Ньютон упрямо шагал впереди, вцепившись в край сюртука Абеля Ли. Подавшись всем телом вперёд, он двигался медленно и натужно, словно тащил за собой неподъёмный тюк.
Ньютон упрямо шагал впереди, вцепившись в край сюртука Абеля Ли. Подавшись всем телом вперёд, он двигался медленно и натужно, словно тащил за собой неподъёмный тюк.
Из-за этого Абелю приходилось то и дело менять темп, семеня и спотыкаясь следом за ней. Со стороны могло показаться, будто беднягу разбил паралич.
Из-за этого Абелю приходилось то и дело менять темп, семеня и спотыкаясь следом за ней. Со стороны могло показаться, будто беднягу разбил паралич.
— Хватит меня тащить, я и сам идти умею.
— Хватит меня тащить, я и сам идти умею.
Поначалу Абель думал, что это просто минутный каприз и девчонка вот-вот её отпустит. Однако Ньютон намертво вцепилась в ткань. Устав ковылять в столь нелепой позе, он в конце концов не выдержал и решительно высвободил подол.
Поначалу Абель думал, что это просто минутный каприз и девчонка вот-вот её отпустит. Однако Ньютон намертво вцепилась в ткань. Устав ковылять в столь нелепой позе, он в конце концов не выдержал и решительно высвободил подол.
— А?
— А?
Ньютон, похоже, витала в облаках. Опомнившись, она сжала кулачок и обнаружила, что пальцы держат пустоту.
Ньютон, похоже, витала в облаках. Опомнившись, она сжала кулачок и обнаружила, что пальцы держат пустоту.
Почувствовав странную пустоту в ладони, она недовольно насупилась:
Почувствовав странную пустоту в ладони, она недовольно насупилась:
— Паршивый помощник! Я сама его за собой веду, а он ещё и упрямится!
— Паршивый помощник! Я сама его за собой веду, а он ещё и упрямится!
Абель расправил помятый сюртук и закатил глаза:
Абель расправил помятый сюртук и закатил глаза:
— И что, мне теперь тебе «спасибо» сказать?
— И что, мне теперь тебе «спасибо» сказать?
— А разве нет? — Ньютон посмотрела на него с непоколебимой уверенностью в собственной правоте. — Радоваться должен, что тебя ведут! Другие бы умоляли, да я бы и пальцем не прикоснулась.
— А разве нет? — Ньютон посмотрела на него с непоколебимой уверенностью в собственной правоте. — Радоваться должен, что тебя ведут! Другие бы умоляли, да я бы и пальцем не прикоснулась.
— Оставим в стороне то, что я должен радоваться ходьбе в три погибели, — Абель не знал, злиться ему или смеяться над её логикой. — Но уверяю тебя, никто в здравом уме не захочет, чтобы его так тащили. Знаешь, как тяжело было не наступить на тебя сзади? Мне проще было бы всю дорогу на одной ножке пропрыгать!
— Оставим в стороне то, что я должен радоваться ходьбе в три погибели, — Абель не знал, злиться ему или смеяться над её логикой. — Но уверяю тебя, никто в здравом уме не захочет, чтобы его так тащили. Знаешь, как тяжело было не наступить на тебя сзади? Мне проще было бы всю дорогу на одной ножке пропрыгать!
— И вовсе не никто! — Ньютон тут же ухватилась за его слова. — Как-то раз, когда я гуляла по Кембриджу, ко мне подошёл один жутко толстый господин. Сказал, что я напоминаю ему покойную дочурку, и спросил, не могу ли я подержать его за краешек пальто и назвать «папочкой».
— И вовсе не никто! — Ньютон тут же ухватилась за его слова. — Как-то раз, когда я гуляла по Кембриджу, ко мне подошёл один жутко толстый господин. Сказал, что я напоминаю ему покойную дочурку, и спросил, не могу ли я подержать его за краешек пальто и назвать «папочкой».
«Да не верь ты ему! Это же чистейшей воды извращенец! И вообще, какой дурак впустил этого озабоченного на территорию университета?»
«Да не верь ты ему! Это же чистейшей воды извращенец! И вообще, какой дурак впустил этого озабоченного на территорию университета?»
