Обнаружение пропавшего примарха заставило дрогнуть даже всегда невозмутимого Тиэля. Едва сдерживая волнение, он выкрикнул во внутренний канал связи лучшую новость за этот бесконечный день:
Обнаружение пропавшего примарха заставило дрогнуть даже всегда невозмутимого Тиэля. Едва сдерживая волнение, он выкрикнул во внутренний канал связи лучшую новость за этот бесконечный день:
— Примарх жив! Мы нашли Робаута Жиллимана!
— Примарх жив! Мы нашли Робаута Жиллимана!
Уцелевшие боевые братья плакали навзрыд — суровые, прошедшие через сложнейшие генетические трансформации сверхлюди, чьи чувства, казалось, были давно притуплены суровым обучением, вновь ощутили незримую связь с генетическим отцом. Этот зов крови, пронизывающий каждую клетку их существа, вспыхнул с новой силой. Одно лишь осознание того, что Жиллиман рядом, удесятерило силы воинов. Натиск Ультрамаринов стал сокрушительным, превосходящим любые физиологические пределы.
Уцелевшие боевые братья плакали навзрыд — суровые, прошедшие через сложнейшие генетические трансформации сверхлюди, чьи чувства, казалось, были давно притуплены суровым обучением, вновь ощутили незримую связь с генетическим отцом. Этот зов крови, пронизывающий каждую клетку их существа, вспыхнул с новой силой. Одно лишь осознание того, что Жиллиман рядом, удесятерило силы воинов. Натиск Ультрамаринов стал сокрушительным, превосходящим любые физиологические пределы.
Примархи, сотворенные Императором, были величайшими полководцами человечества. Стоило им явиться на поле боя, как их аура вселяла в сердца солдат беззаветную отвагу и готовность умереть ради победы.
Примархи, сотворенные Императором, были величайшими полководцами человечества. Стоило им явиться на поле боя, как их аура вселяла в сердца солдат беззаветную отвагу и готовность умереть ради победы.
Жиллиман заслонил своих сыновей. С непостижимой, пугающей быстротой он сократил дистанцию с Несущими Слово. Примарху не нужно было оружие — одними лишь голыми руками он обрушился на врага. Удар его исполинского кулака вколотил шлем полностью снаряженного космодесантника прямо в его собственную грудную клетку.
Жиллиман заслонил своих сыновей. С непостижимой, пугающей быстротой он сократил дистанцию с Несущими Слово. Примарху не нужно было оружие — одними лишь голыми руками он обрушился на врага. Удар его исполинского кулака вколотил шлем полностью снаряженного космодесантника прямо в его собственную грудную клетку.
Выкованный из керамита доспех поддался силе примарха, словно мягкая глина. Разорвав нагрудную пластину, Жиллиман вонзил пальцы в плоть предателя и одним сжатием раздавил оба его сердца. Из разорванного тела брызнула багровая кровь. В условиях невесомости ее капли медленно поплыли в пустоте, зловещими рубиновыми бусинами отражая развернувшуюся бойню.
Выкованный из керамита доспех поддался силе примарха, словно мягкая глина. Разорвав нагрудную пластину, Жиллиман вонзил пальцы в плоть предателя и одним сжатием раздавил оба его сердца. Из разорванного тела брызнула багровая кровь. В условиях невесомости ее капли медленно поплыли в пустоте, зловещими рубиновыми бусинами отражая развернувшуюся бойню.
Вскинув изуродованное тело врага, примарх прикрылся им как щитом от града летящих в него масс-реактивных снарядов. Пустотные болты могли ранить его — пусть и не смертельно, но искушать судьбу Робаут не собирался.
Вскинув изуродованное тело врага, примарх прикрылся им как щитом от града летящих в него масс-реактивных снарядов. Пустотные болты могли ранить его — пусть и не смертельно, но искушать судьбу Робаут не собирался.
Оттолкнувшись от переборки, Жиллиман молнией метнулся к следующему противнику. Одним ударом он пробил бронеплиту на его груди и, проигнорировав конвульсии умирающего предателя, сомкнул пальцы вокруг его аугментированного позвоночника.
Оттолкнувшись от переборки, Жиллиман молнией метнулся к следующему противнику. Одним ударом он пробил бронеплиту на его груди и, проигнорировав конвульсии умирающего предателя, сомкнул пальцы вокруг его аугментированного позвоночника.
В этот миг лишенный привычного хладнокровия примарх походил на яростное божество войны. Издав оглушительный, исполненный первобытной злобы рев, он рванул руку вверх, выдирая хребет вместе с черепом. С размаху метнув этот жуткий трофей, он пробил шлем еще одного стоявшего поодаль Несущего Слово.
