, пялились в экраны дни и ночи напролет, пока зрение не садилось в ноль, а родные думали, что они прилежно грызут гранит науки.
— Ты тоже любил такие книги? — с некоторым неверием спросила Линь Сяоюй.
— Было время, увлекался. Правда, потом у меня так и не получилось успешно переродиться в другом мире, так что я благополучно бросил, — рассмеялся Е Сяотянь.
— Ся Сюэ говорила, что ты ужасно занудный, а ты, оказывается, умеешь шутить, — на лице всегда сдержанной и скромной Линь Сяоюй тоже появилась улыбка.
— Ха-ха, боюсь, смешно только тебе. Все остальные называют меня убийцей шуток: какой бы уморительной она ни была, из моих уст всё звучит словно академический доклад, хоть со скуки помирай.
— А что потом любил читать?
— Да как-то не задумывался. Эх, я человек неразборчивый, всё подряд люблю пролистать. А ты?
— В школьные годы увлекалась любовными романами, а позже перешла на зарубежную классику вроде Шекспира.
— Шекспира? Там же сплошная любовь.
Впрочем, Е Сяотянь и сам читал Шекспира, просто помнил его смутно: в голове застряли разве что Ромео и Джульетта, вот он и ляпнул про любовь.
— Любовь — это весь мир для женщины. К тому же я просто не могу назвать ни одной книги, где не было бы любви, — с серьезным видом заявила Линь Сяоюй.
— Ты говорила это Ся Сюэ? Подозреваю, она бы первой с тобой не согласилась, — Е Сяотянь горько усмехнулся про себя, никак не ожидая, что однажды он, вечно терпевший поражения на любовном фронте, будет спорить с красавицей о природе чувств. На его взгляд, сидевшая перед ним Линь Сяоюй походила на барышню, выращенную в глубоких покоях, куда не заглядывал посторонний свет: невероятно наивную и в то же время гордую, искренне считающую, что все остальные думают точно так же, как она.
— Разве? Разве любовь не должна длиться вечно? — с любопытством глядя на Е Сяотяня, спросила Линь Сяоюй.
— Это ты про себя.
Взять хотя бы этого пройдоху Лу Жана. Его жизненное кредо — лови момент, пока жизнь прекрасна. Дерзаю предположить, что, завязывая очередной роман, он о вечности даже не задумывается, — улыбнулся Е Сяотянь.
— А Ся Сюэ? — неожиданно поинтересовалась Линь Сяоюй, поскольку ей казалось, что Лу Жань и Ся Сюэ уже дошли до стадии неразлучности.
— Полагаю, у них характеры почти одинаковые. Лу Жань — гедонист. Ты слышала о законе абсолютного нуля? Лу Жань — его преданный фанат.
— Закон абсолютного нуля?
— Это когда в любой системе сумма любых двух противоположных величин всегда равна строгому нулю. Например, грусть и радость, удача и невезение.
— Довольно занятно.
— Услышь он твои слова, Лу Жань бы прыгал от восторга. Он свято верит, что за эту гипотезу дают Нобелевскую премию, хотя все остальные считают это чистой воды бредом.
— Неудивительно, что он гедонист.
— Пожалуй. Если этот закон действительно работает, то в прошлой жизни он определенно был невероятно несчастным человеком, раз в этой такой неисправимый оптимист.
— Слишком уж умозрительный закон, такое совершенно невозможно проверить.
— Ну тогда давай не будем об этом. Поговорим о чем-нибудь другом, — заметив, что эта тема ей не слишком интересна, Е Сяотянь решил переключиться на что-то более легкое.
Е Сяотяню нравилось общаться с Линь Сяоюй. К тому же он заметил у нее одну привычку: даже во время обычной болтовни она отвечала на каждый вопрос с предельной серьезностью, точно школьница, покусывая кончик ручки над трудным заданием. Еще он обратил внимание на ее чистоплотность — она не терпела на столе ни малейшей соринки, тут же вытирая всё влажной салфеткой.
