Подгоняемый Не Ванцином экипаж стремительно мчался вперёд, и вскоре земли Хуаньнаня остались позади.
Подгоняемый Не Ванцином экипаж стремительно мчался вперёд, и вскоре земли Хуаньнаня остались позади.
Оказавшись за пределами области, Не Ванцин не заметил ничего подозрительного, однако бдительности не терял: он продолжал гнать лошадей во весь опор.
Оказавшись за пределами области, Не Ванцин не заметил ничего подозрительного, однако бдительности не терял: он продолжал гнать лошадей во весь опор.
За границей Хуаньнаня раскинулся густой лес, сменявшийся бесплодной пустошью, за которой снова чернела чаща. Если ехать с такой скоростью, то при благоприятном исходе уже через два дня они доберутся до города, где можно будет перевести дух.
За границей Хуаньнаня раскинулся густой лес, сменявшийся бесплодной пустошью, за которой снова чернела чаща. Если ехать с такой скоростью, то при благоприятном исходе уже через два дня они доберутся до города, где можно будет перевести дух.
Внутри кареты Тянь Ю мягким, успокаивающим голосом утешал Хуа Чжаосюэ, которая никак не могла прийти в себя после пережитого волнения.
Внутри кареты Тянь Ю мягким, успокаивающим голосом утешал Хуа Чжаосюэ, которая никак не могла прийти в себя после пережитого волнения.
— Сестра Чжаосюэ, ты как? Всё в порядке?
— Сестра Чжаосюэ, ты как? Всё в порядке?
— Да... — Хуа Чжаосюэ повернулась к нему и слабо, утомлённо улыбнулась. — Я верю в них... Особенно в Лин-эр. Из всех ребятишек она самая рассудительная и взрослая не по годам. Уверена, она сумеет за всеми присмотреть.
— Да... — Хуа Чжаосюэ повернулась к нему и слабо, утомлённо улыбнулась. — Я верю в них... Особенно в Лин-эр. Из всех ребятишек она самая рассудительная и взрослая не по годам. Уверена, она сумеет за всеми присмотреть.
При этих словах её взгляд затуманился сложной смесью чувств. Опустив глаза, она тихо добавила:
При этих словах её взгляд затуманился сложной смесью чувств. Опустив глаза, она тихо добавила:
— К тому же брат Не прав. Если тучи действительно сгущаются, детям оставаться с нами куда опаснее. Прости меня, Тянь Ю... Я тогда совсем потеряла голову от избытка чувств. Если бы я только вела себя разумнее...
— К тому же брат Не прав. Если тучи действительно сгущаются, детям оставаться с нами куда опаснее. Прости меня, Тянь Ю... Я тогда совсем потеряла голову от избытка чувств. Если бы я только вела себя разумнее...
Договорить она не успела: Тянь Ю мягко прижал изящный, тонкий палец к её губам, призывая к молчанию.
Договорить она не успела: Тянь Ю мягко прижал изящный, тонкий палец к её губам, призывая к молчанию.
— Всё хорошо, сестра Чжаосюэ. Ты ведь пошла на это ради меня. Напротив, это мне следовало бы тебя поблагодарить.
— Всё хорошо, сестра Чжаосюэ. Ты ведь пошла на это ради меня. Напротив, это мне следовало бы тебя поблагодарить.
Хуа Чжаосюэ замерла. Опустив ресницы, она умолкла. Её тонкие пальцы слегка дрогнули, а щёки залил густой румянец, медленно сбегающий к безупречно белой шее.
Хуа Чжаосюэ замерла. Опустив ресницы, она умолкла. Её тонкие пальцы слегка дрогнули, а щёки залил густой румянец, медленно сбегающий к безупречно белой шее.
Тянь Ю ласково смотрел на неё своими фиалковыми глазами. Хуа Чжаосюэ сидела, низко опустив голову, растерянная и одновременно счастливая, а на её губах играла едва заметная улыбка. Поняв, что её душевная буря утихла, он тепло улыбнулся и перевёл взгляд на проплывающий за окном пейзаж.
