С удовлетворением заметив, как в нём разгорается гнев, Сяо Жань загадочно улыбнулась — её улыбка казалась зловеще-соблазнительной, а тон был до леденящего душу лёгким:
— И что с того, что система безопасности безупречна? Разве в ней всё равно не нашлось бреши?
Слегка подавшись вперед, она приблизилась губами к самому уху Му Яня и произнесла с громкостью, доступной лишь им двоим:
— Новостей нет уже столько времени, как ты думаешь, она уже мертва?
Уголки губ Му Яня сжались в тонкую линию.
В тихой допросной комнате было слышно его тяжёлое дыхание. Спустя мгновение он взял себя в руки, выпрямился, и его подтянутая, исполненная достоинства фигура начала невольно давить на окружающих.
— Я верю, что твой названный брат способен убить её напрямую. Раз уж сейчас человека не найти ни живым, ни мёртвым, давай без лишних слов, Сяо Жань. Называй свои условия.
Видя, как он прям, Сяо Жань, похоже, тоже утратила всякий интерес к хождению вокруг да около. Однако чем сильнее он торопился, тем больше её это раздражало.
— Есть сигареты? Хочу покурить.
Да Ли перевёл взгляд на Му Яня, ожидая указаний.
Му Янь кивнул.
Да Ли протянул ей пачку.
Тонкие пальцы привычно чиркнули зажилкой, прикурили, а затем, сделав жадную затяжку, Сяо Жань выпустила идеальное круглое колечко дыма.
Му Янь молчал.
Среди клубящихся сигаретных завитков они не могли разглядеть выражения лиц друг друга.
Выкурив подряд две сигареты, Сяо Жань наконец заговорила:
— Ты никогда не любил меня.
Затем она резким взмахом руки смахнула пачку сигарет на пол, и её охватило внезапное возбуждение:
— Ты говоришь, дело не в ней, так почему же ты так переживаешь, стоило ей исчезнуть? С какой стати мне тебе рассказывать? А если я скажу, что предпочту умереть, что ты сделаешь?
Досказав, она резко вскочила, пытаясь перевернуть стоявший перед ней стол.
Му Янь подался вперёд и изо всех сил уппелся обеими руками в столешницу:
— Сяо Жань!
Его глаза были необыкновенно глубокими. Сейчас он смотрел на Сяо Жань, и в этом взгляде помимо гнева читалась нескрываемая, тяжелая тревога. Тревога за Ань Ижо, которая была не в силах защитить себя, и тревога перед тем, что противником выступал хладнокровный монстр.
Зачем её только втянули во всё это?
Словно прочитав эмоции на дне его глаз, Сяо Жань надломленным голосом окликнула его:
— Му Янь!
Он остался непреклонен.
— Скажи, что любишь меня.
Слёзы градом катились по щекам Сяо Жань, когда она униженно взмолилась:
— Пусть даже соври мне, скажи хоть раз, что любишь.
Заметив тонкую грань в их отношениях, Да Ли не знал, как себя вести.
— Прости, я ничем не могу тебе помочь.
Му Янь поднял взгляд, и мужественные черты сделали его лицо еще более красивым:
— Сяо Жань, я же говорил: я не люблю тебя.
С этими словами он развернулся, толкнул дверь и вышел.
Его спина излучала непреклонную решимость, не оставляя места ни малейшему сомнению.
Сяо Жань окончательно сорвалась. Из допросной донеслись её надрывные, полные отчаяния крики, а также стук падающей мебели.
Му Янь с бесстрастным лицом стоял снаружи. Лишь спустя долгое время, когда внутри стихло и Да Ли сообщил ему, что Сяо Жань от боли в разорванной ране потеряла сознание, он вернулся, подхватил Сяо Жань на руки и отвёз в тюремную больницу.
Глубокой ночью город уже спал, и больница при тюрьме погрузилась в жутковатую, леденящую тишину. Му Янь, скрестив руки на груди, прислонился к сиденью в больничной палате, но, услышав шаги и приглушённые голоса, поднялся и вышел.
— Это дело перейдёт к замкомандира Ли, ты немедленно возвращаешься в больницу.
Получив телефонный звонок от жены, Му Кайшэн сломя голову примчался из другого города. Он даже домой не заехал — сразу помчался в больницу.
Му Янь не спешил спорить.