Сам не заметив в какой момент, Е Сяотянь неожиданно для себя начал украдкой наблюдать за Линь Сяоюй, следить за каждым ее движением, вслушиваться в каждое слово.
Отношения Е Сяотяня и Линь Сяоюй развивались стремительно. Ся Сюэ как-то обмолвилась, что никогда еще не видела Линь Сяоюй настолько серьезной. Почти всё свое свободное от работы время она отдавала Е Сяотяню, и он, разумеется, отвечал ей тем же.
Родители Линь Сяоюй, узнав, что дочь крутит роман, принялись настойчиво намекать, что пора бы привести кавалера в дом на ужин — пусть родители поглядят на избранника.
Услышав, что Е Сяотянь собирается к Линь Сяоюй на ужин, Ся Сюэ перед самым уходом с работы нашла его и наставительно произнесла:
— Сяотянь, отправляясь в гости к родителям Линь Сяоюй, веди себя безупречно в плане этикета. Купи приличный подарок, предлагай помощь, говори тосты. И даже если Линь Сяоюй станет уверять, что все эти условности ни к чему, ни в коем случае ее не слушай.
Е Сяотянь опешил:
— Неужели всё так строго? Я думал, это просто дружеский обед.
Лу Жань усмехнулся:
— Какой тебе дружеский обед! Это же будущие тесть с тещей устраивают смотр: годен ли ты в зятья.
Е Сяотянь пожал плечами:
— Тем более надо оставаться самим собой. Если я стану перед ними лицемерить, они меня же и уважать перестанут.
Ся Сюэ вздохнула:
— Да ты ничего не понимаешь! Отец Линь Сяоюй — университетский профессор, а мать — коренная пекинтка, поговаривают, у них в роду даже чиновники были.
Лу Жань хмыкнул:
— Подумаешь! В какую эпоху живем, неужто до сих пор происхождение человека мерим?! Наш Сяотянь тоже не лыком шит — между прочим, выпускник престижного вуза, совладелец и креативный директор компании. Такого высококлассного мужчину с фонарями днем с огнем не сыщешь. Не переживай, Сяотянь, я уверен, родители Линь Сяоюй не настолько зашоренные люди.
Е Сяотянь улыбнулся:
— Я и не переживаю, просто хочу быть собой.
Лу Жань кивнул:
— Вот именно! Идя знакомиться с родителями невесты, нужно обладать именно таким бесстрашием. Только тогда они смогут со спокойной душой отдать тебе дочь.
Отец Линь Сяоюй, Линь Цюн, производил впечатление человека мягкого и интеллигентного. Типичный учитель старой закалки лет за пятьдесят, с пробором на голове и в очках в черной оправе, он выглядел чрезвычайно учтиво. Мать же казалась женщиной себе на уме: накрашенная, в ципао нового фасона и с легкой химией на голове, она всем видом напоминала избалованную светскую даму.
У плиты стоял хозяин дома, поэтому, встретив Е Сяотяня и Линь Сяоюй в прихожей, он тут же вернулся на кухню. Оставив подарки, Е Сяотянь поспешил следом, чтобы предложить помощь.
Готовить Е Сяотянь умел мастерски, поэтому, быстро разобравшись с кухонной утварью, он взял на себя немалую часть хлопот.
Бросив взгляд на четкие, уверенные движения Е Сяотяня, с которыми тот шинковал овощи, Линь Цюн с улыбкой заметил:
— По всему видно, ты привык сам готовить дома.
— Стыдно признаться, живу один, так что стряпаю по настроению, но азы освоил с детства, рука и набита, — отозвался Е Сяотянь.
Отец Линь Сяоюй одобрительно улыбнулся:
— Мужчина, умеющий готовить — это прекрасно. Происхождением я не вышел: моего отца сослали на Северо-Запад, да так он оттуда и не вернулся. Если бы не возобновление государственных экзаменов в те годы, меня бы здесь просто не было.
