Прошагав дней пять или шесть, путники едва преодолели сотню ли. Для девушки Яо Сыюэ это был первый в жизни столь долгий уход из дома, поэтому диковинным казалось абсолютно всё: на каждые три шага приходилось три остановки. К тому же все они были молоды, а юношеской беспечности избежать трудно, поэтому за всю дорогу в них не чувствовалось ни малейшей тяжести от лежащей на плечах важной задачи — скорее, они походили на отпрысков знатных семейств, выбравшихся на прогулку полюбоваться пейзажами.
В этот вечер они добрались до постоялого двора, заказали целый стол яств и кувшин доброго вина. Чжан Цинлан тогда не удержался от вздоха, заметив в разговоре с Чжаном Анем, как же всё-таки здорово родиться в благородной семье — и деньги водятся, и путешествовать в компании аристократов одно удовольствие, тратиться вовсе не нужно. И впрямь: все расходы за последние дни полностью взял на себя Фу Юньчжоу, так что Чжан Ань и Чжан Цинлан с каждым днём смотрели на него всё с большим одобрением, попутно начиная понимать, почему господин Кун велел этим брату и сестре сопровождать их в пути. Какая мудрость!
Трое подняли чаши и пригубили вина, после чего Чжан Ань произнёс:
— Начиная с завтрашнего дня, давайте-ка поднажмём с дорогой. При такой скорости мы до Сто Тысяч Гор доберёмся лишь после дождичка в четверг. Не забывайте, у нас вообще-то есть поручение, мы ведь не на прогулку сюда заявились.
— Ничего страшного, побудем здесь ещё пару дней, а если совсем припрёт — просто полетим на мечах, — Яо Сыюэ ещё не наигралась.
— Господин Кун сказал — лететь нельзя, — Чжан Цинлан бросил на неё взгляд.
— Это ещё почему?
Чжан Ань и Чжан Цинлан одновременно покачали головами.
— Ладно, сегодня вечером все как следует отдохните, а завтра поспешим. Последние дни мы и правда расслабились, — стоило Фу Юньчжоу произнести это, как никто возражать не стал.
Яо Сыюэ пораньше наелась и отправилась спать, заявив, что за эти дни изрядно устала от развлечений и намерена выспаться как следует. Трое же остались внизу — пить вино и болтать. За минувшие дни они неплохо свыклись друг с другом, и в непринуждённой беседе исчезли последние следы настороженности. Заметив, что Яо Сыюэ ушла, Чжан Цинлан подался ближе к Фу Юньчжоу и вполголоса спросил:
— Брат Фу, у меня уже несколько дней на душе вертится один вопрос.
— Спрашивай.
Чжан Цинлан наклонил голову ещё ниже. Чжан Ань, опасаясь, что пропустит хоть слово, тоже придвинулся вплотную:
— Раз ты носишь фамилию Фу, значит, мать Минъюэ, судя по всему, тоже была из Фу. А её отец — из семьи Су, у него-то точно фамилия Су.Почему же тогда сама она носит фамилию Яо?
Чжан Аня этот вопрос тоже жутко интриговал, и оба они навострили уши, ожидая ответа.
Выслушав Чжан Цинлана, Фу Юньчжоу слегка откинулся назад и с абсолютно невозмутимым видом произнёс:
— О, об этом? Понятия не имею.
Ответ прозвучал коротко и чётко. Однако в ответ Фу Юньчжоу встретил лишь недоверчивые, чуть брезгливые взгляды.
Усмехнувшись их реакции, Фу Юньчжоу добавил:
— Насчёт этого я и вправду ничего не знаю, но кое-что другое мне ведомо.
— Выкладывай.
Фу Юньчжоу взял чашу и сделал маленький глоток:
— Так вот, отец Минъюэ — из семьи Су, а мать — из Фу. А носит она другую фамилию потому, что мой дядя подобрал её на дороге.
