Медленно кружась, с неба опускались хлопья снега. С уходом таинственной женщины в белой вуали температура воздуха постепенно возвращалась в норму, но сейчас никто не думал о чудесном спасении.
Медленно кружась, с неба опускались хлопья снега. С уходом таинственной женщины в белой вуали температура воздуха постепенно возвращалась в норму, но сейчас никто не думал о чудесном спасении.
Человек, стоящий на самой вершине могущества молитвоведов, безусловно, внушал трепет, но этот юноша, чье лицо оставалось спокойным, словно водная гладь, потряс их куда сильнее. Даже Хуа Чжаосюэ и Не Ванцин, которые смутно догадывались о личности незваной гостьи, сейчас не могли думать ни о чем, кроме него.
Человек, стоящий на самой вершине могущества молитвоведов, безусловно, внушал трепет, но этот юноша, чье лицо оставалось спокойным, словно водная гладь, потряс их куда сильнее. Даже Хуа Чжаосюэ и Не Ванцин, которые смутно догадывались о личности незваной гостьи, сейчас не могли думать ни о чем, кроме него.
Тянь Ю не обращал внимания на потрясенные взгляды. Он неторопливо направился к мужчине, который прежде принимал облик величественного дракона.
Тянь Ю не обращал внимания на потрясенные взгляды. Он неторопливо направился к мужчине, который прежде принимал облик величественного дракона.
— Кто же ты... такой? — спросил опомнившийся красавец.
— Кто же ты... такой? — спросил опомнившийся красавец.
Поведение Тянь Ю повергло его в глубокое изумление. Он провел в этом замкнутом пространстве бесчисленные века, но даже в его времена не рождались мужчины-молитвоведы столь чудовищной силы. Тем более — совсем юные.
Поведение Тянь Ю повергло его в глубокое изумление. Он провел в этом замкнутом пространстве бесчисленные века, но даже в его времена не рождались мужчины-молитвоведы столь чудовищной силы. Тем более — совсем юные.
— Всего лишь тот, кто не помнит своего прошлого, — на губах Тянь Ю появилась горькая усмешка.
— Всего лишь тот, кто не помнит своего прошлого, — на губах Тянь Ю появилась горькая усмешка.
— Зачем тогда ты помог мне? Ведь я напал на вас без предупреждения.
— Зачем тогда ты помог мне? Ведь я напал на вас без предупреждения.
Тянь Ю не ответил. Он лишь молча посмотрел на женщину, застывшую на ветвях цветущего дерева. Ни яростная атака дракона на Ли Жуя и его спутников, ни его сокрушительное столкновение с дамой в белой вуали не задели это дерево, не уронили ни единого лепестка. Тянь Ю перевел взгляд обратно на мужчину, и на его обычно бесстрастном лице отразилась глубокая печаль.
Тянь Ю не ответил. Он лишь молча посмотрел на женщину, застывшую на ветвях цветущего дерева. Ни яростная атака дракона на Ли Жуя и его спутников, ни его сокрушительное столкновение с дамой в белой вуали не задели это дерево, не уронили ни единого лепестка. Тянь Ю перевел взгляд обратно на мужчину, и на его обычно бесстрастном лице отразилась глубокая печаль.
— Я люблю ее. А она любит меня. Вот и все, — тихо произнес мужчина, тоже глядя на дерево.
— Я люблю ее. А она любит меня. Вот и все, — тихо произнес мужчина, тоже глядя на дерево.
Женщина на ветвях по-прежнему выглядела безмятежной. На ее губах играла мягкая улыбка, руки оставались сложенными так, словно она что-то нежно обнимала, хотя старинный меч уже покинул ее объятия.
Женщина на ветвях по-прежнему выглядела безмятежной. На ее губах играла мягкая улыбка, руки оставались сложенными так, словно она что-то нежно обнимала, хотя старинный меч уже покинул ее объятия.
При взгляде на ее умиротворенное лицо в глазах мужчины снова вспыхнула безграничная, высеченная в самой его сути любовь. Словно в полузабытьи, он оторвал собственную левую руку. Вспыхнул тусклый бронзовый свет, и плоть обратилась древним мечом.
При взгляде на ее умиротворенное лицо в глазах мужчины снова вспыхнула безграничная, высеченная в самой его сути любовь. Словно в полузабытьи, он оторвал собственную левую руку. Вспыхнул тусклый бронзовый свет, и плоть обратилась древним мечом.
— В этих руинах не осталось ничего, кроме нее и меня, — мужчина держал бронзовый клинок, глядя, как очертания скрытого пространства начинают таять. На его лице появилась облегченная улыбка. — Я охранял покой Хэ Сы бесчисленные годы. Я не виню вас. Видно, такова воля небес.
— В этих руинах не осталось ничего, кроме нее и меня, — мужчина держал бронзовый клинок, глядя, как очертания скрытого пространства начинают таять. На его лице появилась облегченная улыбка. — Я охранял покой Хэ Сы бесчисленные годы. Я не виню вас. Видно, такова воля небес.