Абель потрясённо спросил:
Абель потрясённо спросил:
— И ты согласилась?
— И ты согласилась?
— Стал бы нормальный человек соглашаться на подобную глупость? — Ньютон одарила Абеля взглядом, каким обычно смотрят на клинических идиотов. — Я обозвала его сумасшедшим, а он в ответ лишь расплылся в слащавой, мерзкой улыбочке. Точь-в-точь как ты иногда.
— Стал бы нормальный человек соглашаться на подобную глупость? — Ньютон одарила Абеля взглядом, каким обычно смотрят на клинических идиотов. — Я обозвала его сумасшедшим, а он в ответ лишь расплылся в слащавой, мерзкой улыбочке. Точь-в-точь как ты иногда.
Переругиваясь на ходу, они быстро дошли до лаборатории, расположившейся в уединённом флигеле в западной части поместья. Внутри громоздились приборы — как привезённые с Бейкер-стрит, 221, так и купленные совсем недавно. А поскольку Ньютон обладала весьма специфическим «талантом» к уборке, помещение являло собой хаотичное зрелище. Время от времени старшая горничная Фрейя пыталась навести здесь порядок, но чаще всего не смела ничего трогать, боясь перепутать записи или сломать хрупкие инструменты.
Переругиваясь на ходу, они быстро дошли до лаборатории, расположившейся в уединённом флигеле в западной части поместья. Внутри громоздились приборы — как привезённые с Бейкер-стрит, 221, так и купленные совсем недавно. А поскольку Ньютон обладала весьма специфическим «талантом» к уборке, помещение являло собой хаотичное зрелище. Время от времени старшая горничная Фрейя пыталась навести здесь порядок, но чаще всего не смела ничего трогать, боясь перепутать записи или сломать хрупкие инструменты.
Помимо приборов, повсюду белели исписанные убористым почерком черновики с формулами и таблицами опытов. В углу сиротливо приютились несколько листков с какими-то набросками — то ли чертежами, то ли жуткими каракулями. Едва взглянув на этот потусторонний художественный стиль, Абель поспешил отвернуться, опасаясь за сохранность рассудка.
Помимо приборов, повсюду белели исписанные убористым почерком черновики с формулами и таблицами опытов. В углу сиротливо приютились несколько листков с какими-то набросками — то ли чертежами, то ли жуткими каракулями. Едва взглянув на этот потусторонний художественный стиль, Абель поспешил отвернуться, опасаясь за сохранность рассудка.
Ньютон проводила здесь дни напролёт, отдаваясь самым разным экспериментам — от фундаментальных до откровенно нелепых. Время от времени ей требовались подопытные кролики, и она без зазрения совести использовала окружающих. Для Абеля подобные внезапные вызовы давно стали делом привычным, хотя многие её опыты он считал беспросветной скукой.
Ньютон проводила здесь дни напролёт, отдаваясь самым разным экспериментам — от фундаментальных до откровенно нелепых. Время от времени ей требовались подопытные кролики, и она без зазрения совести использовала окружающих. Для Абеля подобные внезапные вызовы давно стали делом привычным, хотя многие её опыты он считал беспросветной скукой.
— Ну и что у нас на повестке дня? — спросил Абель, по-хозяйски усаживаясь на табурет.
— Ну и что у нас на повестке дня? — спросил Абель, по-хозяйски усаживаясь на табурет.
— Не торопись, сначала подготовься, — отозвалась Ньютон, уже наполовину занырнув в глубокий шкаф. Снаружи осталась покачиваться лишь её филейная часть, своими очертаниями подозрительно напоминавшая яблочный паровой пирожок, съеденный им за завтраком...
— Не торопись, сначала подготовься, — отозвалась Ньютон, уже наполовину занырнув в глубокий шкаф. Снаружи осталась покачиваться лишь её филейная часть, своими очертаниями подозрительно напоминавшая яблочный паровой пирожок, съеденный им за завтраком...
«Кажется, я больше никогда не смогу спокойно есть яблочные пирожки...»
«Кажется, я больше никогда не смогу спокойно есть яблочные пирожки...»