Тянь Ю ласково смотрел на неё своими фиалковыми глазами. Хуа Чжаосюэ сидела, низко опустив голову, растерянная и одновременно счастливая, а на её губах играла едва заметная улыбка. Поняв, что её душевная буря утихла, он тепло улыбнулся и перевёл взгляд на проплывающий за окном пейзаж.
Хуа Чжаосюэ робко подняла глаза, любуясь его безупречным профилем. Её сердце сладко сжималось. Она уже открыла было рот, собираясь что-то сказать, как вдруг резко застыла.
Хуа Чжаосюэ робко подняла глаза, любуясь его безупречным профилем. Её сердце сладко сжималось. Она уже открыла было рот, собираясь что-то сказать, как вдруг резко застыла.
В следующее мгновение её тело окутало ослепительное алое сияние. Схватив Тянь Ю, она вихрем вылетела из окна кареты и прямо в воздухе отчаянно закричала кучеру:
В следующее мгновение её тело окутало ослепительное алое сияние. Схватив Тянь Ю, она вихрем вылетела из окна кареты и прямо в воздухе отчаянно закричала кучеру:
— Брат Не! Прыгай! Быстрее!
— Брат Не! Прыгай! Быстрее!
Хотя Не Ванцин не был молитвоведом, богатый боевой опыт не подвёл его. Он среагировал ещё в тот миг, когда Хуа Чжаосюэ с Тянь Ю на руках рванулась наружу. Не теряя ни секунды, он напружинил мышцы и со всей силы хлопнул ладонью по крупу лошади. Под жалобное ржание испуганного животного он использовал отдачу, чтобы отпрянуть назад. Без поддержки молитвенной силы инерция безжалостно швырнула его на землю; приземлившись, он неуклюже пробежал несколько шагов, прежде чем сумел устоять на ногах. Выглядел он при этом довольно потрёпанным.
Хотя Не Ванцин не был молитвоведом, богатый боевой опыт не подвёл его. Он среагировал ещё в тот миг, когда Хуа Чжаосюэ с Тянь Ю на руках рванулась наружу. Не теряя ни секунды, он напружинил мышцы и со всей силы хлопнул ладонью по крупу лошади. Под жалобное ржание испуганного животного он использовал отдачу, чтобы отпрянуть назад. Без поддержки молитвенной силы инерция безжалостно швырнула его на землю; приземлившись, он неуклюже пробежал несколько шагов, прежде чем сумел устоять на ногах. Выглядел он при этом довольно потрёпанным.
Впрочем, Хуа Чжаосюэ было не до его неловкости. Её изящная фигура мелко дрожала, дыхание сбилось, а в глазах застыл неподдельный ужас. Судорожно сделав несколько глубоких вдохов в попытке унять дрожь, она слегка подалась вперёд и напряжённо крикнула в пустоту:
Впрочем, Хуа Чжаосюэ было не до его неловкости. Её изящная фигура мелко дрожала, дыхание сбилось, а в глазах застыл неподдельный ужас. Судорожно сделав несколько глубоких вдохов в попытке унять дрожь, она слегка подалась вперёд и напряжённо крикнула в пустоту:
— Кто из старших почтил нас своим присутствием? Прошу вас, покажитесь!
— Кто из старших почтил нас своим присутствием? Прошу вас, покажитесь!
Не Ванцин затаил дыхание. Его правая рука сама собой легла на рукоять тяжёлого меча за спиной. По лицу катился холодный пот, пока он испуганно всматривался в лесную чащу. Напряжение было столь осязаемым, что даже обычно спокойное сердце Тянь Ю забилось чуть быстрее.
Не Ванцин затаил дыхание. Его правая рука сама собой легла на рукоять тяжёлого меча за спиной. По лицу катился холодный пот, пока он испуганно всматривался в лесную чащу. Напряжение было столь осязаемым, что даже обычно спокойное сердце Тянь Ю забилось чуть быстрее.
Едва смолкло эхо её голоса, как лесную чащу захлестнула яростная, сокрушительная волна молитвенной силы битвы. Птицы и дикие звери в панике бросились прочь из своих убежищ.
Едва смолкло эхо её голоса, как лесную чащу захлестнула яростная, сокрушительная волна молитвенной силы битвы. Птицы и дикие звери в панике бросились прочь из своих убежищ.