Он протянул меч Тянь Ю:
Он протянул меч Тянь Ю:
— Этот клинок выкован из моего тела. Пусть моя душа не может остаться в нем, но это плоть дракона. Его сила во много раз превосходит любое земное оружие.
— Этот клинок выкован из моего тела. Пусть моя душа не может остаться в нем, но это плоть дракона. Его сила во много раз превосходит любое земное оружие.
— Спасибо, — Тянь Ю принял меч, даже не взглянув на лезвие.
— Спасибо, — Тянь Ю принял меч, даже не взглянув на лезвие.
— Ха-ха, хотя мне кажется, что тебе оно без надобности... И все же, несмотря на это, я прошу тебя об одной услуге.
— Ха-ха, хотя мне кажется, что тебе оно без надобности... И все же, несмотря на это, я прошу тебя об одной услуге.
Он не стал объяснять, в чем заключается его просьба. Его взгляд стал таким же ясным и умиротворенным, как лицо женщины на дереве. Сердце Тянь Ю болезненно сжалось, и он едва заметно кивнул.
Он не стал объяснять, в чем заключается его просьба. Его взгляд стал таким же ясным и умиротворенным, как лицо женщины на дереве. Сердце Тянь Ю болезненно сжалось, и он едва заметно кивнул.
— Спасибо.
— Спасибо.
Получив безмолвное обещание, мужчина растворился в потоке бронзового света и устремился к ветвям, вернувшись в объятия Хэ Сы. Обратившись в древний меч, он засиял ослепительным блеском, и в этом сиянии послышался тихий, прощальный рев дракона — его последняя песнь.
Получив безмолвное обещание, мужчина растворился в потоке бронзового света и устремился к ветвям, вернувшись в объятия Хэ Сы. Обратившись в древний меч, он засиял ослепительным блеском, и в этом сиянии послышался тихий, прощальный рев дракона — его последняя песнь.
Тянь Ю сжал рукоять клинка. На его свободной ладони затеплилось серебряное свечение. Скользнув фиолетовыми глазами по исполинскому дереву, он резко взмахнул рукой.
Тянь Ю сжал рукоять клинка. На его свободной ладони затеплилось серебряное свечение. Скользнув фиолетовыми глазами по исполинскому дереву, он резко взмахнул рукой.
Серебряный свет мгновенно затопил руины. И в этой вспышке в памяти каждого навсегда запечатлелся образ прекрасной девы, нежно обнимающей свой меч с тихой улыбкой на губах.
Серебряный свет мгновенно затопил руины. И в этой вспышке в памяти каждого навсегда запечатлелся образ прекрасной девы, нежно обнимающей свой меч с тихой улыбкой на губах.
***
***
Когда наваждение рассеялось, руины исчезли. Путешественники снова стояли на вершине горы. Но величие древнего святилища меркло по сравнению с потрясением, которое вызвал у них этот юноша.
Когда наваждение рассеялось, руины исчезли. Путешественники снова стояли на вершине горы. Но величие древнего святилища меркло по сравнению с потрясением, которое вызвал у них этот юноша.
Тянь Ю посмотрел на зияющую бездну под ногами и тихо вздохнул — то ли оплакивая судьбу двоих влюбленных, то ли сокрушаясь о собственной доле.
Тянь Ю посмотрел на зияющую бездну под ногами и тихо вздохнул — то ли оплакивая судьбу двоих влюбленных, то ли сокрушаясь о собственной доле.
Справившись с нахлынувшими чувствами, он развернулся и подошел к Ли Жую, в чьих глазах теперь читалось благоговение. Юноша протянул ему бронзовый меч:
Справившись с нахлынувшими чувствами, он развернулся и подошел к Ли Жую, в чьих глазах теперь читалось благоговение. Юноша протянул ему бронзовый меч:
— Я сломал твой клинок. Этот пусть будет вместо него.
— Я сломал твой клинок. Этот пусть будет вместо него.
Ли Жуя захлестнул дикий восторг. Но, вспомнив, с какой нечеловеческой силой Тянь Ю разил врагов, он пересилил искушение и с трудом отвел взгляд от великолепного оружия:
Ли Жуя захлестнул дикий восторг. Но, вспомнив, с какой нечеловеческой силой Тянь Ю разил врагов, он пересилил искушение и с трудом отвел взгляд от великолепного оружия:
— Этот меч... он нужнее вам. Я недостоин его.
— Этот меч... он нужнее вам. Я недостоин его.
Не только он — Ли Илинь и Чжэн Бяо теперь смотрели на Тянь Ю с искренним благоговением.
Не только он — Ли Илинь и Чжэн Бяо теперь смотрели на Тянь Ю с искренним благоговением.