Спустя пару минут она с кряхтением выудила из тёмных недр нужный предмет.
Спустя пару минут она с кряхтением выудила из тёмных недр нужный предмет.
— Уф, насилу нашла!
— Уф, насилу нашла!
Ньютон победно потрясла перед собой какой-то лентой. Присмотревшись, Абель узнал в ней обыкновенный гибкий сантиметр.
Ньютон победно потрясла перед собой какой-то лентой. Присмотревшись, Абель узнал в ней обыкновенный гибкий сантиметр.
Измерительная лента?.. Что она задумала мерить? Вспомнив её категоричное заявление о том, что без него не обойтись, Абель предположил, что речь пойдёт о росте или пропорциях тела. Пока он предавался размышлениям, лицо Ньютон приняло то редкое выражение предельной сосредоточенности, которое у неё появлялось лишь во время важных опытов. Она сурово нахмурилась.
Измерительная лента?.. Что она задумала мерить? Вспомнив её категоричное заявление о том, что без него не обойтись, Абель предположил, что речь пойдёт о росте или пропорциях тела. Пока он предавался размышлениям, лицо Ньютон приняло то редкое выражение предельной сосредоточенности, которое у неё появлялось лишь во время важных опытов. Она сурово нахмурилась.
— Ты готов? — строго спросила она.
— Ты готов? — строго спросила она.
В воздухе повеяло важностью момента, и Абель невольно подобрался.
В воздухе повеяло важностью момента, и Абель невольно подобрался.
— Да готов вроде... Хотя погоди, а к чему я должен был готовиться? Что-то не припомню никаких указаний.
— Да готов вроде... Хотя погоди, а к чему я должен был готовиться? Что-то не припомню никаких указаний.
Да уж, сохранять серьёзное лицо рядом с этой девчонкой было задачей невыполнимой.
Да уж, сохранять серьёзное лицо рядом с этой девчонкой было задачей невыполнимой.
— Я говорю о ментальном настрое! — Ньютон одарила его недовольным взглядом, но тут же удручённо вздохнула: — Ладно, проехали. Итак, мы официально приступаем к опыту. Снимай штаны.
— Я говорю о ментальном настрое! — Ньютон одарила его недовольным взглядом, но тут же удручённо вздохнула: — Ладно, проехали. Итак, мы официально приступаем к опыту. Снимай штаны.
— А, штаны снять...
— А, штаны снять...
Абель уже на автомате потянулся к поясу, но в следующую секунду до его сознания дошёл смысл сказанного. Он замер и уставился на Ньютон в полнейшем шоке.
Абель уже на автомате потянулся к поясу, но в следующую секунду до его сознания дошёл смысл сказанного. Он замер и уставился на Ньютон в полнейшем шоке.
— Погоди, чего-чего?!
— Погоди, чего-чего?!
— Штаны снимай, — Ньютон нетерпеливо взмахнула измерительной лентой. — Ты же сам просил побыстрее. Давай без лишних проволочек!
— Штаны снимай, — Ньютон нетерпеливо взмахнула измерительной лентой. — Ты же сам просил побыстрее. Давай без лишних проволочек!
Абель протёр глаза, всерьёз подозревая, что великого физика подменили.
Абель протёр глаза, всерьёз подозревая, что великого физика подменили.
— Ты хоть соображаешь, что несёшь? Раздеться! Требовать от взрослого мужчины снять штаны посреди бела дня! — возмутился он. — Ещё вчера ты клеймила меня последними словами за каждую мелочь, а сегодня сама приказываешь оголиться перед тобой! Да это же чистой воды извращение!
— Ты хоть соображаешь, что несёшь? Раздеться! Требовать от взрослого мужчины снять штаны посреди бела дня! — возмутился он. — Ещё вчера ты клеймила меня последними словами за каждую мелочь, а сегодня сама приказываешь оголиться перед тобой! Да это же чистой воды извращение!
— Прекрати всё опошлять, у меня строго научный интерес! — маска хладнокровия на лице Ньютон дала трещину, а на бледных щёчках проступил пунцовый румянец. — Живее! Мне необходимо досконально изучить строение твоего низа и зафиксировать точные физические параметры.
