Чэнь Сяомао расплылся в довольной ухмылке.
Чэнь Сяомао расплылся в довольной ухмылке.
— Ого-го! — В его голосе зазвенел азарт человека, жаждущего ещё большего зрелища. — Охотник-таки вылез на свет? — Его взгляд на мгновение замер на Гу Бэйчэне, а затем перескочил на одиннадцатый номер, Чжоу Цзыюэ: — Господин Прорицатель, проверь-ка ты сегодня ночью номер один. — Он ткнул пальцем в сторону Шэнь Чжии.
— Ого-го! — В его голосе зазвенел азарт человека, жаждущего ещё большего зрелища. — Охотник-таки вылез на свет? — Его взгляд на мгновение замер на Гу Бэйчэне, а затем перескочил на одиннадцатый номер, Чжоу Цзыюэ: — Господин Прорицатель, проверь-ка ты сегодня ночью номер один. — Он ткнул пальцем в сторону Шэнь Чжии.
Шэнь Чжии поправила круглые очки в серебряной оправе, и на её пухленьком личике отобразилось крайнее недоумение: «Почему опять я?!»
Шэнь Чжии поправила круглые очки в серебряной оправе, и на её пухленьком личике отобразилось крайнее недоумение: «Почему опять я?!»
— Во время шерифской гонки мне казалось, что первая похожа на волчицу, но в этом круге... — Кэт покрутил головой, отчего его очки в чёрной оправе забавно съехали, — я так больше не считаю. — Он развёл руками: — Почему? Да потому что игрок Шэнь Чжии — это сплошная ходячая случайность! Её фирменное «ой, я ничего не понимаю», которым она пользовалась в отборочных, подставило кучу народа, все это прекрасно помнят. Но в этом круге она намертво встала на сторону одиннадцатого и даже помогла ему обосновать порядок выступлений. Честно говоря, мне не совсем понятна такая резкая перемена. Так что поди и проверь её! Окажется проверенной мирной — пусть и дальше радуется своей невероятной удаче. А окажется волком — значит, фарт закончился и она срезалась прямо за столом Рагнарёка.
— Во время шерифской гонки мне казалось, что первая похожа на волчицу, но в этом круге... — Кэт покрутил головой, отчего его очки в чёрной оправе забавно съехали, — я так больше не считаю. — Он развёл руками: — Почему? Да потому что игрок Шэнь Чжии — это сплошная ходячая случайность! Её фирменное «ой, я ничего не понимаю», которым она пользовалась в отборочных, подставило кучу народа, все это прекрасно помнят. Но в этом круге она намертво встала на сторону одиннадцатого и даже помогла ему обосновать порядок выступлений. Честно говоря, мне не совсем понятна такая резкая перемена. Так что поди и проверь её! Окажется проверенной мирной — пусть и дальше радуется своей невероятной удаче. А окажется волком — значит, фарт закончился и она срезалась прямо за столом Рагнарёка.
Смягчив ухмылку, Кэт перевёл взгляд с Шэнь Чжии на двенадцатый номер, на Фан Сяна, и выражение его лица стало предельно серьёзным:
Смягчив ухмылку, Кэт перевёл взгляд с Шэнь Чжии на двенадцатый номер, на Фан Сяна, и выражение его лица стало предельно серьёзным:
— А вот двенадцатый — железный волк. С той логикой, которую ты выдал, ты можешь быть только волком.
— А вот двенадцатый — железный волк. С той логикой, которую ты выдал, ты можешь быть только волком.
Фан Сян нахмурился и сжал губы, явно намереваясь возразить.
Фан Сян нахмурился и сжал губы, явно намереваясь возразить.
— Ты что это делаешь? Пытаешься угадать волчью тактику? — повысил голос Кэт. — Ты утверждаешь, будто девятый не может быть Горгульей, потому что Горгулья, найдя Прорицателя, ни за что не станет вскрываться сама — слишком велик риск, да и рядовые волки могут её не признать и тоже вскрыться, отправив всех троих на вылет... Это что за лекция?! Ты учишь волков, как им играть в «Оборотня»?! — Он с силой стукнул пальцами по столешнице. — Разве волчью тактику можно предугадать?! Горгулья играет так, как ей заблагорассудится: захочет — вскроется, захочет — затаится! Пытаться доказать, что девятый — не Горгулья, через шаблон «как должна поступать Горгулья» — изначально в корне неверная логика. Ты — не Горгулья, и ты не можешь знать, что у неё в голове!
