Гао Цзиньчуань не был столь глуп и, глядя на Хэн Юя, произнес:
— Думаешь, я стану говорить?
— Ты!
Ли Фугуй заволновался и разозлился, понимая, что этот ублюдок не станет легко во всем признаваться. Он торопливо забросал Хэн Юя взглядами, давая понять, чтобы тот скорее придумал способ заставить мерзавца расколоться.
Хэн Юй и помыслить не мог, что тот представляет столь серьезную угрозу. Четыре члена Красной партии, включая недавно прибывшего спецпредставителя — такую информацию никак не мог запросто узнать какой-то рядовой пешка.
— Откуда тебе это известно? Или, вернее сказать, ты должен занимать весьма высокий пост в организации, чтобы владеть подобными сведениями. Сперва я должен узнать твою личность, чтобы определить, правда это или ложь.
Вопрос Хэн Юя был вполне разумен: любой захотел бы все перепроверить.
Гао Цзиньчуань на мгновение замолчал:
— Я — связной подполья Красной партии в Нанкине, отвечаю за передачу сообщений нескольким комиссарам, поэтому я их и знаю.
Хэн Юй на миг опешил. Он не мог определить, правду ли тот говорит, и потому переспросил:
— Ты — связной Красной партии в Нанкине, отвечающий за связь с высшим руководством, так это или нет?
Хотя Гао Цзиньчуань нашел вопрос странным, глубоко задумываться он не стал и кивнул:
— Да!
Правда!
Черт побери, этот ублюдок и впрямь говорит правду! Хэн Юй никак не мог взять в толк, с какой стати Красная партия доверила столь ответственное дело этому типу. Он еще даже до допроса не дошел, а тот уже вовсю раскалывается — до чего же труслив и боится смерти, просто с ума сойти можно.
— Я слышал, что люди из вашей Красной партии отличаются твердостью характера. Ты вот так запросто во всем признаешься, и от этого у меня стойкое ощущение фальши. Ты что, пытаешься меня обмануть? Или скажи на милость, с какой стати ты вообще решил предать?
— Точно! — вмешался стоявший рядом Ли Фугуй. — Ты случаем не хочешь отделаться малой кровью, чтобы потом сбежать, как только выберешься из полицейского участка?
Ему тоже казалось, что тот раскололся слишком легко, но почему же, черт побери, во время его собственного допроса этот гад молчал в тряпочку? От этой мысли Ли Фугуя снедала горькая досада.
Гао Цзиньчуань умолк. Он и сам находил свое поведение фальшивым, в душе его снедало множество угрызений совести, но раз уж он в конце концов ступил на путь предательства, это всегда тяжело принять.
Молчание не способно изменить результат, и теперь, когда зашло так далеко, оставалось лишь идти по этому пути до конца:
— Мою семью взяли под контроль японцы. Они заставили меня работать на них, пригрозив в противном случае убить родных. Я уже купил билет на поезд, собираясь вернуться в Бэйпин, но тут Следственный отдел обнаружил его, арестовал, а меня это тоже задело — с тех пор я за решеткой. Я хочу живым вернуться назад, чтобы спасти свою семью. Служить японцам я тоже не желаю, а во всем признался лишь для того, чтобы меня не отправили в Следственный отдел — там у меня вообще не останется ни шанса.
Информации оказалось маловато для переваривания — как в это дело умудрились ввязаться еще и японцы?
Трое переглянулись. Что за напасть!
Однако причины, названные Гао Цзиньчуанем, звучали вполне убедительно: предательство ради того, чтобы остаться в живых и спасти семью.
Ли Фугуй чувствовал, что его мозги закипают. В показаниях крылся изъян, и он махнул рукой, подавая знак Хэн Юю:
— Продолжай допрос, а я пойду покурю.