Едва эти слова слетели с его губ, Чжан Цинлан и Чжан Ань едва заметно отпрянули назад. Фу Юньчжоу не обратил на это внимания и продолжил:
— Я ведь и сам знаю лишь то, что отец рассказывал. Я же едва ли старше Минъюэ, событий раннего детства совсем не помню. Отец говорил, что дядя подобрал её как-то раз по дороге домой. Нашли её в аккурат пятнадцатого числа, когда луна на небе стояла большая и круглая. Дядя заметил малышку лишь благодаря лунному свету, отсюда и пошло её детское прозвище — Минъюэ. Минъюэ с самого детства росла доброй, умной и проворной, разве что немного озорной. В семье Су её все обожали и баловали, оттого и нравы у неё такие легкомысленные. Впрочем, вы и сами наверняка заметили: кроме жажды развлечений, за душой у неё ничего нет.
Имя Минъюэ использовалось много лет, и лишь позже появилось другое — Яо Сыюэ. Сыюэ ей дал глава клана Су. Изначально её должны были звать Су Сыюэ, но мой дядя упёрся и наотрез отказался, настояв именно на Яо Сыюэ. Почему так вышло — я уже не знаю, но по сей день её зовут Яо Сыюэ. Фу Юньчжоу развёл руками, показывая, что выдал всё, что ему было известно.
Чжан Цинлан молча взял чашу, понюхал её у самого носа и, уже намереваясь сделать глоток, так и замер с закрытым ртом. Он опустил чашу на стол и произнёс:
— Что-то я пристал, пойду-ка наверх спать.
Фу Юньчжоу собирался было что-то добавить, но взгляд Чжан Аня остановил его. Когда Чжан Цинлан тоже скрылся наверху, Фу Юньчжоу озадаченно посмотрел на Чжан Аня и переспросил:
— Это ещё что? — он кивнул в сторону лестницы.
— Родители Алана умерли, когда он был совсем крохой. Его тянули тётушка да соседи по деревне... А позже его взял в ученики даос с Лунхушаня. Странствовать вместе мы начали только с прошлого года.
Фу Юньчжоу тяжело вздохнул, поднял чашу и произнёс:
— Пойдём-ка тоже отдохнём.
Чжан Ань поднял свою чашу, и они осушили их до дна.
На следующее утро четвёрка спозаранку тронулась в путь. На полдороги им встретились две повозки, перевозившие зерно. Яо Сыюэ заинтересовалась и подбежала поболтать с возничими. Вожак артели, увидев перед собой хорошенькую девушку, прогонять её не стал, и вскоре обе компании уже вовсю общались как старые знакомые. Вскоре Яо Сыюэ и вовсе забралась в повозку и теперь ехала верхом на поклаже, с гордым видом поглядывая на трёх спутников, шагавших следом по пыльной дороге.
— Алан, мы уже полдня на ногах, не хочешь глотнуть воды? — поинтересовался Фу Юньчжоу.
Услышав это обращение, Чжан Цинлан скривил уголки рта и бросил:
— Не нужно, я ещё не хочу пить.
К тому, что его называют Аланом, он привыкнуть никак не мог. Яо Сыюэ как раз заметила гримасу на лице Чжан Цинлана и, решив подлить масла в огонь, тоже звонко окликнула его:
— Алан!
Тот ожидаемо одарил её выразительным взглядом исподлобья. Но Яо Сыюэ и не думала угомониться — повторила оклик ещё раз, после чего заливисто рассмеялась сама над собой.
Уголки губ Чжана Аня, только что приподнявшиеся в улыбке, тут же опустились от точно такого же обращения — маленького Аня. Он слишком живо прочувствовал всё на собственной шкуре.