— Прекрати всё опошлять, у меня строго научный интерес! — маска хладнокровия на лице Ньютон дала трещину, а на бледных щёчках проступил пунцовый румянец. — Живее! Мне необходимо досконально изучить строение твоего низа и зафиксировать точные физические параметры.
«Проклятый Абель! Я так долго настраивалась, а он тут демагогию развёл...»
«Проклятый Абель! Я так долго настраивалась, а он тут демагогию развёл...»
Всё началось с того дня, когда Ньютон с ужасом обнаружила, что грудь юной Луизы уже превосходит её собственную. С тех пор вопросы анатомического развития заняли все её мысли. К сожалению, в эту эпоху не существовало учебников по анатомии и половому воспитанию, равно как и статистики о средних показателях развития человеческого тела, так что девушке пришлось собирать данные эмпирическим путём.
Всё началось с того дня, когда Ньютон с ужасом обнаружила, что грудь юной Луизы уже превосходит её собственную. С тех пор вопросы анатомического развития заняли все её мысли. К сожалению, в эту эпоху не существовало учебников по анатомии и половому воспитанию, равно как и статистики о средних показателях развития человеческого тела, так что девушке пришлось собирать данные эмпирическим путём.
Она уже успела составить подробные таблицы, занеся туда параметры Энни, Фрейи... и даже недавно повстречавшегося профессора Галлей, надеясь выявить в этих цифрах чёткую математическую закономерность.
Она уже успела составить подробные таблицы, занеся туда параметры Энни, Фрейи... и даже недавно повстречавшегося профессора Галлей, надеясь выявить в этих цифрах чёткую математическую закономерность.
Однако в последнее время сухой академический ум требовал расширения выборки: пришла пора сопоставить женское развитие с мужским. Вот только, оглядевшись по сторонам, Ньютон быстро поняла, что единственным мало-мальски подходящим кандидатом на роль подопытного оставался всё тот же Абель Ли.
Однако в последнее время сухой академический ум требовал расширения выборки: пришла пора сопоставить женское развитие с мужским. Вот только, оглядевшись по сторонам, Ньютон быстро поняла, что единственным мало-мальски подходящим кандидатом на роль подопытного оставался всё тот же Абель Ли.
Масла в огонь подлили и её недавние изыскания в библиотеках: в одном медицинском трактате вскользь упоминалось, что таинство деторождения происходит при непосредственном участии некоего особого мужского органа.
Масла в огонь подлили и её недавние изыскания в библиотеках: в одном медицинском трактате вскользь упоминалось, что таинство деторождения происходит при непосредственном участии некоего особого мужского органа.
Раньше, когда они делили квартиру на Бейкер-стрит, Абель частенько разгуливал по комнатам в одних подштанниках, к чему она давно привыкла. Но теперь, зная о его истинном предназначении...
Раньше, когда они делили квартиру на Бейкер-стрит, Абель частенько разгуливал по комнатам в одних подштанниках, к чему она давно привыкла. Но теперь, зная о его истинном предназначении...
Пытаясь заглушить подступающее смущение, Ньютон изо всех сил напускала на себя бесстрастный вид профессора.
Пытаясь заглушить подступающее смущение, Ньютон изо всех сил напускала на себя бесстрастный вид профессора.
— Ну же, шевелись! Подумаешь, штаны спустить. Уж для такого проходимца, как ты, это должно быть плёвым делом. В крайнем случае обещаю составить тебе компанию на вечерней прогулке под солнцем.
— Ну же, шевелись! Подумаешь, штаны спустить. Уж для такого проходимца, как ты, это должно быть плёвым делом. В крайнем случае обещаю составить тебе компанию на вечерней прогулке под солнцем.
— Да с какой стати?! — вспылил Абель. — Ты совсем рассудок потеряла? Сама-то смогла бы вот так запросто раздеться перед кем-то посторонним?
— Да с какой стати?! — вспылил Абель. — Ты совсем рассудок потеряла? Сама-то смогла бы вот так запросто раздеться перед кем-то посторонним?
Терпение великого физика окончательно лопнуло. Она злобно зыркнула на него:
Терпение великого физика окончательно лопнуло. Она злобно зыркнула на него:
— Хватит пустой демагогии! Снимаешь или нет?!