Лица Хуа Чжаосюэ и Не Ванцина мгновенно побледнели.
Лица Хуа Чжаосюэ и Не Ванцина мгновенно побледнели.
Материализация молитвенной силы! Перед ними был молитвовед, обладающий мощью духа шестого ранга. Судя по агрессивному давлению ауры, это был молитвовед битвы — практик, чьё превосходство в прямом столкновении неоспоримо!
Материализация молитвенной силы! Перед ними был молитвовед, обладающий мощью духа шестого ранга. Судя по агрессивному давлению ауры, это был молитвовед битвы — практик, чьё превосходство в прямом столкновении неоспоримо!
— О? А у тебя есть зубки, — раздался из глубины леса резкий, визгливый женский голос.
— О? А у тебя есть зубки, — раздался из глубины леса резкий, визгливый женский голос.
В глазах Хуа Чжаосюэ помутилось. Когда наваждение спало, прямо перед ними уже стояла женщина в жёлтом одеянии. Её лицо, изуродованное сетью мелких шрамов, выглядело по-настоящему жутко. В правой руке незнакомка сжимала источающий зловещую ауру тяжёлый палаш, а в левой, точно тряпичную куклу, держала за шиворот изящного молодого человека. Это был не кто иной, как молодой господин семьи Ли, Ли Бай.
В глазах Хуа Чжаосюэ помутилось. Когда наваждение спало, прямо перед ними уже стояла женщина в жёлтом одеянии. Её лицо, изуродованное сетью мелких шрамов, выглядело по-настоящему жутко. В правой руке незнакомка сжимала источающий зловещую ауру тяжёлый палаш, а в левой, точно тряпичную куклу, держала за шиворот изящного молодого человека. Это был не кто иной, как молодой господин семьи Ли, Ли Бай.
Ли Бай пожирал Хуа Чжаосюэ похотливым, липким взглядом, будто эта хрупкая красавица уже принадлежала ему без остатка. Жуткий облик незнакомки в сочетании с плотоядным оскалом юноши заставили сердце девушки сжаться от ужаса. Кое-как подавив панику, она склонилась в почтительном поклоне и вежливо заговорила:
Ли Бай пожирал Хуа Чжаосюэ похотливым, липким взглядом, будто эта хрупкая красавица уже принадлежала ему без остатка. Жуткий облик незнакомки в сочетании с плотоядным оскалом юноши заставили сердце девушки сжаться от ужаса. Кое-как подавив панику, она склонилась в почтительном поклоне и вежливо заговорила:
— Почтенная наставница, с вашим великим мастерством вы наверняка известны на весь континент. Смею заверить, что ни я, ни мои спутники никогда не переходили вам дорогу. Если у вас есть к нам дело, молю, скажите прямо.
— Почтенная наставница, с вашим великим мастерством вы наверняка известны на весь континент. Смею заверить, что ни я, ни мои спутники никогда не переходили вам дорогу. Если у вас есть к нам дело, молю, скажите прямо.
Говоря это, она едва заметно покосилась на Не Ванцина, подавая ему знак. Стоило ей увидеть Ли Бая, как вся картина мгновенно прояснилась. Бежать бесполезно: молитвовед танца по определению слабее молитвоведа битвы в открытом бою, а уж при такой разнице в силе у них не было и шанса. Хуа Чжаосюэ до боли сжала зубы. Сама она вряд ли выберется живой, но она обязана спасти Тянь Ю. Чего бы ей это ни стоило!
Говоря это, она едва заметно покосилась на Не Ванцина, подавая ему знак. Стоило ей увидеть Ли Бая, как вся картина мгновенно прояснилась. Бежать бесполезно: молитвовед танца по определению слабее молитвоведа битвы в открытом бою, а уж при такой разнице в силе у них не было и шанса. Хуа Чжаосюэ до боли сжала зубы. Сама она вряд ли выберется живой, но она обязана спасти Тянь Ю. Чего бы ей это ни стоило!
Однако уродливая воительница даже не слушала её. Её безумный, исполненный жадности взгляд был устремлён мимо Чжаосюэ — прямо на стоящего за её спиной Тянь Ю!