Пока они так шли, весело переговариваясь и сопровождая повозки, дорога неожиданно сделала крутой изгиб, после чего темп движения заметно упал. Приглядевшись, Чжан Ань понял в чём дело: путь преградила банда каких-то людей. Возничий, поняв, что уйти не удастся, напустил на себя храбрость и двинулся навстречу, хотя страха в душе было не так уж много — в конце концов, репутация у этих разбойников дурной не слыла, промышляли они среди бедняков, а с людьми попроще всегда можно было договориться и разойтись с миром. Вот только оставалось вопросом, улыбнётся ли такая же удача тем четверым позади.
Чжан Ань с лёгкой усмешкой бросил:
— Ого, Алан, похоже, твои коллеги объявились.
Чжан Цинлан оставил реплику без внимания, да и сам не придавал этому особого значения: с горсткой каких-то мелких разбойников они при желании расправились бы одной левой.
Заметив старшего главаря бандформирования с Бараньих Копыт, возничий тут же почтительно подбежал ближе и дрожащим голосом осведомился:
— Уважаемый главный главарь Хэ, позвольте узнать...
В этот момент из-за спины главаря вышел человек и перебил его:
— Не бойтесь, мы как раз вас и ждали.
Лицо возничего мгновенно вытянулось. И это называется не бойтесь?!
— Сразу объяснимся: грабить вас никто не собирается. Просто нашему главарю поручили передать просьбу — пожалуйте с нами на гору. Ведите себя смирно, и наш главарь пообещал, что вы и ваши повозки останетесь в полной сохранности. Придётся лишь потратить немного времени.
Возничий напустил на себя храбрость и переспросил:
— Осмелюсь спросить, по чьему же поручению, почтенный старший?
Тот сперва покосился на главаря, а затем выпалил:
— Храм Белого Дракона знаете?
Возничий кивнул.
— Ну так хватит пустых слов, пошли.
Остальные тоже расслышали каждое слово. Всем было прекрасно известно, что монахи из Храма Белого Дракона славятся чистейшим милосердием и вечно спускаются с гор помогать простому люду. С чего бы им вдруг вступать в сговор с разбойниками и отбирать чужое зерно? Неужели монахи и сами голодают? Впрочем, камень с их сердец всё же свалился наполовину: много ли съедят два монаха? Если и вправду нуждаются, поделиться — не проблема, лишь бы не отобрали всё зерно подчистую, ведь это была спасительная для их деревни провизия.
Услышав всю эту историю от начала до конца, Чжан Ань и остальные вовсе не планировали ввязываться в чужие дела, как вдруг Яо Сыюэ спрыгнула с повозки и во весь голос завопила:
— На гору!
От такого вопля все вокруг уставились на них так, будто перед ними предстала компания сумасшедших.
***
В горах Бараньих Копыт.
Хэ Лофу шагал по территории лагеря и, окликнув одного из подручных, поинтересовался:
— Где тот молодой монах? Я же привёл людей, как договаривались.
Слуга виновато улыбнулся и развел руками:
— Ушёл.
— Ушёл? Куда это ушёл?
— Сказал, вернулся в храм.
— И больше ничего не передал?
Тот покачал головой. Хэ Лофу так и замер на месте, подумав про себя: это что за шуточки? Людей тебе привели, а сам куда-то пропал. Он тут же отдал приказ:
— Ганцзы, сначала размести гостей, а потом дуй в Храм Белого Дракона к этому монаху, выясни, что за цирк он тут устраивает.
— Будет сделано, атаман!
Чжана Аня с товарищами отвели в отведённую для них комнату. Никакого напряжения от того, что их якобы насильно привели в логово бандитов, не было и в помине — мастерство и дерзость позволяли чувствовать себя вальяжно.
— Алан, — протянул Чжан Ань, — а банда-то у них пожиже нашей звучит. Бараньи Копыта... Что за название?
— Зато бараньи копыта очень вкусные, — возразила Яо Сыюэ. — Моя матушка такие готовила — пальчики оближешь! Кстати, если они будут притеснять тех крестьян, давайте им поможем.
— На вид они не похожи на головорезов, давай сначала разберёмся, что к чему, — предложил Чжан Ань.