Му Кайшэн отдал приказ:
— Уходим со мной прямо сейчас.
— Папа, я не передам это дело никому.
Настроение Му Яня было тяжёлым, брови сдвинуты. Игнорируя разгорающийся в отце гнев, он произнёс:
— Ань Ижо оказалась замешана из-за меня, я обязан её спасти.
— Как ты её спасёшь? Ты только что получил пулевое ранение, в каком состоянии твое тело, чтобы её спасать?
Му Кайшэн смотрел на сына, снедаемый яростью и тревогой:
— Мне не следовало из минутного сострадания позволять тебе оставаться в полиции. Как ты обещал матери? Сдержал слово?
Му Янь прямо встретил взгляд отца:
— Прости, папа, заставил вас волноваться.
Му Янь испытывал чувство вины перед родителями. Его профессия неизбежно была связана с риском получить ранение, и всякий раз, видя, как мать приходит ухаживать за ним в больницу и роняет слёзы жалости, он задумывался о том, чтобы уйти с передовой. Однако стоило ему снова вспомнить о невинных жизнях, которым угрожает опасность и которые ждут его спасения, как он тут же забывал о родительских страхax. Он знал лишь одно: он не может равнодушно смотреть, как попирают доброту. Будучи полицейским, он нёс за это ответственность и долг. Он знал лишь одно: он должен обменять свою ограниченную жизнь на миг спокойствия в этом обществе.
Он мог сделать не так много, но всё же это было лучше, чем бездействовать.
Му Янь всегда придерживался такого настроя и неизменно следовал этому принципу.
— Никто лучше меня не знает это дело, и с вовлечёнными в него людьми я знаком ближе всех, поэтому я не могу передать его никому.
Отрешённость в глазах Му Яня исчезла, уступив место упрямой решимости:
— Поверь, твой сын не просто хорохорится. Я не стану шутить с жизнями простых людей и тем более не считаю собственную жизнь детской забавой!
На мгновение Му Кайшэн заколебался.
Му Янь продолжил:
— Ань Ижо сейчас в безопасности, их цель — не убить её, даже если у них был такой умысел, им всё равно придётся ждать освобождения Сяо Жань. Кроме меня, нет более подходящей кандидатуры.
Его голос звучал предельно спокойно, словно он просто беседовал с отцом о пустяках, хотя на кону стояли жизни:
— Папа, позволь мне пойти, я непременно верну её живой.
Стоявший перед ним высокий и красивый сын излучал твёрдость и хладнокровие, его вид был невозмутим. Решимость Му Кайшэна была готова рухнуть вновь, но мольба жены всё еще звучала в ушах:
— Он наш единственный ребёнок, если с ним что-то случится, как мне жить дальше? Умоляю тебя, верни его.
И тогда отец продолжил уговоры:
— Сынок, не то чтобы папа останавливал тебя, но подумай и о нас с мамой. Знаешь ли ты, что каждый раз, когда ты уходишь на задание, мама от страха не может сомкнуть глаз, и как сильно болит её сердце при каждом твоём ранении? Когда ты вопреки нашим возражениям выбрал полицейскую академию, стоило мне захотеть воспрепятствовать этому, ни одно учебное заведение не посмело бы тебя принять — не то что спецназ, ты бы и порог полиции переступить не смог. Но папа не стал вмешиваться, мы уважали твой выбор, потому что не хотели связывать тебе руки. Ты сам волен выбирать свою жизнь и своё будущее. Ты отказался от повышения по службе только ради того, чтобы оставаться на передовой. Я во всём шёл тебе навстречу. Но эта профессия не держится на одном тебе.
Взгляд Му Яня переместился на лицо отца, где сквозь седину проступали морщины:
— Папа, я не забыл, что эту жизнь мне подарили вы, и тем более не забыл, что я ваш с мамой единственный сын. Пожалуйста, дай мне ещё немного времени, я обещаю тебе: всего десять лет.
Он посвятит стране десять самых ценных лет своей жизни, а по истечении этого срока он уйдёт в отставку.
Долгое время взгляд Му Кайшэна задерживался на груди сына, переполненный невыносимой жалостью:
— Но у тебя же огнестрельное ранение...
Он не смог продолжить.
Му Янь крепко сжал руку отца.
Му Кайшэн в ответ сжал руку сына и наказал:
— Пообещай папе, что в любое время и в любом месте безопасность собственной жизни будет для тебя превыше всего.