В этот миг лишенный привычного хладнокровия примарх походил на яростное божество войны. Издав оглушительный, исполненный первобытной злобы рев, он рванул руку вверх, выдирая хребет вместе с черепом. С размаху метнув этот жуткий трофей, он пробил шлем еще одного стоявшего поодаль Несущего Слово.
Подхватив плывущий в воздухе болтер поверженного врага, Тиэль открыл шквальный огонь, прикрывая своего повелителя. Очередным тяжелым выстрелом он разнес на куски предателя, пытавшегося зайти примарху во фланг.
Подхватив плывущий в воздухе болтер поверженного врага, Тиэль открыл шквальный огонь, прикрывая своего повелителя. Очередным тяжелым выстрелом он разнес на куски предателя, пытавшегося зайти примарху во фланг.
С каждым мгновением ярость Жиллимана лишь крепла. Он методично истреблял отступников. Простыми, но сокрушительными ударами кулаков он крушил головы закаленных в боях ветеранов Ереси и буквально отрывал им конечности.
С каждым мгновением ярость Жиллимана лишь крепла. Он методично истреблял отступников. Простыми, но сокрушительными ударами кулаков он крушил головы закаленных в боях ветеранов Ереси и буквально отрывал им конечности.
Тиэль никогда прежде не видел генетического отца столь яростным. В его памяти Жиллиман всегда оставался хладнокровным тактиком, прагматичным и рассудительным, взвешивающим каждый свой шаг.
Тиэль никогда прежде не видел генетического отца столь яростным. В его памяти Жиллиман всегда оставался хладнокровным тактиком, прагматичным и рассудительным, взвешивающим каждый свой шаг.
Но такой примарх... вызывал в душе трепет и восторг. В глазах сыновей эта дикая, неукротимая мощь выглядела истинным воплощением несокрушимости.
Но такой примарх... вызывал в душе трепет и восторг. В глазах сыновей эта дикая, неукротимая мощь выглядела истинным воплощением несокрушимости.
Уцелевшие бойцы истребительной команды стянулись к месту схватки. Вскоре к ним присоединился еще один отряд, перехвативший вокс-сообщение Тиэля. Сплотившись вокруг своего прародителя, Ультрамарины быстро очистили палубы и истребили всех врагов на борту этого крейсера.
Уцелевшие бойцы истребительной команды стянулись к месту схватки. Вскоре к ним присоединился еще один отряд, перехвативший вокс-сообщение Тиэля. Сплотившись вокруг своего прародителя, Ультрамарины быстро очистили палубы и истребили всех врагов на борту этого крейсера.
Сверив координаты, Тиэль запросил связь с мостиком. Под управлением когитаторов флагмана плавно поползли в стороны тяжелые створы восемьдесят восьмого гермошлюза, и космодесантники торопливо скользнули внутрь корабля.
Сверив координаты, Тиэль запросил связь с мостиком. Под управлением когитаторов флагмана плавно поползли в стороны тяжелые створы восемьдесят восьмого гермошлюза, и космодесантники торопливо скользнули внутрь корабля.
Из сорока отправленных истребительных команд девятнадцать замолчали навсегда. Выжившие участники абордажного противостояния возвращались через шлюзы, стремясь как можно скорее предстать перед лицом своего господина.
Из сорока отправленных истребительных команд девятнадцать замолчали навсегда. Выжившие участники абордажного противостояния возвращались через шлюзы, стремясь как можно скорее предстать перед лицом своего господина.
— Я вернулся, — произнес Жиллиман, стоя посреди живого кобальтово-синего моря своих легионеров. — Им не удалось меня убить.
— Я вернулся, — произнес Жиллиман, стоя посреди живого кобальтово-синего моря своих легионеров. — Им не удалось меня убить.
Радость обретения отца озарила лица легионеров, на миг заставив их забыть о чудовищных потерях и рассеяв удушающую атмосферу катастрофы. Они ловили каждое движение Жиллимана. Примарх мягко улыбнулся и заговорил, и голос его разнесся под сводами ангара:
Радость обретения отца озарила лица легионеров, на миг заставив их забыть о чудовищных потерях и рассеяв удушающую атмосферу катастрофы. Они ловили каждое движение Жиллимана. Примарх мягко улыбнулся и заговорил, и голос его разнесся под сводами ангара:
— В этот час величайшего испытания вы, мои гордые сыны, не дрогнули. Вы прорубили себе путь сквозь орды предателей. Ваша доблесть навеки останется в памяти Пятисот миров Ультрамара. Но...
— В этот час величайшего испытания вы, мои гордые сыны, не дрогнули. Вы прорубили себе путь сквозь орды предателей. Ваша доблесть навеки останется в памяти Пятисот миров Ультрамара. Но...