— Ты что это делаешь? Пытаешься угадать волчью тактику? — повысил голос Кэт. — Ты утверждаешь, будто девятый не может быть Горгульей, потому что Горгулья, найдя Прорицателя, ни за что не станет вскрываться сама — слишком велик риск, да и рядовые волки могут её не признать и тоже вскрыться, отправив всех троих на вылет... Это что за лекция?! Ты учишь волков, как им играть в «Оборотня»?! — Он с силой стукнул пальцами по столешнице. — Разве волчью тактику можно предугадать?! Горгулья играет так, как ей заблагорассудится: захочет — вскроется, захочет — затаится! Пытаться доказать, что девятый — не Горгулья, через шаблон «как должна поступать Горгулья» — изначально в корне неверная логика. Ты — не Горгулья, и ты не можешь знать, что у неё в голове!
Кэт снова развёл руками:
Кэт снова развёл руками:
— Посему твоя речь — типичная речь волка. Настоящий Мирный никогда не станет выбирать сторону таким образом! Мирный встаёт за Прорицателем потому, что видит его истинную позицию и замечает промахи волков. А ты поддерживаешь девятого только потому, что решил, будто он не может быть Горгульей! Что это за аргумент такой? Это притянутая за уши ахинея!
— Посему твоя речь — типичная речь волка. Настоящий Мирный никогда не станет выбирать сторону таким образом! Мирный встаёт за Прорицателем потому, что видит его истинную позицию и замечает промахи волков. А ты поддерживаешь девятого только потому, что решил, будто он не может быть Горгульей! Что это за аргумент такой? Это притянутая за уши ахинея!
Он отвёл взгляд от Фан Сяна и обвёл взором весь стол. Затем его ухмылка изменилась, приобретя таинственный, хитрый оттенок.
Он отвёл взгляд от Фан Сяна и обвёл взором весь стол. Затем его ухмылка изменилась, приобретя таинственный, хитрый оттенок.
— Во время шерифской гонки я сказал, что я простой Мирный, верно? — лукаво протянул он. — Так вот, теперь я отказываюсь от этих слов. — Кэт подался вперёд, положив ладони на стол. — Поглядите сами: даже Гу Бэйчэнь вылез в Охотники! Зачем мне тогда шифроваться? Смысла прятать карту больше нет. — Кэт глубоко вдохнул, словно собираясь с силами: — Я — Ведьма. Одиннадцатый — спасённый мной игрок. Одиннадцатый — Прорицатель, спасённый Ведьмой!
— Во время шерифской гонки я сказал, что я простой Мирный, верно? — лукаво протянул он. — Так вот, теперь я отказываюсь от этих слов. — Кэт подался вперёд, положив ладони на стол. — Поглядите сами: даже Гу Бэйчэнь вылез в Охотники! Зачем мне тогда шифроваться? Смысла прятать карту больше нет. — Кэт глубоко вдохнул, словно собираясь с силами: — Я — Ведьма. Одиннадцатый — спасённый мной игрок. Одиннадцатый — Прорицатель, спасённый Ведьмой!
Реакция Старины К была молниеносной. Его вопль вырвался из динамиков буквально одновременно с последним словом Кэта:
Реакция Старины К была молниеносной. Его вопль вырвался из динамиков буквально одновременно с последним словом Кэта:
— Ведьма?! Номер четыре, Чэнь Сяомао, вскрывается Ведьмой?! — Комментатор так взмахнул рукой, что чуть не выронил микрофон. — Дорогие зрители! Кэт-гэ объявил себя Ведьмой! И он называет спасённого... номер одиннадцать, Чжоу Цзыюэ! Он говорит, что одиннадцатый — Прорицатель, спасённый Ведьмой! Если Кэт-гэ — настоящая Ведьма, то статус одиннадцатого неоспорим! Прорицатель, вытащенный из лап смерти! Ведьма своими глазами видела, как он пережил ночную атаку! Кто посмеет оспорить статус такого Прорицателя?! Да никто!
— Ведьма?! Номер четыре, Чэнь Сяомао, вскрывается Ведьмой?! — Комментатор так взмахнул рукой, что чуть не выронил микрофон. — Дорогие зрители! Кэт-гэ объявил себя Ведьмой! И он называет спасённого... номер одиннадцать, Чжоу Цзыюэ! Он говорит, что одиннадцатый — Прорицатель, спасённый Ведьмой! Если Кэт-гэ — настоящая Ведьма, то статус одиннадцатого неоспорим! Прорицатель, вытащенный из лап смерти! Ведьма своими глазами видела, как он пережил ночную атаку! Кто посмеет оспорить статус такого Прорицателя?! Да никто!
Зал снова взорвался:
Зал снова взорвался:
— Ведьма?! Кэт-гэ — Ведьма?!