— Дядя родом с Северо-Запада? Я ведь тоже там вырос, в небольшой горной деревушке на юго-западе провинции Ганьсу.
— Сяоюй мне уже рассказывала. Знаешь, как она тебя охарактеризовала? Говорит, ты очень похож на меня в молодости.
Е Сяотянь рассмеялся:
— Куда мне до вас, дядя. Просто мы с Сяоюй отлично сошлись, у нас похожие взгляды на жизнь, оба хотим заниматься лишь тем, что по душе.
Линь Цюн покачал головой:
— Молодежь всегда хочет заниматься только тем, что нравится. Но вечно молодыми не останешься. Как только в жизни наступает новый этап, создание семьи, неизбежно приходится сталкиваться с множеством бытовых проблем, когда какая-нибудь мелочь способна высосать всю энергию за целый день.
Е Сяотянь твердо ответил:
— Дядя, клянусь, я всегда буду хорошо относиться к Сяоюй.
— Я не сомневаюсь, что ты будешь к ней добр, — возразил Линь Цюн. — Меня пугает другое: что ты начнешь идти на компромиссы, ломать себя, а в конце концов не вынесешь всей этой бытовой рутины, пустых перебранок и сдашься на полпути. Если так, лучше отпусти ее сейчас, пока вы оба свободны.
— Не беспокойтесь, дядя Линь, я выдержу любые испытания.
Линь Цюн усмехнулся:
— Молодежь вечно горазда хвастаться. Понимаешь ли ты вообще, через какие испытания должен пройти брак? Мы с твоей тетей поженились сразу после университета. Сам понимаешь, она — коренная пекинка из местной семьи, где всё строится на условностях, а в таком деле, как брак, особенно важен равный социальный статус; хотя на поверку всё всегда сводится к имуществу и положению. А я — парень из глухой провинции, за душой ни гроша, так что предвзятого отношения не миновать. Но твоя тетя полюбила меня, выбрала, а я совершил самый правильный поступок в жизни — наплевал на всё и пошел с ней в загс. Только вот суть брака — в повседневности, в бесконечной череде дней, и далеко не каждый из них бывает сытым. Нущету и спартанские условия еще можно стерпеть, а вот унижение собственного достоинства на людях — зрелище не для слабонервных. Твоя тетя женщина гордая, а из-за моей несостоятельности ей вечно казалось, что она теряет лицо. Оттого она всё больше отдалялась от родни, и со временем накопленная обида неизбежно дала о себе знать.
— Но вы ведь такой талантливый, дядя Линь! Каким бы трудным ни было житьё, тетя наверняка радовалась душой, а мимолетные обиды не стоили и ломаного гроша.
— Ловко говоришь, парень, с виду тихоня, а язык подвешен. Тетя сделала свой выбор, и я просто не имел права ее разочаровывать. Зарабатывать коммерцией у меня не получалось, но учеба и экзамены — моя стихия, так что я защитил магистерскую, потом докторскую и в конце концов стал университетским преподавателем, заслужив определенный вес в обществе, так что твоя тетя наконец смогла поднять голову перед своими братьями и родителями. Что такое любовь? Любовь — это взаимный компромисс и взаимная жертва. Сможешь ли ты пойти на компромиссы и жертвы ради Сяоюй? Даже если я в это поверю, твоя тетя — ни за что.
— Смогу. Но с вашими словами я не согласен. По-моему, любовь — это не компромисс и не жертва, а взаимная поддержка и искренность. Когда-то я читал книгу под названием Узкие врата, и преданность с готовностью помочь, о которых писала Алиса, открыли мне истинный смысл любви. Дядя Линь, я смотрю на это так: если вместе нам будет хорошо, я останусь с Сяоюй; но если кому-то покажется, что без меня ей станет лучше, я тихо уйду. Я человек прямой, вы уж не обессудьте.