Хэн Юй кивнул, глядя на Гао Цзиньчуаня уже чуть более мягким взглядом. Родные в заложниках, желание выжить вполне понятно — святых среди людей нет, однако само предательство прощению и сочувствию не подлежало. Ты ведь мог сдать хотя бы одного, чтобы спасти собственную шкуру, но этот выложил сразу четверых, оставляя всех в полном недоумении.
— Раз уж твоих родных удерживают японцы, почему ты не доложил об этом наверх, не попросил организацию прийти на помощь?
Гао Цзиньчуань опустил голову, голос его звучал уныло:
— Докладывал. Толку чуть. Ситуация в Бэйпине точно так же накалена до предела, личности товарищей, способных оставаться на нелегальном положении, засекречены строжайшим образом, и затевать стихийную спасательную операцию — слишком большой риск. К тому же в Бэйпине находится японское генеральное консульство, и если в дело будет вовлечено слишком много людей, жертвы окажутся неисчислимы. В организации пообещали лишь попытаться помочь по мере сил, но я и сам знаю, как это сложно, так что на них не надеюсь. Я лишь хочу вернуться в Бэйпин, чтобы взглянуть на них в последний раз, у меня просто нет выбора!
Дойдя до этого места, Гао Цзиньчуань обхватил голову руками и горько зарыдал — должно быть, его нервное напряжение достигло предела, требуя немедленной разрядки.
Когда он выплакался и немного успокоился, Хэн Юй задал вопрос:
— Ты ведь собираешься вернуться и пахать на японцев, верно? Иначе своими силами семью тебе ни за что не вытащить.
Гао Цзиньчуань тяжело выдохнул:
— Называйте как хотите. Я просто хочу живым вернуться домой, остальное не имеет значения.
Хэн Юй кивнул, показывая, что понимает его. Сам он от своих убеждений отказаться не мог, а потому обязан был придумать способ спасти людей.
— Как бы красиво ты ни заливал, гарантий того, что всё сказанное — правда, у нас нет. Давай-ка сперва вернемся к вашей организации: ты видел лица всех четверых? Отвечай просто: видел или нет.
Теперь, когда события зашли так далеко, Гао Цзиньчуань уже ни о чем не жалел и решил сотрудничать дальше — лишь бы позволили уйти живым.
Он поднял взгляд на Хэн Юя:
— Видел троих. Новоприбывшего спецпредставителя я в глаза не видел, но один из комиссаров с ним знаком. Стоит только его расколоть, и спецпредставитель никуда не денется.
— А знаешь их конспиративные имена и явки?
— Одного знаю, а по двоим другим мне известно, где искать связных. Что же до спецпредставителя, то от комиссара я слышал краем уха, что у него вроде бы пока нет конкретного задания, он остановился у знакомого и как раз подыскивает жилье да работу.
— Отлично!
Сидевший рядом Ли Фугуй в восторгах хлопнул в ладоши:
— Как только выложишь всё остальное, я лично отвезу тебя на вокзал!
Это же заслуга невероятных масштабов! Накрыть всю ячейку из трех важных подпольщиков разом — как минимум две ступени в звании ему обеспечены, а занять пост заместителя начальника отделения и вовсе не составит труда. Вот это нежданное богатство!
— Я уже сказал: ни единого слова до тех пор, пока не сяду в поезд. Даже под страхом смерти не скажу!
Лицо Ли Фугуя посинело от злости. Неблагодарная скотина! Рано или поздно он заставит его ползать на коленях и умолять о пощаде, после чего знаком велел Хэн Юю продолжать.
Хэн Юй в полной мере осознал всю серьезность ситуации. Стоило Гао Цзиньчуаню выложить всё до конца, как этим людям уже некуда было бежать, да и спецпредставитель оказывался в смертельной опасности — требовалось срочно искать выход!
На этом допрос в основном можно было завершать: Хэн Юй опасался, что если расспрашивать дальше, Гао Цзиньчуань и впрямь сдаст остальных, а тогда греха не оберешься. Оставалось лишь поверить ему на слово и в то же время защитить, не позволяя проронить ни звука до самой посадки в поезд — только так у него появится время на поиски решения.