— Ведьма?! Кэт-гэ — Ведьма?!
— Прорицатель, спасённый Ведьмой! Одиннадцатый железно чист! Значит, девятый — стопроцентный волк!
— Прорицатель, спасённый Ведьмой! Одиннадцатый железно чист! Значит, девятый — стопроцентный волк!
— Кэт-гэ — просто лучший!
— Кэт-гэ — просто лучший!
Су Мо откинулся на спинку кресла с прежним невозмутимым видом. Однако если бы кто-то посмотрел на него вплотную, то заметил бы, как его зрачки на долю секунды сузились, точно объектив фотоаппарата, меняющий фокус.
Су Мо откинулся на спинку кресла с прежним невозмутимым видом. Однако если бы кто-то посмотрел на него вплотную, то заметил бы, как его зрачки на долю секунды сузились, точно объектив фотоаппарата, меняющий фокус.
«Ещё один брехун».
«Ещё один брехун».
Его взгляд на мгновение замер на Кэте.
Его взгляд на мгновение замер на Кэте.
В первую ночь жертвой волков стал сам четвёртый номер. Когда наступила ночь, шестая, Е Ланьсинь, указала пальцем именно на четвёртого. Су Мо согласился, а Чэнь Дашэн поддержал выбор. Спасительное зелье Ведьмы той ночью было потрачено на четвёрку. Именно четвёртый номер — настоящий спасённый игрок!
В первую ночь жертвой волков стал сам четвёртый номер. Когда наступила ночь, шестая, Е Ланьсинь, указала пальцем именно на четвёртого. Су Мо согласился, а Чэнь Дашэн поддержал выбор. Спасительное зелье Ведьмы той ночью было потрачено на четвёрку. Именно четвёртый номер — настоящий спасённый игрок!
А Ведьма не может спасти саму себя. Если бы Чэнь Сяомао действительно был Ведьмой, став жертвой ночного нападения, он просто не смог бы себя исцелить.
А Ведьма не может спасти саму себя. Если бы Чэнь Сяомао действительно был Ведьмой, став жертвой ночного нападения, он просто не смог бы себя исцелить.
Выступление Чэнь Сяомао продолжалось. Вдруг он не выдержал и хохотнул — так смеётся озорник, чья проказа только что увенчалась успехом. За очками в чёрной оправе его глаза сжались в две узкие полулуны, плечи затряслись, и он заходился от смеха, чуть не опрокинув стоявший перед ним стакан с водой.
Выступление Чэнь Сяомао продолжалось. Вдруг он не выдержал и хохотнул — так смеётся озорник, чья проказа только что увенчалась успехом. За очками в чёрной оправе его глаза сжались в две узкие полулуны, плечи затряслись, и он заходился от смеха, чуть не опрокинув стоявший перед ним стакан с водой.
— Ха-ха-ха-ха!.. — Его беспечный, заразительный хохот эхом разнёсся по всей студии. — Да шучу я! — Он шутливо вскинул руки в знаке капитуляции. — Никакая я не Ведьма!
— Ха-ха-ха-ха!.. — Его беспечный, заразительный хохот эхом разнёсся по всей студии. — Да шучу я! — Он шутливо вскинул руки в знаке капитуляции. — Никакая я не Ведьма!
Воздух в зале снова разрядился. На трибунах серебристо-волосый парень секунду просидел в ступоре, а затем с размаху хлопнул по подлокотнику и загрохотал:
Воздух в зале снова разрядился. На трибунах серебристо-волосый парень секунду просидел в ступоре, а затем с размаху хлопнул по подлокотнику и загрохотал:
— Чёрт возьми!.. Я ведь почти поверил! Он с таким серьёзным лицом говорил про спасённого одиннадцатого!
— Чёрт возьми!.. Я ведь почти поверил! Он с таким серьёзным лицом говорил про спасённого одиннадцатого!
— Кэт-гэ, ну ты и тролль!
— Кэт-гэ, ну ты и тролль!
Девушка с плакатом, только что с досады опустившая его, подпрыгнула на месте, одновременно смеясь и сердясь:
Девушка с плакатом, только что с досады опустившая его, подпрыгнула на месте, одновременно смеясь и сердясь:
— Я уже плакат выбросить успела! А он говорит, что это шутка!
— Я уже плакат выбросить успела! А он говорит, что это шутка!
Голос Старины К вклинился сквозь хохот зала — в нём слышалась смесь наигранной обиды и искреннего восхищения:
Голос Старины К вклинился сквозь хохот зала — в нём слышалась смесь наигранной обиды и искреннего восхищения:
— Номер четыре, Чэнь Сяомао, не Ведьма! Он сказал, что это шутка! — Комментатор махнул рукой, не зная, плакать или смеяться. — Дорогие друзья, в этом весь Кэт-гэ... Вы никогда не угадаете, говорит он всерьёз или просто рофлит!