— Поддерживаю Алана, — подшутил он же. — Он сам промышлял разбоем, в бандитах разбирается лучше всех и людей видит насквозь.
В этот момент дверь отворилась, и вошедший человек объявил:
— Четверо гостей, наш главарь приказал передать: вы свободны, можете спускаться с горы. Главарь также велел добавить, что подниматься сюда вам вообще-то было необязательно.
Сказав это, посыльный удалился.
Трое разом уставились на Яо Сыюэ. От таких взглядов она втянула голову в плечи:
— Вы чего на меня уставились? Отец говорил, что у него здесь есть давний приятель, который промышляет разбоем. Я изначально и не собиралась сюда заворачивать, но раз уж подвернулся случай, подумала — почему бы не заглянуть? Проверить, действительно ли этот человек — друг моего отца и есть ли у бандитов благородство духа, про которое батя рассказывал.
Чжан Цинлан издал протяжный звук, словно кто-то только что восстановил его доброе имя, и, взмахнув рукой, заявил:
— Ну раз так, заглянуть и впрямь стоило.
После этого он подошел к двери, высунул голову наружу и заорал во всю мочь:
— Эй, кто там! Позовите-ка сюда своего главаря!
Оставалось лишь гадать, услышал ли его кто-нибудь на улице.
Прошло немало времени, прежде чем Хэ Лофу действительно появился. Войдя в комнату, он бросил:
— Сегодняшние дела вас вообще никак не касались. Если больше вопросов нет, можете идти.
С этими словами он сделал приглашающий жест рукой, недвусмысленно выпроваживая незваных гостей.
Однако никто с места не сдвинулся, и в комнате повисла неловкая пауза. На самом деле все они ждали, пока заговорит Яо Сыюэ, но та, судя по всему, даже не осознавала этого, из-за чего обстановка стала совсем комичной. Видя, что девушка молчит, Фу Юньчжоу поспешил взять инициативу на себя:
— Садитесь, уважаемый главарь, мы хотели бы кое о чём расспросить, а потом сразу уйдём. — Сказав это, он многозначительно глянул на Яо Сыюэ, давая понять, что теперь её очередь.
Дождавшись, пока Хэ Лофу присядет, Яо Сыюэ немного подумала и произнесла:
— Меня зовут Яо Сыюэ.
Глаза Хэ Лофу чуть сузились. Яо Сыюэ? Кто это вообще такая? Мало того, что меня только что водил за нос какой-то сопливый монах, так теперь ещё и эта компания заявилась, решив надо мной посмеяться? Неужели они всерьёз думают, что со мной можно шутки шутить? Между прочим, я здесь полновластный горный атаман!
Поняв по его реакции, что имени её он не знает, девушка продолжила:
— А эти люди — мои друзья. Мой отец — Су Хоуу из клана Су в Городе Шэньчэн.
Хэ Лофу внезапно вздрогнул, словно в него ударила молния. Его тело мгновенно напряглось, и он уже не мог сдержать мелкую дрожь. Мужчина уставился на стоявшую перед ним девушку во все глаза, заставив остальных растерянно переглядываться. Лишь спустя пару мгновений Хэ Лофу совладал с собой и выдавил:
— Погодите немного...
Его голос слегка дрогал. С этими словами он резко поднялся и выбежал из комнаты.
— Тут что-то нечисто, — констатировал Фу Юньчжоу.
— И то верно, — кивнул Чжан Цинлан.
А Хэ Лофу тем временем в панике добежал до умывальника, зачерпнул полные ладони воды и принялся неистово плескать её на лицо, яростно тряся головой. Глаза его покраснели. Глядя на собственные дрожащие руки, он изо всех сил старался обуздать бушующие эмоции, чтобы никто не заметил его слабости.
Когда Хэ Лофу вернулся во второй раз, его внешний вид заставил путников испытать полное недоумение — в головах у всех промелькнула одна и та же мысль: да ладно, это ещё что за фокусы?