— Что ж, капитан Ли видит все твои старания. В знак доброй воли мы можем сперва создать тебе нормальные условия, чтобы ты прочувствовал искренность капитана Ли, а уже потом продолжишь давать показания.
Иного выхода не оставалось: чем больше надежды видел арестант, тем меньше был склонен откровенничать, но Хэн Юй верил, что Гао Цзиньчуань не дурак.
Хэн Юй обратился к Ли Фугую:
— Капитан Ли, как думаете, не отправить ли его сначала в баню, пусть сменит грязную одежду на чистую, а потом устроим его в комнате для свидетелей, закажем праздничный обед из ресторана? Вы бы составили ему компанию за рюмкой, продемонстрировав искренность?
Сказав это, он тихо шепнул тому на ухо:
— Капитан, сперва ублажите его. Не забывайте, что он по-прежнему находится под колпаком у японцев, и здесь вполне могут быть замешаны вражеские шпионы. Если удастся их взять, вы запросто пойдете на повышение и возглавите Главное управление.
Услышав это, Ли Фугуй задышал часто-часто. Верно! Четверо красных, а если выбить из него еще парочку японских шпионов... Шансы возглавить Главное управление, конечно, невелики, но вот кресло начальника районного отделения у него в кармане!
Он яростно закивал:
— Правильно! Хэн Юй дело говорит. Раз уж ты так сговорчив, я тебя не обижу.
Повернувшись к конвоиру, он отдал приказ:
— Хаоцзы, ступай организуй пиршество: подай лучшие блюда цзянсуской кухни, подогрей кувшин вина и доставим всё в отдельный кабинет для свидетелей, я сам буду присутствовать. И распорядись, чтобы его отвели в баню, пусть омоется горячей водой и переодеснется в чистое. Запомни: всё должно делаться в строжайшей тайне, неотлучно находись при нем и лично проверяй еду на предмет яда. Короче говоря, с его головы не должен упасть ни один волос, понял?!
Гао Цзиньчуань сейчас был ходячей наградной грамотой, с его головы нельзя было допустить падения ни единого волоска, его требовалось беречь пуще глаза.
— Есть! Подчиненный все мигом организует.
— Ступай.
Ли Фугуй посмотрел на Хэн Юя, крайне довольный его поведением: сразу видно — дипломированный специалист, обо всем подумал наперед.
— Хэн Юй, ты тоже составишь нам компанию, твоя доля в награде от тебя никуда не денется.
Хэн Юй с радостью согласился и осторожно поинтересовался:
— Не докладывать ли обо всем наверх?
Он опасался, что Ли Фугуй побежит с докладом — если весть дойдет до начальства, боюсь, сам шеф Главного управления примчится вести допрос лично.
— Разумеется, доложим! Как же не докладывать о столь грандиозной заслуге?
Идиот!
Мысленно выругался Хэн Юй и поспешил объяснить шепотом:
— Капитан Ли, если начальник узнает об этом, мы уже не сможем вести дело сами, к тому же информацию наверняка передадут в Следственный отдел. А если пленника увезут, то вся наша слава...
Ли Фугуй вытаращил глаза:
— Ох, чуть не оплошал, чуть не оплошал! Ты прав, до поры до времени нельзя проронить ни слова, даже моему шурину ни гугу. Вот схватим красных — тогда и доложим, самое время!
Хэн Юй почувствовал, как у него с души свалился камень: к счастью, у Ли Фугуя в голове гулял ветер, иначе хлопот не оберешься. Стоило Гао Цзиньчуаню сменить руки, как при его склонности к чистосердечным признаниям он бы раскололся в мгновение ока.
***
Утро, 11:30.
В комнате для свидетелей на круглом столе дымились четыре блюда и суп, рядом белел пузатый кувшин со старым вином.