Жиллиман перевел взгляд на своего магистра ордена, Мария Гэйджа, лишившегося руки. Этот верный, преданный сын теперь казался еще более несгибаемым и суровым, чем прежде.
Жиллиман перевел взгляд на своего магистра ордена, Мария Гэйджа, лишившегося руки. Этот верный, преданный сын теперь казался еще более несгибаемым и суровым, чем прежде.
— Но битва еще не окончена, — продолжил примарх. — Сражение кипит в небесах и на земле Калта. То, что мы стоим здесь — заслуга тысяч воинов, смертных и Адептус Астартес, проливающих кровь в эти самые секунды. Они ведут отчаянный, беспощадный бой с Несущими Слово. Мы будем сражаться до последнего вздоха. Мы отбросим врага с поверхности нашей планеты, уничтожим его флот в системе Веридиан и вернем контроль над захваченными орбитальными оборонительными платформами! Несущим Слово не сломить нас. Предав свою клятву, они сделались жалкими рабами тварей Имматериума. Именем Императора и памятью павших на Калте — мы покараем каждого отступника!
— Но битва еще не окончена, — продолжил примарх. — Сражение кипит в небесах и на земле Калта. То, что мы стоим здесь — заслуга тысяч воинов, смертных и Адептус Астартес, проливающих кровь в эти самые секунды. Они ведут отчаянный, беспощадный бой с Несущими Слово. Мы будем сражаться до последнего вздоха. Мы отбросим врага с поверхности нашей планеты, уничтожим его флот в системе Веридиан и вернем контроль над захваченными орбитальными оборонительными платформами! Несущим Слово не сломить нас. Предав свою клятву, они сделались жалкими рабами тварей Имматериума. Именем Императора и памятью павших на Калте — мы покараем каждого отступника!
Доспех Робаута покрывала корка льда и запекшаяся кровь, некогда безупречные черты лица скрывал налет гари и пыли, а золотистые волосы спутались от ветра и пустоты. И все же слова его заставляли сердца биться чаще.
Доспех Робаута покрывала корка льда и запекшаяся кровь, некогда безупречные черты лица скрывал налет гари и пыли, а золотистые волосы спутались от ветра и пустоты. И все же слова его заставляли сердца биться чаще.
Он излучал чистую, почти осязаемую энергию, подобную сиянию полуденного солнца. Каждый, кто слышал этот голос, преиспонялся абсолютной веры в победу. Они знали: под его началом Ультрамарины низвергнут вероломных предателей и вздернут каждого мятежника на столбах позора.
Он излучал чистую, почти осязаемую энергию, подобную сиянию полуденного солнца. Каждый, кто слышал этот голос, преиспонялся абсолютной веры в победу. Они знали: под его началом Ультрамарины низвергнут вероломных предателей и вздернут каждого мятежника на столбах позора.
— Ваша воля — наш закон, отец. Я готов возглавить карательный поход, — Марий Гэйдж ударил уцелевшим кулаком по аквиле на своей грудной пластине. Глухой металлический стук прозвучал клятвой верности.
— Ваша воля — наш закон, отец. Я готов возглавить карательный поход, — Марий Гэйдж ударил уцелевшим кулаком по аквиле на своей грудной пластине. Глухой металлический стук прозвучал клятвой верности.
— Одной лишь решимости мало, Гэйдж, — негромко отозвался Жиллиман. — Нам нужно оружие против тварей, которых они призвали. Обычные клинки и болты бессильны против демонов. Поэтому... — Примарх обвел взглядом строй своих воинов. — Силой моей власти я временно приостанавливаю действие Никейского эдикта. Нам нужны библиарии. Только пламя псайкеров способно выжечь эту скверну.
— Одной лишь решимости мало, Гэйдж, — негромко отозвался Жиллиман. — Нам нужно оружие против тварей, которых они призвали. Обычные клинки и болты бессильны против демонов. Поэтому... — Примарх обвел взглядом строй своих воинов. — Силой моей власти я временно приостанавливаю действие Никейского эдикта. Нам нужны библиарии. Только пламя псайкеров способно выжечь эту скверну.
Некогда на Никейском Соборе сторонники библиариев во главе с Алым Королем Магнусом потерпели поражение, и Владыка Человечества лично запретил легионам Адептус Астартес использовать псайкерские дары, за исключением навигаторов и астропатов. Но перед лицом неминуемой гибели древний указ должен быть переписан.
Некогда на Никейском Соборе сторонники библиариев во главе с Алым Королем Магнусом потерпели поражение, и Владыка Человечества лично запретил легионам Адептус Астартес использовать псайкерские дары, за исключением навигаторов и астропатов. Но перед лицом неминуемой гибели древний указ должен быть переписан.