Атаман сменил одежду на совершенно новый наряд, тщательно расчесал волосы и завязал их заново. Но сильнее всего поражало другое: густая окладистая борода, которую он, судя по всему, носил долгие годы, бесследно исчезла. Лицо преобразилось до неузнаваемости, излучая бодрость, а шагал он теперь так легко, что за ним едва успевал ветер. Усевшись на прежнее место, он проговорил:
— Прошу прощения за недавнюю резкость. Яо Сыюэ... Какое прекрасное имя. Дорогая племянница, я ведь не ошибаюсь? Ты ведь наверняка слышала обо мне от своего отца и потому поднялась на гору, верно?
Яо Сыюэ смотрела на этого незнакомого прежде дядюшку, ощущая какую-то совершенно необъяснимую теплоту и близость.
Поскольку подниматься сюда они и впрямь не планировали, и всё вышло чистой случайностью, от такого вопроса ей стало немного неловко, но она всё же кивнула:
— Да, я слышала от отца. Он говорил, что у него здесь есть давний верный друг, который промышляет разбоем.
Теперь настала очередь Хэ Лофу смущаться. Поскребя в затылке, он неловко произнёс:
— Жизнь заставила... Но клянусь, твой дядя Хэ никогда в жизни не творил никаких чёрных дел!
— Отец говорил ровно то же самое.
— То-то же! Так, сегодня вы никуда не уйдёте. Я уже распорядился, пусть повара приготовят роскошный пир! Кстати... куда путь держите?
— Странствуем по свету, — гордо выпрямила спину Яо Сыюэ, подбадривая себя.
— Нынче времена неспокойные, берегите себя. И возвращайтесь домой пораньше.
Яо Сыюэ пренебрежительно скривила губы:
— Прямо как матушка — всё ворчишь и ворчишь.
Хэ Лофу шумно кашлянул.
— Отец рассказывал, что много лет назад ты жарил для него диких кроликов, и получалось невероятно вкусно. Я так хочу попробовать...
Глаза Хэ Лофу мгновенно засияли:
— Жареного кролика захотелось?
Яо Сыюэ энергично закивала.
— Сидите здесь, сейчас дядя Хэ покажет своё мастерство! — с этими словами он тут же упорхнул хлопотать.
Вскоре вернулся и Ганцзы. Отыскав Хэ Лофу, он выпалил:
— Главарь, тот старый монах передал, что всё в порядке, тех людей можно отпускать. И что это вообще значит, по-твоему? Не издевательство ли? Если бы не твоя дружба с ним, я бы... — Ганцзы отчаянно пытался отстоять справедливость за своего атамана.
Но мысли Хэ Лофу были уже совсем далеко. Рассеянно махнув рукой, он бросил:
— Ладно, раз так, пусть идут с миром.
Ганцзы уже развернулся, собираясь исполнить приказ, как вдруг услышал в спину:
— Постой, Ганцзы. Вели всем парням идти в горы ловить кроликов. Кто поймает больше всех — получит награду.
Ошеломленный столь странным указанием, Ганцзы только теперь обратил внимание на внешний вид Хэ Лофу и подумал, что сегодняшний день явно изобилует чертовщиной. С трудом веря собственным глазам, он вытаращился на атамана:
— Главарь, это ещё что за фокусы? Куда твоя борода делась?!
— Живо за работу! — рявкнул тот.
***
В комнате.
— Мне почему-то кажется, что этот дядька смотрит на меня с чересчур бурной радостью, аж не по себе становится, мурашки по коже, — Яо Сыюэ зябко передернула плечами.
— Я тоже чувствую, что тут что-то не так, — потёр подбородок Фу Юньчжоу. — Слишком неестественно, слишком страстно. Определенно, за этим скрывается что-то, чего мы не знаем.
— Эй, снаружи только что такой шум стоял, а теперь подозрительно тихо. Пойду-ка гляну, что там, — вызвался Чжан Цинлан.