Четверо сидели вокруг стола. Вымытый и переодетый в свежую одежду Гао Цзиньчуань выглядел куда бодрее. Сейчас он вовсю уплетал свиные фрикадельки в кисло-сладком соусе, то и дело отправляя в рот палочками острую тушеную свиную требуху, набивая щеки до отказа. Это был первый раз за все время заключения в полицейском участке, когда он ел нормальную человеческую пищу — от местных заплесневелых пампушек его уже тошнило.
Хэн Юй откровенно скучал: он ковырялся в тарелке без всякого аппетита, а к вину даже не притронулся. Время от времени ему приходилось подливать выпивку Хаоцзы, рассчитывая на его помощь в дальнейшем, но Ли Фугуя он придерживал, опасаясь, что тот напьется и сболтнет лишнего на каждом углу. К счастью, Гао Цзиньчуань спиртного не касался.
Когда с едой было покончено, Хаоцзы захмелел наполовину, а Ли Фугуй — на треть, Хэн Юй наконец повернулся к Гао Цзиньчуаню:
— Знаки нашей доброй воли ты увидел. Не пора ли и тебе проявить отзывчивость, чтобы капитан Ли мог отчитаться перед начальством?
Это была разведка боем: он хотел понять, с кем имеет дело — с умным человеком или с дураком.
— Ик! И верно, — подал голос Ли Фугуй. — Мы тут перед тобой расстарались, деликатесами потчуем. Сдай-ка сперва хоть одного красного, я на качество товара посмотрю, прикину, верить тебе или нет.
Ли Фугуй тоже не был полным дураком: пока что все слова исходили лишь от самого Гао Цзиньчуаня, и кто знает, правда там или вымысел.
Наевшийся и напившийся Гао Цзиньчуань отставил пиалу с чаем и усмехнулся:
— Не беспокойтесь. Как только меня отпустят, я выложу всё до последнего слова прямо перед посадкой в поезд.
— Тьфу ты, ублюдок! — Хаоцзы, от которого разило перегаром, грохнул кулаком по столу и рявкнул: — Наш капитан проявил к тебе уважение, так не садись же ему на шею, ик!
Гао Цзиньчуань даже не обернулся, продолжая неторопливо попивать чай — он твердо решил следовать принципу не показывать орла до тех пор, пока не увидит зайца.
И то верно, умен!
Хэн Юй мысленно перевел дыхание, остановил разбушевавшегося Хаоцзы и знаком показал, что берет разговор на себя.
— Ладно, о красных пока можешь не распространяться. Давай поговорим о том, как японцы шантажировали тебя твоей семьей. К твоей безопасности это отношения не имеет, и уж вряд ли ты горишь желанием прислуживать японцам по собственной воле.
Гао Цзиньчуань на секунду замер и уставился на Хэн Юя:
— О чем именно ты хочешь спросить?
Хэн Юй сперва включил портативный магнитофон и установил его прямо перед ним:
— Раз уж японцы взяли в заложники твоих близких, значит, им была известна твоя личность. Как ты прокололся?
Лицо Гао Цзиньчуаня помрачнело, и он некоторое время молчал.
— Что, всё сказанное тобою до сих пор — ложь?
Гао Цзиньчуань вздохнул:
— Моя жена в Бэйпине проболталась соседке по лестничной площадке. Она гордилась моим положением и всецело меня поддерживала, вот только язык у нее был без костей. Если подумать, во всем виноват я сам — не стоило тогда раскрывать ей свою личность, это и привело к сегодняшней беде, винить тут некого. Соседка разнесла весть дальше, японцы докопались до правды, похитили моих родных и принудили меня к работе.
Хэн Юй кивнул. Судя по всему, требования Штаба спецслужб о строжайшей конспирации в отношении семей имели под собой веские основания: малейшая утечка способна навлечь беду, поставив под удар самого себя и создав проблемы близким. Ему следовало извлечь из этого урок.