— Хватит пустой демагогии! Снимаешь или нет?!
— Ни за что!
— Ни за что!
Абель решительно поднялся с табурета. Спускать штаны по прихоти маленькой девчонки, прикрывающейся «наукой», было выше его сил и чувства собственного достоинства.
Абель решительно поднялся с табурета. Спускать штаны по прихоти маленькой девчонки, прикрывающейся «наукой», было выше его сил и чувства собственного достоинства.
— Я ухожу. И впредь избавь меня от подобных перформансов. Знаешь, я начинаю всерьёз подозревать, что главный скрытый извращенец в этом доме — именно ты.
— Я ухожу. И впредь избавь меня от подобных перформансов. Знаешь, я начинаю всерьёз подозревать, что главный скрытый извращенец в этом доме — именно ты.
С этими словами он развернулся и решительно направился к выходу.
С этими словами он развернулся и решительно направился к выходу.
Громко хлопнула входная дверь.
Громко хлопнула входная дверь.
Оставшись одна в опустевшем флигеле, Ньютон в ярости заскрежетала зубами. Она с размаху пнула ни в чём не повинный табурет, на котором только что сидел этот упрямец, словно пинала его самого. Её помыслы были чисты, ею двигала лишь жажда знаний, а этот неблагодарный Абель мало того что отказался помочь великому открытию, так ещё и обвинил её в столь гнусных наклонностях!
Оставшись одна в опустевшем флигеле, Ньютон в ярости заскрежетала зубами. Она с размаху пнула ни в чём не повинный табурет, на котором только что сидел этот упрямец, словно пинала его самого. Её помыслы были чисты, ею двигала лишь жажда знаний, а этот неблагодарный Абель мало того что отказался помочь великому открытию, так ещё и обвинил её в столь гнусных наклонностях!
— Паршивый Абель! Остолоп несчастный!
— Паршивый Абель! Остолоп несчастный!
Выплеснув злость на мебель, она перевела дыхание и принялась лихорадочно соображать, как быть дальше. О том, чтобы бросить начатое, не могло быть и речи. В её словаре слова «сдаться» попросту не существовало — лишь «временная отсрочка» и «обходной манёвр».
Выплеснув злость на мебель, она перевела дыхание и принялась лихорадочно соображать, как быть дальше. О том, чтобы бросить начатое, не могло быть и речи. В её словаре слова «сдаться» попросту не существовало — лишь «временная отсрочка» и «обходной манёвр».
Что же касается идеи найти другого мужчину для опытов — подобную глупость Ньютон отмела сразу.
Что же касается идеи найти другого мужчину для опытов — подобную глупость Ньютон отмела сразу.
***
***
Ночь
Ночь
В мире, лишённом смартфонов и интернета, перед сном человеку волей-неволей приходится оставаться наедине со своими мыслями. Вот и сегодня Абель от скуки ворочался в постели, забивая голову всякой ерундой.
В мире, лишённом смартфонов и интернета, перед сном человеку волей-неволей приходится оставаться наедине со своими мыслями. Вот и сегодня Абель от скуки ворочался в постели, забивая голову всякой ерундой.
Эфир, оптическое стекло, кремнёвые ружья, доменные печи... Он прекрасно знал все эти технологии, однако воплотить их в жизнь мешал то недостаток собственных академических знаний, то банальное отсутствие производственной базы в эту эпоху.
Эфир, оптическое стекло, кремнёвые ружья, доменные печи... Он прекрасно знал все эти технологии, однако воплотить их в жизнь мешал то недостаток собственных академических знаний, то банальное отсутствие производственной базы в эту эпоху.
Абель обладал завидным здравомыслием. Он прекрасно понимал, что его главный козырь — куча поверхностных знаний обо всём понемногу да знакомство с ходом мировой истории. Вот только практическое применение первых постоянно натыкалось на глухую стену реальности, а от второго в это относительно мирное время толку было мало. Разве что позволяло вдоволь посмеяться над великими умами прошлого, которые в этом мире поголовно превратились в девиц.