— Номер четыре, Чэнь Сяомао, не Ведьма! Он сказал, что это шутка! — Комментатор махнул рукой, не зная, плакать или смеяться. — Дорогие друзья, в этом весь Кэт-гэ... Вы никогда не угадаете, говорит он всерьёз или просто рофлит!
На экране Кэт подождал, пока гул на трибунах слегка утихнет, и продолжил, чуть умерив улыбку:
На экране Кэт подождал, пока гул на трибунах слегка утихнет, и продолжил, чуть умерив улыбку:
— Вообще-то я действительно хотел притвориться Ведьмой, — произнёс он уже более серьёзно, похлопав ресницами за стёклами очков. — А знаете почему? Я боялся, что восьмой в самом конце круга нацепит на себя плащ Ведьмы. Посудите сами: восьмой получил от одиннадцатого прямую волчью метку. Выступая последним, он ради спасения шкуры просто обязан вскрыться какой-то ролью. Что ему остаётся? Роль Охотника уже забрал Гу Бэйчэнь, так что остаётся одна Ведьма! Вот я и подумал: вскроюсь-ка я Ведьмой первым, умыкну её «одёжку», чтобы восьмому просто нечего было на себя натянуть.
— Вообще-то я действительно хотел притвориться Ведьмой, — произнёс он уже более серьёзно, похлопав ресницами за стёклами очков. — А знаете почему? Я боялся, что восьмой в самом конце круга нацепит на себя плащ Ведьмы. Посудите сами: восьмой получил от одиннадцатого прямую волчью метку. Выступая последним, он ради спасения шкуры просто обязан вскрыться какой-то ролью. Что ему остаётся? Роль Охотника уже забрал Гу Бэйчэнь, так что остаётся одна Ведьма! Вот я и подумал: вскроюсь-ка я Ведьмой первым, умыкну её «одёжку», чтобы восьмому просто нечего было на себя натянуть.
Он опять беспомощно развёл руками:
Он опять беспомощно развёл руками:
— Но потом пораскинул мозгами... да ну его! Волки-то ведь тоже не дураки. — Он постучал пальцем по виску. — Я ведь не знаю, на кого ночью напали волки. Из двенадцати игроков шансы угадать жертву ничтожно малы. И если я ошибусь со спасённым, настоящая Ведьма мигом поймёт, что я самозванец. А что, если она со зла влепит мне ночью яд?! Я ведь не провидец, чтобы угадывать жертв. Подумал-подумал и решил: ну его от греха подальше, не стоит так рисковать.
— Но потом пораскинул мозгами... да ну его! Волки-то ведь тоже не дураки. — Он постучал пальцем по виску. — Я ведь не знаю, на кого ночью напали волки. Из двенадцати игроков шансы угадать жертву ничтожно малы. И если я ошибусь со спасённым, настоящая Ведьма мигом поймёт, что я самозванец. А что, если она со зла влепит мне ночью яд?! Я ведь не провидец, чтобы угадывать жертв. Подумал-подумал и решил: ну его от греха подальше, не стоит так рисковать.
Кэт уложил руки на колени и со спокойной душой откинулся назад:
Кэт уложил руки на колени и со спокойной душой откинулся назад:
— Так что останусь-ка я обычным Мирным! Говорить мне больше особо не о чем. Всё, что хотел, я уже выложил во время шерифской гонки, так что теперь просто понаблюдаю со стороны.
— Так что останусь-ка я обычным Мирным! Говорить мне больше особо не о чем. Всё, что хотел, я уже выложил во время шерифской гонки, так что теперь просто понаблюдаю со стороны.
Его взгляд на миг задержался на Гу Бэйчэне, скользнул по Чжоу Цзыюэ под номером одиннадцать и обвёл остальных игроков:
Его взгляд на миг задержался на Гу Бэйчэне, скользнул по Чжоу Цзыюэ под номером одиннадцать и обвёл остальных игроков:
— Голосуем вместе с Прорицателем против волков, помогаем третьему номеру — Охотнику — выбить нечисть, и дело в шляпе!
— Голосуем вместе с Прорицателем против волков, помогаем третьему номеру — Охотнику — выбить нечисть, и дело в шляпе!
Он поднял руку, сложив пальцы в знаке «ОК»:
Он поднял руку, сложив пальцы в знаке «ОК»:
— Передаю ход.
— Передаю ход.

Комментарии

Загрузка...