— И какими же поручениями тебя нагружали японцы?
Пальцы Гао Цзиньчуаня судорожно сжали пиалу:
— Эх, да ничем особенным. Японцы заставили меня собирать в Нанкине информацию для них — всю информацию, касающуюся Гоминьдана. Время от времени я добывал и передавал им сведения о жизни гражданского населения и экономической ситуации в Нанкине. Позже они потребовали собирать данные о боевых действиях между Гоминьданом и коммунистами, а заодно подыскивать среди моих знакомых кандидатуры для вербовки и внедрения в организацию.
Мать твою! Ну ты и старый хрыч, мало того что предал всех, так еще и шпионов туда внедрял. Ну просто мастер на все руки.
— Сколько человек?
Гао Цзиньчуань бросил на него косой взгляд:
— Двое в Бэйпине, трое в Нанкине.
И впрямь правда! Выходит, Гао Цзиньчуань говорил чистую правду. Получается, в Нанкин и Бэйпин они заслали пятерых японских агентов под прикрытием, внедрив их прямо в ряды Красной партии — и с таким багажом они еще надеялись вести подрывную работу? Им крупно повезло, если они вообще уцелели.
Похоже, в вопросах контрразведки Красная партия в то время оставалась до крайности непрофессиональной. Впрочем, оно и понятно: никто из них не проходил жесткой подготовки, и опыт черпался в основном ценой жизней погибших товарищей.
Сидевший рядом Ли Фугуй от удивления разинул рот: он не смел перебивать, но уже предвкушал несметные богатства! На сей раз он взлетит до небес, и никто его не остановит, его слово закон.
— Нигде больше агентов не было? Например, в Яньане?
Гао Цзиньчуань покачал головой:
— Нет. Мой ранг был слишком мал. Хотя я состоял в организации уже пять лет и не вызывал особых подозрений у вышестоящего руководства, Яньань категорически запрещает внедренным агентам рекомендовать кандидатов для вступления в партию — это сделано как раз во избежание подобных провалов. Других мест не было, я порекомендовал людей только в эти два города.
Хэн Юй кивнул, наконец-то немного успокоившись: если бы корень пустили еще и в Яньане, даже страшно представить, во что это могло вылиться.
— Напиши списки всех пятерых, подробно. Ты ведь не хочешь, чтобы японцы и дальше хозяйничали на китайской земле?
Гао Цзиньчуань не стал колебаться, взял бумагу с карандашом и изложил данные на всех пятерых:
— Насчет бэйпинских я не ручаюсь, может, их уже перебросили куда-то, но двоих из трех нанкинских я лично знаю в лицо. Одного из них, кажется, собирались направить в другое место, я поставил напротив него пометку. Их нынешние прикрытия я тоже расписал — стоит начать облаву, и они никуда не денутся. Только лучше бы вам задействовать людей после моего возвращения в Бэйпин, чтобы не поднимать шума раньше времени. Если я подохну раньше срока, другой ценной информации вам не видать.
Хэн Юй взял листок, пробежал его глазами, мгновенно запечатлевая в памяти каждое имя и каждую легенду, после чего поспешно, не привлекая к себе лишнего внимания, сунул бумагу Ли Фугую:
— Капитан Ли, это чистая заслуга. Ни в коем случае не позволяйте информации утечь наружу, иначе другие отделы мигом сбегутся перехватывать лавры.
Лицо Ли Фугуя сделалось торжественным. Дрожащими руками он принял листок, всмотрелся в текст, бережно сложил его и засунул в нагрудный карман. Только после этого он расплылся в улыбке и расхохотался:
— Да я сейчас взлечу к небесам!
Хэн Юй брезгливо отвернулся от этого урода — выданные ему два японских агента служили лишь подготовкой почвы, и если красные исчезнут целиком, подозрений ни у кого не возникнет.