Он вышел за дверь, но уже через пару минут вернулся обратно. Опустив веки и окинув всех троих беспристрастным взглядом, он молча встал у порога.
— Ну что там? — не выдержал Чжан Ань.
— Все на ловлю кроликов побежали.
Трое синхронно шумно втянули воздух.
— Слушайте, пока здесь никого нет, может, просто свалим? Мне от этой атмосферы не по себе, — поежился Фу Юньчжоу.
— Погодите. Мне кажется, у этого дядьки нет злых умыслов, просто он отвык от родственников и молодёжи, вот и разволновался при встрече, — вступился Чжан Ань.
— Я согласен с Аланом, — Чжан Цинлан снова уселся на прежнее место. — Он сам бывал разбойником, в этих делах разбирается лучше нас.
Не успело солнце зайти, как праздничный ужин был готов. Пятеро сидели за длинным столом и во все глаза пялились друг на друга. Хэ Лофу сиял от предвкушения, дожидаясь, пока гости возьмутся за палочки. Те же откровенно не понимали, с какого края подступиться: еды было неприлично много. На длинном столе не оставалось ни единого свободного сантиметра — сплошные яства: мясное и постное, овощи и фрукты, горные деликатесы и дичь на любой вкус. Более того, перед каждым стояло по целому аппетитному жареному кролику.
Чжан Ань сглотнул слюни, подумав, что ради такого застолья они, должно быть, вывернули наизнанку все запасы кладовой и всю округу распугали, либо же снова сбегали в набег на какое-нибудь богатое поместье. Впрочем, раз уж каждому положено по целому кролику, съесть-то они это всяко съедят.
Наконец тишину нарушил Фу Юньчжоу:
— Ну что, дядя Хэ, мы тогда не церемонимся? — с этими словами он отхватил увесистую кроличью ногу, отправил в рот, пару раз жувнул и с улыбкой закивал: — И правда вкусно! Ароматно!
Хэ Лофу расплылся в улыбке и засуетился:
— Ешьте, ешьте, давайте, налетайте!
— Дядя Хэ, а почему ты не уехал в Город Шэньчэн, а подался в разбойники? — между делом поинтересовалась Яо Сыюэ.
— Разве отец тебе не рассказывал?
Девушка покачала головой.
— Я и сам не горел желанием разбойничать. Сначала нужда заставила, а теперь... остался один как перст, никаких забот. Вот и живу тут с парнями кое-как. Хотя какое мы бандиты? На самом деле всё не так однозначно. Можете при случае расспросить окрестных крестьян — мы их пальцем не тронули.
— Все идут на гору от безысходности, лишь бы выжить, — вставил Чжан Цинлан.
— О, а этот твой друг дело говорит! — Хэ Лофу всецело разделял его мнение.
— Он в своё время тоже в разбойниках ходил, так что прекрасно всё понимает, я ни капли не сомневаюсь, — тотчас заложил друга Чжан Ань.
Хэ Лофу с любопытством перевел взгляд:
— Вот как? Для столь юных лет у тебя, братец, богатая биография.
— Да нет, просто тогда выдалось свободное время, помог навести порядок, — с натянутой улыбкой процедил Чжан Цинлан.
Видя, что продолжать эту тему тот не намерен, Фу Юньчжоу сменил пластинку:
— Дядя Хэ, а что за история с теми монахами, когда мы поднимались на гору?
Яо Сыюэ тоже подняла голову:
— Точно! Здесь что, ещё и монахи водятся?
Хэ Лофу ухмыльнулся и пояснил:
— Монахи-то есть, только не из нашего лагеря. Их обитель прячется глубоко в горах. Я с ними кое в чём пересекаюсь. Тот старый монах — престранный тип, вечно несёт какую-то околесицу, ничего не поймёшь. Но человек на самом деле хороший. Вот и сегодня — пришёл его ученик и попросил помочь провернуть одно дело на дороге, так я вас и встретил. Если подумать, я ещё должен сказать спасибо тому старому монаху.