Ответом примарху стало гробовое, но согласное молчание. Никто не возразил — даже угрюмые уцелевшие воины Железных Рук и Никон Шаррокин, безмолвный следопыт из Гвардии Ворона.
Ответом примарху стало гробовое, но согласное молчание. Никто не возразил — даже угрюмые уцелевшие воины Железных Рук и Никон Шаррокин, безмолвный следопыт из Гвардии Ворона.
— Мы обязаны вернуть библиариев в строй. Мы воссоздадим наши псайкерские подразделения, чтобы бить врага его же оружием, — твердо добавил Жиллиман. — Разумеется, сию минуту этого не сделать. Но перед началом десантирования я должен донести до вас суть моего решения. Если я паду в грядущем бою, вы обязаны продолжить исполнение этого приказа.
— Мы обязаны вернуть библиариев в строй. Мы воссоздадим наши псайкерские подразделения, чтобы бить врага его же оружием, — твердо добавил Жиллиман. — Разумеется, сию минуту этого не сделать. Но перед началом десантирования я должен донести до вас суть моего решения. Если я паду в грядущем бою, вы обязаны продолжить исполнение этого приказа.
По залу пронесся тихий ропот. Каждый из Ультрамаринов мысленно поклялся, что не допустит гибели отца, даже если для этого придется пожертвовать легионом.
По залу пронесся тихий ропот. Каждый из Ультрамаринов мысленно поклялся, что не допустит гибели отца, даже если для этого придется пожертвовать легионом.
— Подозреваю, что Никейский Собор был ловушкой, — после недолгого молчания произнес Робаут. — Нас умышленно лишили главного оружия против варп-угрозы. Слишком уж все совпало... Это походит на тщательно спланированный заговор. — Примарх повернулся к воинам других легионов. — Благодарю вас, братья, преодолевшие немыслимые преграды ради того, чтобы предупредить нас об опасности. Железный отец Вейланд, Никон Шаррокин — примите мою искреннюю признательность.
— Подозреваю, что Никейский Собор был ловушкой, — после недолгого молчания произнес Робаут. — Нас умышленно лишили главного оружия против варп-угрозы. Слишком уж все совпало... Это походит на тщательно спланированный заговор. — Примарх повернулся к воинам других легионов. — Благодарю вас, братья, преодолевшие немыслимые преграды ради того, чтобы предупредить нас об опасности. Железный отец Вейланд, Никон Шаррокин — примите мою искреннюю признательность.
Жиллиман уделил внимание даже тем безмолвным бойцам, что держались в тени у переборок ангара, обратившись к ним с благородным теплом:
Жиллиман уделил внимание даже тем безмолвным бойцам, что держались в тени у переборок ангара, обратившись к ним с благородным теплом:
— Трагедия на Истваане V, унесшая жизни моих возлюбленных братьев Корвуса Коракса и Ферруса Мануса, ранила мое сердце так же глубоко, как и ваши.
— Трагедия на Истваане V, унесшая жизни моих возлюбленных братьев Корвуса Коракса и Ферруса Мануса, ранила мое сердце так же глубоко, как и ваши.
Жиллиман всегда верил: плечом к плечу с Имперскими Кулаками, Космическими Волками, Кровавыми Ангелами или Железными Руками его легион способен одолеть любого врага. Какой бы грозный противник ни встал на их пути, в каком бы отчаянном положении они ни оказались, они всегда могли переломить ход войны.
Жиллиман всегда верил: плечом к плечу с Имперскими Кулаками, Космическими Волками, Кровавыми Ангелами или Железными Руками его легион способен одолеть любого врага. Какой бы грозный противник ни встал на их пути, в каком бы отчаянном положении они ни оказались, они всегда могли переломить ход войны.
Феррус Манус был самым непоколебимым, самым суровым из братьев. Но теперь Горгон мертв, сраженный клинком предателя Фулгрима, примарха Детей Императора.
Феррус Манус был самым непоколебимым, самым суровым из братьев. Но теперь Горгон мертв, сраженный клинком предателя Фулгрима, примарха Детей Императора.
Но у Робаута не оставалось времени на скорбь. Сейчас его долг велел лишь одно — сокрушить мятежников и притащить уцелевших к подножию Золотого Трона, дабы они вымолили прощение за свое безумие и святотатство перед ликом Императора Человечества.
Но у Робаута не оставалось времени на скорбь. Сейчас его долг велел лишь одно — сокрушить мятежников и притащить уцелевших к подножию Золотого Трона, дабы они вымолили прощение за свое безумие и святотатство перед ликом Императора Человечества.

Комментарии

Загрузка...