Абель обладал завидным здравомыслием. Он прекрасно понимал, что его главный козырь — куча поверхностных знаний обо всём понемногу да знакомство с ходом мировой истории. Вот только практическое применение первых постоянно натыкалось на глухую стену реальности, а от второго в это относительно мирное время толку было мало. Разве что позволяло вдоволь посмеяться над великими умами прошлого, которые в этом мире поголовно превратились в девиц.
К слову, в этом повальном превращении великих мужей в прекрасных дев Абель усматривал какую-то иронию судьбы. Взять хотя бы Лавуазье: в подлинной истории он был успешным генеральным откупщиком, ставившим опыты под боком у любящей жены-помощницы, а здесь превратился в нищую сереброволосую бедолагу, неспособную вовремя оплатить аренду. Или взять Ньютон, которая в реальном мире кичилась своим величием, издевательски намекала на карликовый рост Роберта Гука и презирала женщин, а теперь сама оказалась полутораметровой златовласой коротышкой, успевшей сполна познать прелести мужского шовинизма...
К слову, в этом повальном превращении великих мужей в прекрасных дев Абель усматривал какую-то иронию судьбы. Взять хотя бы Лавуазье: в подлинной истории он был успешным генеральным откупщиком, ставившим опыты под боком у любящей жены-помощницы, а здесь превратился в нищую сереброволосую бедолагу, неспособную вовремя оплатить аренду. Или взять Ньютон, которая в реальном мире кичилась своим величием, издевательски намекала на карликовый рост Роберта Гука и презирала женщин, а теперь сама оказалась полутораметровой златовласой коротышкой, успевшей сполна познать прелести мужского шовинизма...
Да уж, у этой мелкой явно какой-то винтик в голове сместился, раз она устроила этот цирк со штанами. До этого Абель старался не вмешиваться в её изыскания. В конце концов, чистая теоретическая физика сейчас мало чем могла помочь прогрессу — вспомнить хотя бы теорию относительности, которую даже в двадцать первом веке местами продолжали проверять на практике...
Да уж, у этой мелкой явно какой-то винтик в голове сместился, раз она устроила этот цирк со штанами. До этого Абель старался не вмешиваться в её изыскания. В конце концов, чистая теоретическая физика сейчас мало чем могла помочь прогрессу — вспомнить хотя бы теорию относительности, которую даже в двадцать первом веке местами продолжали проверять на практике...
Постепенно мысли Абеля сделались вязкими и ленивыми, а дыхание выровнялось. Он крепко уснул.
Постепенно мысли Абеля сделались вязкими и ленивыми, а дыхание выровнялось. Он крепко уснул.
Спустя примерно час дверь его спальни бесшумно приоткрылась. В образовавшуюся щёлку ловко проскользнула крохотная фигурка. В правой руке незваная гостья сжимала тускло горевшую свечу, а в левой держала острые ножницы и ту самую измерительную ленту.
Спустя примерно час дверь его спальни бесшумно приоткрылась. В образовавшуюся щёлку ловко проскользнула крохотная фигурка. В правой руке незваная гостья сжимала тускло горевшую свечу, а в левой держала острые ножницы и ту самую измерительную ленту.
«Глупый Абель... Специально так поздно уснул, чтобы помучить меня!»
«Глупый Абель... Специально так поздно уснул, чтобы помучить меня!»
В словаре мисс Ньютон действительно не было слова «сдаться» — лишь «тактическая отсрочка». И вот она явилась. Во всеоружии и под покровом ночи.
В словаре мисс Ньютон действительно не было слова «сдаться» — лишь «тактическая отсрочка». И вот она явилась. Во всеоружии и под покровом ночи.
Разувшись ещё за порогом, она кралась на цыпочках, затаив дыхание. Первым делом она аккуратно водрузила свечу на прикроватный стул и лишь после этого обратила взор на спящего.
Разувшись ещё за порогом, она кралась на цыпочках, затаив дыхание. Первым делом она аккуратно водрузила свечу на прикроватный стул и лишь после этого обратила взор на спящего.
Ночи стояли тёплые, поэтому укрывался Абель лишь тонкой простынёй, едва прикрывавшей живот. Ньютон без малейшего труда откинула край ткани, обнажив его домашние подштанники.