Однако уродливая воительница даже не слушала её. Её безумный, исполненный жадности взгляд был устремлён мимо Чжаосюэ — прямо на стоящего за её спиной Тянь Ю!
В этот миг до девушки дошло: целью нападавшей с самого начала была вовсе не она!
В этот миг до девушки дошло: целью нападавшей с самого начала была вовсе не она!
Хуа Чжаосюэ не стала медлить. Всё её тело вспыхнуло ослепительным алым пламенем. Времени на то, чтобы воззвать к стихиям, не оставалось, поэтому она высвободила всю свою молитвенную силу без остатка, спрессовав её в две пылающие багровые сферы. Собрав последние силы, она швырнула эти снаряды прямо под ноги замершей на мгновение противнице.
Хуа Чжаосюэ не стала медлить. Всё её тело вспыхнуло ослепительным алым пламенем. Времени на то, чтобы воззвать к стихиям, не оставалось, поэтому она высвободила всю свою молитвенную силу без остатка, спрессовав её в две пылающие багровые сферы. Собрав последние силы, она швырнула эти снаряды прямо под ноги замершей на мгновение противнице.
Грохнул мощный взрыв. К небу взметнулись клубы пыли и вырванной с корнем травы, полностью скрыв уродливую женщину из виду.
Грохнул мощный взрыв. К небу взметнулись клубы пыли и вырванной с корнем травы, полностью скрыв уродливую женщину из виду.
— Бежим! — выкрикнула Хуа Чжаосюэ.
— Бежим! — выкрикнула Хуа Чжаосюэ.
Крепко прижав к себе Тянь Ю, она стрелой метнулась в чащу леса. Едва она сорвалась с места, как Не Ванцин тоже бросился наутёк, но в противоположную сторону, стремясь отвлечь внимание преследовательницы на себя.
Крепко прижав к себе Тянь Ю, она стрелой метнулась в чащу леса. Едва она сорвалась с места, как Не Ванцин тоже бросился наутёк, но в противоположную сторону, стремясь отвлечь внимание преследовательницы на себя.
— Бежать вздумали? Как глупо!
— Бежать вздумали? Как глупо!
Хун Имэй небрежно швырнула на землю всё ещё безумно улыбающегося Ли Бая, а её губы искривились в презрительной усмешке. В следующее мгновение её силуэт растаял в воздухе, чтобы через долю секунды возникнуть прямо перед мчащимся Не Ванцином.
Хун Имэй небрежно швырнула на землю всё ещё безумно улыбающегося Ли Бая, а её губы искривились в презрительной усмешке. В следующее мгновение её силуэт растаял в воздухе, чтобы через долю секунды возникнуть прямо перед мчащимся Не Ванцином.
Воин даже не успел понять, что произошло. Хун Имэй, не выпуская палаша из правой руки, молниеносным движением левой нанесла удар ладонью точно ему в грудь.
Воин даже не успел понять, что произошло. Хун Имэй, не выпуская палаша из правой руки, молниеносным движением левой нанесла удар ладонью точно ему в грудь.
Раздался тихий, леденящий душу звон. Смертоносный холод волной хлынул в тело Не Ванцина. Будучи обычным человеком, он не мог противостоять чужой молитвенной силе. Воин лишь инстинктивно успел положить руку на эфес, как дикая, невыносимая боль парализовала его, увлекая сознание в темнеющую бездну. И даже когда жизнь покидала его тело, в его широко раскрытых глазах всё ещё застывала отчаянная тревога за судьбу Хуа Чжаосюэ...
Раздался тихий, леденящий душу звон. Смертоносный холод волной хлынул в тело Не Ванцина. Будучи обычным человеком, он не мог противостоять чужой молитвенной силе. Воин лишь инстинктивно успел положить руку на эфес, как дикая, невыносимая боль парализовала его, увлекая сознание в темнеющую бездну. И даже когда жизнь покидала его тело, в его широко раскрытых глазах всё ещё застывала отчаянная тревога за судьбу Хуа Чжаосюэ...

Комментарии

Загрузка...