У них с женой был лишь один такой сын, упрямый с самого детства. Супруги не баловали ребёнка, но относились к его желаниям с большим уважением, и хотя поступление в полицейскую академию им не нравилось, препятствовать они не стали. Но когда Му Яня отобрали для прохождения специальной и суровой подготовки в полиции, старики Му не выдержали — Му Кайшэн даже отвесил сыну пощёчину.
Му Кайшэн прекрасно помнил, что в тот день выражение лица Му Яня было таким же спокойным, как сейчас. Он даже не попытался увернуться, снёс этот удар, а затем произнёс:
— Папа, прошу, уважай мой выбор.
Столь твёрдая и непреклонная позиция лишила Му Кайшэна возможности возражать.
И на этот раз он снова пошёл на компромисс. Ведь Му Янь был не только его сыном, но и полицейским, на плечах которого лежала огромная ответственность. Он не имел права быть эгоистичным, как бы сильно ему этого ни хотелось.
Му Янь крепко сжимал руку Му Кайшэна. Он вырос, а отец постарел — в детстве папа вёл его за руку, а теперь он сам мог обхватить всю отцовскую ладонь. Подняв глаза и заметив морщины в уголках глаз отца, Му Янь почувствовал щемящую боль в сердце:
— Я защищу себя.
Му Кайшэн запрокинул голову.
Му Янь проводил его донизу, и пока водитель почтительно открывал дверцу автомобиля, окликнул отца:
— Папа!
Му Кайшэн обернулся, и ночной ветер отчётливо донёс до его слуха слова сына:
— Спасибо!
Му Кайшэн улыбнулся — это была исполненная облегчения улыбка. Затем он махнул рукой, веля сыну возвращаться, сел в машину и уехал.
Му Янь ещё долго стоял внизу, опустив голову, точно ребёнок, отбывающий наказание.
Вернувшись после перевязки, он застал Сяо Жань в сознании. Она ни с кем не разговаривала, лишь отрешенно уставившись стеклянным взглядом в потолок.
Му Янь подошёл к её постели:
— Голодна? Хочешь чего-нибудь поесть?
Не дождавшись ответа, он помог Сяо Жань приподняться и поднёс стакан воды к её губам:
— Открой рот.
Сяо Жань перевела взгляд на его красивое лицо, а затем молча обвила руками его поясницу и прижалась.
Му Янь тяжело вздохнул.
Он отстранил её, вложил стакан в ослабевшие руки и произнёс:
— Сяо Жань, не надо так.
Раздался резкий звук — стакан со звоном полетел на пол. С искажённым от злости лицом Сяо Жань прорычала:
— Му Янь, я заставлю тебя своими глазами смотреть, как она умирает!
Му Янь ничего не ответил, лишь холодно глядя на неё.
Сяо Жань обессиленно рухнула на подушку и лишь долгое время спустя пусто и жутко произнесла:
— Даже если вы перевернете весь город А, вам не найти Ань Ижо.
Она вроде бы улыбалась, но на дне её глаз залегла мёртвая тишина.
Му Янь не удивился.
— Я отвезу тебя, мы вместе отправимся в Юньнань.
Сяо Жань открыла глаза и посмотрела на Му Яня:
— Десять дней. Если через десять дней я не вернусь в целости и сохранности, она умрёт.
Получив известие об исчезновении Ань Ижо, она сразу поняла, что сможет скоро отсюда выбраться. Разумеется, существовал и другой исход — если ей не удастся вырваться за десять дней, то погибнут и она, и Ань Ижо.
Помолчав, Сяо Жань уточнила:
— Только ты один, никто не должен ехать с тобой. Иначе я возьму всю вину на себя и заставлю закрыть это дело раз и навсегда.
Глядя на её зловещую улыбку, мрачный взгляд Му Яня становился всё более острым:
— Я всё устрою, завтра выезжаем.
Сяо Жань холодно и гордо рассмеялась. Насмеявшись вдоволь, она бросила:
— Можешь заодно оставить предсмертную записку или вроде того.
Ей ответили всего три слова:
— В этом нет необходимости.
Поездка в Юньнань состоялась ровно через сутки.
Никто не знал, о чём Му Янь беседовал с вышестоящим руководством. Подчинённые помнили лишь то, что когда они выходили из кабинета, выражения их лиц были необычайно суровыми. Затем они на машине помчались прямо в мэрию на какое-то экстренное совещание.