Ночи стояли тёплые, поэтому укрывался Абель лишь тонкой простынёй, едва прикрывавшей живот. Ньютон без малейшего труда откинула край ткани, обнажив его домашние подштанники.
Однако этого было мало. Попытайся она стянуть их, Абель тут же проснулся бы, похоронив все надежды на успешный опыт. К такому повороту великий физик подготовилась заранее, прихватив с собой портновские ножницы.
Однако этого было мало. Попытайся она стянуть их, Абель тут же проснулся бы, похоронив все надежды на успешный опыт. К такому повороту великий физик подготовилась заранее, прихватив с собой портновские ножницы.
Впрочем, торопиться она не стала. Сначала требовалось унять бешено колотящееся от волнения сердце и выровнять дыхание, чтобы случайным резким движением не потревожить чуткий сон подопытного.
Впрочем, торопиться она не стала. Сначала требовалось унять бешено колотящееся от волнения сердце и выровнять дыхание, чтобы случайным резким движением не потревожить чуткий сон подопытного.
«Вдох... выдох...»
«Вдох... выдох...»
Спустя пару минут волнение улеглось, пульс пришёл в норму, а пальцы, сжимающие кольца ножниц, обрели твёрдость и точность заправского хирурга.
Спустя пару минут волнение улеглось, пульс пришёл в норму, а пальцы, сжимающие кольца ножниц, обрели твёрдость и точность заправского хирурга.
Однако на пороге великого открытия Ньютон внезапно осознала одну критическую деталь. Испортить ткань — дело нехитрое, но как вернуть ей первозданный вид? Утром Абель сразу заметит неладное.
Однако на пороге великого открытия Ньютон внезапно осознала одну критическую деталь. Испортить ткань — дело нехитрое, но как вернуть ей первозданный вид? Утром Абель сразу заметит неладное.
«Что же делать? Неужели отступить? После того как я столько часов дожидалась, пока он уснёт?»
«Что же делать? Неужели отступить? После того как я столько часов дожидалась, пока он уснёт?»
«В крайнем случае... ну отшлёпает он меня по заднице. Подумаешь!»
«В крайнем случае... ну отшлёпает он меня по заднице. Подумаешь!»
Ньютон упрямо насупилась и занесла ножницы над тканью. Действуя с предельной осторожностью, она принялась вырезать неровный лоскут прямо напротив заветного места.
Ньютон упрямо насупилась и занесла ножницы над тканью. Действуя с предельной осторожностью, она принялась вырезать неровный лоскут прямо напротив заветного места.
Задача не представляла для неё никакой сложности. Для человека, за плечами которого были десятки препарированных рыб и птиц, это было детской забавой. Ювелирным движением, ни на миг не потревожив сна Абеля, она проделала в подштанниках внушительную прореху и отбросила отрезанный кругляк ткани в сторону.
Задача не представляла для неё никакой сложности. Для человека, за плечами которого были десятки препарированных рыб и птиц, это было детской забавой. Ювелирным движением, ни на миг не потревожив сна Абеля, она проделала в подштанниках внушительную прореху и отбросила отрезанный кругляк ткани в сторону.
Стоило лоскуту ткани упасть, как взору Ньютон открылось нечто неописуемое. Там, в полумраке, дремало тёмное, сморщенное и пугающе огромное существо, похожее на какого-то инопланетного червя.
Стоило лоскуту ткани упасть, как взору Ньютон открылось нечто неописуемое. Там, в полумраке, дремало тёмное, сморщенное и пугающе огромное существо, похожее на какого-то инопланетного червя.
— Ох!.. — Ньютон не удержалась от невольного вскрика, но тут же в ужасе зажала рот ладонью и замерла, во все глаза глядя на лицо Абеля.
— Ох!.. — Ньютон не удержалась от невольного вскрика, но тут же в ужасе зажала рот ладонью и замерла, во все глаза глядя на лицо Абеля.
Но тот спал беспробудным сном. Ему лишь почудилось, будто в комнате поднялся лёгкий сквозняк и стало чуточку прохладно, отчего он слегка пошевелился во сне.