Затем он вновь повернулся к Гао Цзиньчуаню:
— Кому и когда ты обычно передавал информацию? В какие часы назначались встречи? Выкладывай все детали, считай это своим вкладом в дело партии и государства.
Гао Цзиньчуань уже понимал, что в Нанкине ему оставаться не светит — либо смерть, либо дорога в Бэйпин, и японских захватчиков, державших его на крючке долгие годы, он ненавидел ничуть не меньше.
— Собрав информацию, я относил ее в продовольственный магазин Хунцзи на улице Чжуншань и передавал тамошнему лавочнику. Поскольку нам регулярно приходилось закупать у него зерно для складов, подозрений это не вызывало. Хозяина зовут Цю Мин, ему сорок лет, он очень полный, на лице бросается в глаза заметный шрам. Перед каждой встречей нужно заранее звонить по телефону, иначе его может не оказаться на месте. Никаких особенных мер предосторожности не требуется — кроме меня, он вряд ли кому-то доверится, можете брать его голыми руками.
Хэн Юй кивнул:
— А что насчет Красной партии? Кроме тех четверых, о которых ты уже рассказал, знаешь еще кого-нибудь?
Гао Цзиньчуань покачал головой:
— Нет. Об остальных знали только те трое. Эх... Впрочем, арестовав их, мы считай что выбьем всю нанкинскую резидентуру подчистую.
Правда!
Слава богу, слава богу. Если предупредить их как можно скорее, людей еще можно спасти, иначе всем им грозит поголовная гибель.
Задав еще несколько мелких вопросов и сочтя картину полной, Хэн Юй произнес:
— Капитан Ли, хотя эта история выглядит гладко, не стоит ли сперва схватить внедренных японских агентов и как следует их допросить, прежде чем принимать окончательное решение по нему? Если их вина подтвердится, значит, и остальные сведения верны, и тогда мы разберемся с его вопросом. Покупка билета на поезд и организация его побега связаны с огромным риском, и без весомых заслуг за душой мы рискуем навлечь на себя неприятности.
— Верно! Сперва берем японцев, а когда выясним, правда всё это или ложь, тогда и поговорим.
Ли Фугуй повернулся к Гао Цзиньчуаню:
— Посиди пока здесь пару дней. Как только мы со всем разберемся, я зайду. Ладно, на этом пока всё, а вы двое — за мной, у меня есть пара распоряжений.
Они вышли во двор. Оглядевшись по сторонам с воровдливым видом, Ли Фугуй сурово отдал приказ:
— Обезьяна, головой отвечаешь за сохранность арестанта! Что случится — спрошу с тебя!
— Хе-хе-хе, капитан, будьте спокойны, я с него глаз не свожу двадцать четыре часа в сутки.
— И запомни: абсолютная секретность! Более того, до проведения всех облавов вы двое остаетесь в участке. Тот, кто посмеет сунуться за порог, будет объявлен пособником шпионов, и я собственноручно снесу ему голову и скормлю собакам, уяснили?
— Есть!
Похоже, Ли Фугуй все же не был лишен мозгов, раз сообразил сперва изолировать всех причастных. И славно — меньше риска огрести проблем на свою голову.
— Хорошо.
Ли Фугуй довольно кивнул и, обратившись к Хэн Юю, с улыбкой произнес:
— Парень, сегодня ты отличился по полной. Будь спокоен, как только всех возьмем, твоя доля славы от тебя никуда не денется. Давай так: во второй половине дня освойся с работой в управлении, ночуй прямо в казарме, а когда мы закончим с этим делом, займем твоим назначением.
— Слушаюсь, благодарю за хлопоты, капитан Ли.
— Ха-ха-ха...
Довольный собой Ли Фугуй отдал еще пару указаний и спешно направился в кабинет своего шурина — на этот раз он собирался покрыть себя несмываемой славой перед всем кланом.

Комментарии

Загрузка...