— Он мне не подходит, — спокойно ответил Тянь Ю и вложил рукоять в ладонь Ли Жуя. — Если я заберу его себе, он очень скоро превратится в прах.
— Он мне не подходит, — спокойно ответил Тянь Ю и вложил рукоять в ладонь Ли Жуя. — Если я заберу его себе, он очень скоро превратится в прах.
Еще когда Тянь Ю подобрал простой железный меч Ли Жуя, он ощутил странное сопротивление внутри себя. Словно некая фундаментальная концепция в его душе противилась самой сути клинка. Из-за этого оружие, послужив лишь проводником его силы, рассыпалось после пары взмахов. Дело было не только в хрупкости металла — глубинное, подсознательное отторжение разрушало его изнутри.
Еще когда Тянь Ю подобрал простой железный меч Ли Жуя, он ощутил странное сопротивление внутри себя. Словно некая фундаментальная концепция в его душе противилась самой сути клинка. Из-за этого оружие, послужив лишь проводником его силы, рассыпалось после пары взмахов. Дело было не только в хрупкости металла — глубинное, подсознательное отторжение разрушало его изнутри.
Ли Жуй же истолковал его слова по-своему. Он решил, что мастерство Тянь Ю достигло тех высот, когда внешнее оружие становится ненужным бременем. К тому же, по слухам, те редкие мужчины, что владели молитвенной силой, становились исключительно боевыми молитвоведами.
Ли Жуй же истолковал его слова по-своему. Он решил, что мастерство Тянь Ю достигло тех высот, когда внешнее оружие становится ненужным бременем. К тому же, по слухам, те редкие мужчины, что владели молитвенной силой, становились исключительно боевыми молитвоведами.
«Наверное, у него уже есть свое истинное оружие судьбы...»
«Наверное, у него уже есть свое истинное оружие судьбы...»
Ослепленный внезапным даром, Ли Жуй даже не задумался: если бы Тянь Ю мог призвать свое истинное оружие, зачем ему вообще понадобилось подбирать чужой клинок?
Ослепленный внезапным даром, Ли Жуй даже не задумался: если бы Тянь Ю мог призвать свое истинное оружие, зачем ему вообще понадобилось подбирать чужой клинок?
***
***
— Тянь Ю... — негромко позвала Хуа Чжаосюэ.
— Тянь Ю... — негромко позвала Хуа Чжаосюэ.
Она робко подошла к нему и остановилась в шаге, глядя на него с нежностью, тревогой и легким смущением.
Она робко подошла к нему и остановилась в шаге, глядя на него с нежностью, тревогой и легким смущением.
Сейчас ее переполняли самые противоречивые чувства. С одной стороны, таинственная женщина в вуали, едва не лишившая их жизни, была ее главным кумиром. С другой — в самый отчаянный миг перед глазами Хуа Чжаосюэ встал силуэт юноши, заслонившего их от неминуемой гибели.
Сейчас ее переполняли самые противоречивые чувства. С одной стороны, таинственная женщина в вуали, едва не лишившая их жизни, была ее главным кумиром. С другой — в самый отчаянный миг перед глазами Хуа Чжаосюэ встал силуэт юноши, заслонившего их от неминуемой гибели.
Этот благородный образ, олицетворяющий спасение, постепенно вытеснял из ее сердца прежние идеалы.
Этот благородный образ, олицетворяющий спасение, постепенно вытеснял из ее сердца прежние идеалы.
«Но смогу ли я... быть рядом с ним?»
«Но смогу ли я... быть рядом с ним?»
Заметив ее растерянность, Тянь Ю впервые не стал ждать подсказки безликого голоса в своей голове. Он просто взял Хуа Чжаосюэ за руку, как делал это всегда.
Заметив ее растерянность, Тянь Ю впервые не стал ждать подсказки безликого голоса в своей голове. Он просто взял Хуа Чжаосюэ за руку, как делал это всегда.
— Не волнуйся, со мной все в порядке.
— Не волнуйся, со мной все в порядке.
— Да... — прошептала она.
— Да... — прошептала она.
Видя, что он ведет себя по-прежнему тепло и просто, девушка почувствовала, как последние крохи сомнений тают в ее душе.
Видя, что он ведет себя по-прежнему тепло и просто, девушка почувствовала, как последние крохи сомнений тают в ее душе.
Убедившись, что Хуа Чжаосюэ успокоилась, Тянь Ю перевел взгляд на Ли Илинь, которая наблюдала за ними с легкой завистью.
Убедившись, что Хуа Чжаосюэ успокоилась, Тянь Ю перевел взгляд на Ли Илинь, которая наблюдала за ними с легкой завистью.
— Госпожа Илинь, дела в Ланъюэ завершены. Пожалуйста, помогите нам подготовиться к отъезду.
— Госпожа Илинь, дела в Ланъюэ завершены. Пожалуйста, помогите нам подготовиться к отъезду.

Комментарии

Загрузка...