Линь Цюн улыбнулся:
— Для романтики вы с Сяоюй и впрямь идеальная пара. Только жизнь — это не одни лишь возвышенные чувства, впереди вас ждет долгий путь.
Когда еда была готова, за столом Е Сяотянь усердно подливал вино будущему тестю и подкладывал угощения тете.
— Сяо Е, я слышала от Сяоюй, что ты сейчас живешь один. Ты сирота? — прямо спросила мать.
— Тетя, я не сирота, просто родители ушли из жизни рано, так что дома теперь я один.
— Ну, считай, то же самое. Сяоюй говорит, что очень любит тебя и замуж хочет только за тебя. Я человек прямой, вокруг да около ходить не люблю: раз ты всё равно один, не хочешь ли прийти в наш дом зятем-примаком?
Почувствовав неладное, Линь Сяоюй тут же вмешалась:
— Мам, ты о чем вообще? Это наши с Сяотянем дела, какой еще зять-примак, тебе совсем стыдно?
Отец тоже поспешил сгладить углы:
— Сяо Е, тетя просто переживает, не обращай внимания, можешь пропустить это мимо ушей.
Мать тут же прикрикнула на дочь:
— Линь Сяоюй, ты совсем от рук отбилась? Что значит — дело двоих? Брак заключается между двумя семьями! — затем она повернулась к мужу: — А ты, старый Линь, что значит «не обращай внимания»? Забыл, как твои родители вечно капали мне на мозги за то, что я не родила вам мальчика продолжить фамильный род? Я сейчас перед чужим человеком лицо теряю ради кого? Всё для вашего же клана!
Заметив, что атмосфера накаляется до предела, Е Сяотянь поспешил сказать:
— Тетя, я всё прекрасно понимаю. Я человек не суеверный, мне без разницы, кто к кому перебирается. Главное, чтобы Сяоюй была счастлива. Но у меня есть одна скромная просьба: если у нас родится ребенок, он должен носить мою фамилию. Я обещал родителям вырастить для них круглолицего внука.
Лицо матери мгновенно перекосилось:
— Сяо Е, ты что же, хочешь и рыбку съесть, и сесть?
— Я просто говорю правду. Мои родители умерли рано, и я как сын обязан исполнить их завет.
Грудь матери вздымалась от гнева:
— Родители твои бог знает когда на том свете, какая разница! То, что мы вообще готовы пустить в свой дом такого голого-босого щеночка — уже великая милость, неблагодарный ты хам! Наш дом для тебя закрыт, убирайся вон!
Е Сяотянь, не говоря ни слова, поднялся из-за стола и направился к выходу.
Это был первый раз, когда Линь Сяоюй увидела вспыльчивость Е Сяотяня: стоило ему завестись, как он поддавался эмоциям, совершенно не думая о последствиях.
Увидев, что мать открыто выгоняет Е Сяотяня, Линь Сяоюй окончательно потеряла контроль над собой и истерически закричала:
— Я прямо сейчас съезжаю отсюда! Я столько лет терпела, с меня хватит!
Тяжело вздохнув, отец сурово произнес:
— Что вы обе удумали? Позорище! Сяoюй, с какой стати тебе съезжать, родители что, плохо к тебе относились? Хватит устраивать цирк!
В истерике Линь Сяоюй выпалила:
— Пап, ты просто не знаешь, какая мама меркантильная! Ладно раньше — она годами таскала мне каких-то кавалеров. Но теперь, когда все знают, что мы с Сяотянем встречаемся, она продолжает устраивать эти смотрины! Она ни капли меня не уважает, ей лишь бы всё контролировать! А как она только что обошлась с Сяотянем, ты сам видел! Разве можно так унижать человека?
С этими словами Линь Сяоюй вскочила из-за стола и выбежала, хлопнув дверью.

Комментарии

Загрузка...