К сумеркам авиабилеты для Му Яня и Сяо Жань были доставлены в Отряд по борьбе с наркотиками.
— Шеф, возьмите меня с собой.
Сжимая билет в руке, Да Ли встал перед Му Янем:
— Эти люди способны на что угодно, в одиночку ехать слишком опасно.
Возможно, из-за давешнего пулевого ранения вид у Му Яня был слегка уставшим. Он сделал шаг вперёд, вытащил билет и похлопал Да Ли по плечу:
— Пока меня нет, присмотри за парнями как следует. Если кто-то вздумает сачковать — с тебя спрошу в первую очередь.
Заметив, что Да Ли собирается возразить, он направился к выходу и бросил на ходу:
— Без меня вы, сорванцы, того гляди на головы всем сядете. Вернусь максимум через десять дней и устрою вам поголовную муштру.
Увидев спускающегося со второго этажа Му Яня, молодые полицейские в дежурной части выстроились в ровный ряд и с суровыми лицами синхронно приложили правые руки к головам, отдавая честь.
Воздух на закате казался тягостным, и весь Отряд по борьбе с наркотиками окутывала густая атмосфера прощания. Какой-то уголок в сердце Му Яня начал постепенно увлажняться.
Острым, как у ястреба, взглядом Му Янь обвёл собравшихся:
— Всему личному составу взять себя в руки! Если до меня дойдут слухи, что люди, которых воспитал Му Янь, ходят с поникшими головами и посрамлены перед бойцами замкомандира Ли...
Сделав паузу, он слегка изогнул губы:
— По пять комплектов отжиманий на брата ежедневно плюс три круга вокруг города. Усвояемость сигнала понятна?
— Так точно! — прогремел полный сил ответ, который вполне его удовлетворил.
Му Янь вскинул руку в ответном приветствии:
— Вольно.
Заметив, что подчинённые не сдвинулись с места, он взглянул на часы:
— Всё еще стоите? Свободны. Кому положено дежурить — оставайтесь по форме, остальные — марш по домам, кто на свидание, а кто отдыхать. Проявляйте хоть немного эффективности!
— Есть!
По мере того как сотрудники расходились, Му Янь зашагал прочь.
В лучах заходящего солнца молодой и статный мужчина слегка прищурился, глядя в небесную высь. Его прямая осанка и непринуждённый вид казались настолько сосредоточенными, что окружающие невольно отступали назад, боясь потревожить его мысли. И тем не менее, никто не знал, что в этот самый момент на душе у Му Яня было абсолютно пусто.
После ужина в кругу семьи мать Му Яня, заметив, что сын собирается уходить, не удержалась от слёз:
— Даму, возвращайся поскорее, мама ждет не дождется понянчить внуков.
Му Янь обнял мать за плечи, легко похлопывая по спине:
— Выбирайте получше, как только я вернусь, сразу же со всеми познакомлюсь и к концу года непременно приведу вам невестку, хорошо?
Услышав столь покорную готовность пойти на смотрины и обещание как можно скорее жениться, мать испугалась ещё сильнее и зарыдала пуще прежнего:
— Ах ты, ребёнок, вечно заставляешь маму переживать. Только оправился от ранения — и снова уезжаешь...
— Ну не переживайте вы так, рана уже намного лучше, совсем не болит. Не верите — давайте прямо сейчас пробегу пару кругов во дворе?
Му Янь не отличался красноречием. Видя, как горько плачет мать, он не знал, как её утешить, и бросил взгляд на отца.
Му Кайшэн отстранил жену от объятий сына:
— Ну будет тебе, хватит сырость разводить. Он же не впервые на задании, там всё уже организовано, на месте его встретят.
— Это ты должен был вернуть его в больницу, а вместо этого взял и согласился отправить в Юньнань! Он тебе вообще родной сын?
У матери сдали нервы, и она принялась утирать слёзы упрёками в адрес мужа:
— Говорю тебе, старый Му, если с ним что-то случится, я за собой оставшиеся дни не жилец!
— Что за глупости ты говоришь, думаешь, я его на помойке нашёл?
Обменявшись взглядом с сыном, Му Кайшэн смягчил тон:
— Состояние у него и правда нормальное, перестань плакать. Взрослый человек уже, не позорься перед сыном.