— Добрый монах, который грабит дороги?
— Самим смешно. Такое впервые. А расспрашивать старика я не стал — всё равно толку ноль, ничего путёвого не скажет. В общем, теперь всё улажено, а тех крестьян, что шли с вами, я уже отпустил восвояси.
— Ну и загадочный же народ, — покачал головой Чжан Ань.
— И не говорите. Если хотите, завтра могу проводить вас в Храм Белого Дракона. У того старого монаха и впрямь кое-какие способности имеются.
— С удовольствием! — захлопала в ладоши Яо Сыюэ — в храмах ей бывать ещё не доводилось.
— Договорились, завтра чуть свет выдвигаемся в горы. А теперь хорош языками чесать, налегайте на еду!
***
Ранним утром следующего дня четвёрка сидела за столом, погруженная в глубокие раздумья перед четырьмя дымящимися тушками жареных кроликов и мисками с редкой рисовой кашей.
Чжан Цинлан постучал палочками по краю стола и произнес:
— Я вчера навел справки. Местные парни нанялись к нему сравнительно недавно, а жена у дяди Хэ умерла много лет назад, детей у них не было, и до сих пор он живёт бобылем.
— Видимо, столько лет ни родных, ни близких, а тут при виде ребёнка старого друга человека просто накрыло эмоциями, — добавил Чжан Ань.
— Ну так давайте есть, негоже добро переводить раз человек так старался, — Фу Юньчжоу первым взял палочки.
А Яо Сыюэ добавила:
— Но кролики у него всё-таки и правда отменные!
Проведя в раздумьях ночь, Лю Ган тоже во всём разобрался. Сегодня он подорвался ни свет ни заря, как следует принарядился и даже сбрил бороду, подражая главарю. Правда, потом всё равно выслушал от Хэ Лофу немало насмешек. Сейчас Лю Ган стоял во дворе в ожидании молодых гостей, думая про себя, что старый монах из Белого Дракона — человек всё-таки стоящий, не зря столько лет дружбы за плечами.
Когда Чжан Ань и остальные наконец собрались, их уже ждали. Возле выхода стоял никто иной, как вчерашний гость храма Лю Ган. Переглянувшись с отсутствующим видом человека, о чём-то глубоко задумавшегося, Чжан Цинлан не удержался и тихо спросил:
— У них в этом лагере какие-то особенные традиции передаются по наследству?
Остальные в ту минуту и сами не знали, что ответить.
Опомнившись и заметив, что все четверо уже у порога, Лю Ган поспешно заговорил:
— Поели? Разрешите представиться: я Лю Ган, правая рука нашего главаря, второй в иерархии. Старший велел мне провожать вас. Сейчас все шестеро выдвигаемся в Храм Белого Дракона.
Яо Сыюэ, отличавшаяся некоторой непосредственностью, склонила голову набок:
— Дядюшка Лю Второй?
От такого нежданного обращения Лю Ган едва не лишился дар речи. Суетливо пригладив одежду, он смущенно отозвался:
— Кхе... Приветствую, барышня Яо. И... всем вам доброго утра.
Следом за ним появился Хэ Лофу. Услышав шум, Лю Ган резко развернулся. Хэ Лофу бросил взгляд на чуть покрасневшие глаза сподвижника и участливо осведомился:
— Чего это ты, Ганцзы? Плохо спал?
— Да так... — замялся тот, потирая глаза.
Подойдя к гостям, Хэ Лофу изобразил на лице то, что считал предельно доброжелательной улыбкой, и объявил:
— Ну что, выдвигаемся?
— Выдвигаемся!
Получив утвердительные кивки, атаман добавил:
— Только дорога до Храма Белого Дракона не из лёгких. Пешком придётся топать почти полдня. Вы ведь прибыли из самого Города Шэньчэн, так что наверняка...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...