Но тот спал беспробудным сном. Ему лишь почудилось, будто в комнате поднялся лёгкий сквозняк и стало чуточку прохладно, отчего он слегка пошевелился во сне.
Кое-как переведя дух, Ньютон придвинулась ближе и при слабом мерцании свечи принялась пристально разглядывать цель своего визита — это загадочное плотское чудище.
Кое-как переведя дух, Ньютон придвинулась ближе и при слабом мерцании свечи принялась пристально разглядывать цель своего визита — это загадочное плотское чудище.
Оно выглядело невероятно нелепым, сморщенным и неестественно огромным.
Оно выглядело невероятно нелепым, сморщенным и неестественно огромным.
«И этой штукой мужчины делают детей?.. Но почему оно такое гигантское? В той книге утверждалось, будто этот орган должен проникать внутрь женщины... Но как?! Оно же туда чисто физически не поместится!»
«И этой штукой мужчины делают детей?.. Но почему оно такое гигантское? В той книге утверждалось, будто этот орган должен проникать внутрь женщины... Но как?! Оно же туда чисто физически не поместится!»
Лицо Ньютон вспыхнуло пунцовым цветом. Она невольно примерила эти габариты на себя — нет, решительно невозможно! Ни под каким предлогом!
Лицо Ньютон вспыхнуло пунцовым цветом. Она невольно примерила эти габариты на себя — нет, решительно невозможно! Ни под каким предлогом!
«Определённо, автор того медицинского трактата — бессовестный лжец и шарлатан. Завтра же найду эту книгу в библиотеке и сожгу!»
«Определённо, автор того медицинского трактата — бессовестный лжец и шарлатан. Завтра же найду эту книгу в библиотеке и сожгу!»
Покончив с визуальным осмотром, она приготовилась к измерениям. Мисс Ньютон уверяла себя, что явилась сюда исключительно ради науки, а не из праздного девичьего любопытства. Во всяком случае, сама она свято в это верила.
Покончив с визуальным осмотром, она приготовилась к измерениям. Мисс Ньютон уверяла себя, что явилась сюда исключительно ради науки, а не из праздного девичьего любопытства. Во всяком случае, сама она свято в это верила.
Однако стоило ей приложить измерительную ленту к податливой плоти, как её крохотные пальчики случайно задели спящего «червя». Брезгливо поморщившись, она поспешила отдёрнуть руку и мелко затрясла ладонью, словно испачкалась.
Однако стоило ей приложить измерительную ленту к податливой плоти, как её крохотные пальчики случайно задели спящего «червя». Брезгливо поморщившись, она поспешила отдёрнуть руку и мелко затрясла ладонью, словно испачкалась.
И в этот момент произошло нечто совершенно невообразимое. Безжизненное и сморщенное плотское чудище вдруг зашевелилось, наливаясь упругой силой, и начало медленно подниматься. Оно росло буквально на глазах, разбухая и вытягиваясь кверху. Если до этого его вид можно было назвать просто уродливым, то теперь оно выглядело по-настоящему грозно и устрашающе.
И в этот момент произошло нечто совершенно невообразимое. Безжизненное и сморщенное плотское чудище вдруг зашевелилось, наливаясь упругой силой, и начало медленно подниматься. Оно росло буквально на глазах, разбухая и вытягиваясь кверху. Если до этого его вид можно было назвать просто уродливым, то теперь оно выглядело по-настоящему грозно и устрашающе.
!!!
!!!
Ньютон отшатнулась, едва не повалившись навзничь на пол от дикого испуга.
Ньютон отшатнулась, едва не повалившись навзничь на пол от дикого испуга.
Оправившись от первого шока, она мгновенно растеряла весь свой научный пыл. Схватив ножницы и свечу, девчонка пулей вылетела из спальни, позабыв о всяких измерениях. Больше всего на свете она сейчас боялась, что это грозное чудовище продолжит расти дальше.
Оправившись от первого шока, она мгновенно растеряла весь свой научный пыл. Схватив ножницы и свечу, девчонка пулей вылетела из спальни, позабыв о всяких измерениях. Больше всего на свете она сейчас боялась, что это грозное чудовище продолжит расти дальше.

Комментарии

Загрузка...