В памяти Му Яня родители казались людьми, которые никогда в жизни не ссорились. Отец, сколь бы суровым ни был характером, всегда необычайно трепетно относился к склонной к слезам матери. Он помнил, как из-за того, что Му Кайшэн заблокировал его повышение, мать проплакала весь день и трое суток отказывалась разговаривать с отцом. Му Янь тогда испугался, что они разобьют брак, и сломя голову примчался домой. Однако в кабинете отец лишь вздыхал:
— Эх, мать твоя столько лет на руководящей должности, а сообразительности никакой.
Услышав этот тон и заметив выражение лица отца, Му Янь едва сдержал улыбку:
— Утешили бы маму, нельзя же так затягивать. Старый муж и старая жена, а устраивают холодную войну, ещё чего доброго, смеяться над вами стану.
Му Кайшэн сурово глянул на него, а затем горько усмехнулся:
— Прошло уже три дня, а она упрямо не пускает меня в спальню. Что поделать, твоя матушка... эх.
Кажется, именно тогда у него в голове впервые зародилась мысль: когда он сам женится, то будет оберегать жену так же, как отец матушку, делая всё возможное, чтобы она знала лишь беззаботное счастье.
Только вот... где она, эта девушка?
На следующий день перед отправкой проводить его пришли отец Ань и Си Шолян.
У выхода к досмотру отец Ань напутствовал:
— Му Янь, как отец, я заклинаю тебя: непременно верни Ижо.
Му Янь с тяжёлым сердцем кивнул:
— Будьте спокойны, я сделаю всё возможное.
Си Шолян тоже произнёс:
— Полагаюсь на тебя, береги себя.
В его словах не было ни грамма фальши или дежурной вежливости. Сейчас, кроме как уповать на Му Янь, он не мог ничего. Он сделал свой выбор — верить, ждать и вдобавок смириться с неизбежными муками ожидания.
Му Янь разделил его беспомощность:
— Ждите моих вестей.
По договоренности с полицией Му Янь вместе с Сяо Жань прошли на посадку раньше остальных.
Самолёт взлетел по расписанию.
Сяо Жань вела себя тихо, пока лайнер не вышел на крейсерскую высоту:
— Я хочу пить.
Му Янь прикоснулся рукой к её лбу и, ощутив жар, достал заготовленные заранее жаропонижающие:
— Выпей.
Сяо Жань не стала сопротивляться. Проглотив лекарство, она с усилием обвила руку Му Яня и прижалась к его груди. Со стороны эта сцена выглядела проявлением нежности между влюблёнными. Однако суровая реальность заключалась в другом: чтобы гарантировать безопасность Му Яня, Сяо Жань накачали лекарствами, которые не только лишили её сил, но и неизбежно вызвали жар на фоне тяжёлых травм.
Поэтому Му Яню приходилось заботиться о ней всю дорогу.
Даже будучи слабой, она дорожила этой редкой возможностью побыть рядом с ним, и на душе у неё теплилась радость.
— Как было бы здорово, если бы этот самолёт летел вечно и никогда не приземлялся.
Столь редкое уединение успокоило сердце Сяо Жань. Даже если всё это иллюзия, даже если эта хрупкая гармония разрушится сразу по прибытии в Юньнань, она была готова погрузиться в неё до конца.
Му Янь молчал.
Между ними была заложена бомба замедленного действия, которая неминуемо рванет в Юньнане. Этот путь был лишь передышкой для них обоих.
Самолёт приземлился в аэропорту Куньмин. Местное управление общественной безопасности уже подготовило вертолёт: уладив формальности с Му Янем, они отправили двоих напрямую в приграничную торговую зону Цзегао, расположенную на юго-восточном берегу реки Жуйли. В этот момент Му Янь ещё не знал, что Ань Ижо была заперта Гу Е в городе Мусэ — во внешнеторговом порту Мьянмы, отделенном от Цзегао лишь одной рекой.
Добра espèce до отеля, Му Янь доложил обстановку вышестоящему руководству. Когда он вернулся в номер, Сяо Жань, завернувшись в банное полотенце, полулежала на диване. Заметив его возвращение, она улыбнулась и посмотрела на него манящим взглядом:
— Му Янь, мы похожи сейчас на мужа и жену?

Комментарии

Загрузка...