— Отбирать листья, которые лягут на мою собственную тарелку...
Он вообще не дал мне никаких критериев для отбора трав.
Обхватив голову руками, я пристально уставился на корзину, доверху наполненную листьями периллы.
«Хм?»
Или мне просто кажется?
Некоторые листья выглядели слегка увядшими, а на других виднелись изъяны.
Я аккуратно перебрал периллу руками и действительно обнаружил среди общей массы более яркие листья — те, что с первого взгляда выглядели заметно свежее и привлекательнее.
Я улыбнулся.
«Так вот чего он от меня ждал».
Потратив немало времени, я старательно отложил повреждённые и недостаточно свежие на вид листья.
— Готово.
Я посмотрел на отобранную стопку — эти листья казались безупречными.
Если уж класть зелень на мою тарелку, то однозначно только её.
И в этот самый миг скрипнула дверь.
В кладовую вернулся наставник.
— Хм-м... Похоже, ты отобрал листья для своей тарелки?
— Да, шеф.
Услышав мой ответ, он протянул руку и внимательно осмотрел отобранные мной листья периллы.
— Значит, выбрал вот эти?
— Да.
Я на мгновение внутренне напрягся.
Его лицо отнюдь не выражало довольства.
«Хотя он почти никогда и не бывает доволен».
И всё же сейчас в его взгляде читалось нечто иное.
— Каковы были твои критерии?
— Никаких изъянов и яркий, насыщенный цвет. Я подумал, что при подаче на тарелке они будут смотреться лучше всего.
Наставник указал на кучку, которую я забраковал:
— А эти?
— Повреждённые, те, что сорваны слишком давно, подсохшие и размякшие — я сложил их вместе.
— И это всё?
Опешив от его вопроса, я переспросил:
— Прошу прощения?
— Я спрашиваю, неужели это действительно всё?
Значит, ответ был неверным?
В голове мелькнула мысль:
«Можно придумать какое-нибудь оправдание и выкрутиться».
Но нет. Я пришёл сюда, чтобы понять, что значит быть поваром. Чего я добьюсь подобными отговорками?
С этой мыслью я твёрдо кивнул:
— Да. Если я ошибся, значит, ошибся, но мне больше нечего добавить.
Глаза наставника на миг расширились, а затем недовольно сузились:
— Звони сегодня директору Хан и поезжай домой.
— Что? Но ведь ещё есть время...
Он с досадой цокнул языком:
— Я соглашался учить тебя кулинарии. Но сейчас твои мысли далеки от мыслей того, кто искренне хочет готовить.
◇ ◇ ◇
Кладовая за хижиной.
Им Тхэ Бок некоторое время стоял, отрешённо глядя на то место, где только что находился Ким До Юн.
— Тц.
У парня было правильное отношение к учёбе.
Но актёры... в конечном счёте все они одинаковы, не так ли?
Зациклены на внешнем лоске, ни на секунду не задумываясь о самой сути кулинарии.
Именно это и задевало Им Тхэ Бока за живое.
Он поднялся и подошёл взглянуть на рыбное блюдо, которое нарочно оставил в стороне.
Он планировал дать парню попробовать его, если тот правильно отберёт травы.
Однако рыба на тарелке уже безнадёжно остыла.
Им Тхэ Бок протянул руку и резко схватил тарелку, но тут же со стуком опустил её обратно на столешницу.
«Проклятье!..»
«Мысли далеки от мыслей того, кто хочет готовить» — какая же чушь!
«Разве я сам к нему попросту не придираюсь?»
Парень с самого начала даже не мечтал стать шеф-поваром. Ему толком ничего не объяснили, а потом потребовали выдать единственно правильный ответ — с точки зрения новичка это было верхом несправедливости.
— Да и ответ-то он дал не совсем неверный...
Им Тхэ Бок тяжело присел, опершись о край стойки.
«А я взял и выгнал его, сорвавшись из-за собственного паршивого настроения».
Он посмотрел на свои руки, лежащие на коленях.
Они мелко, едва заметно подрагивали.
«Я думал, что уже давно перестал обо всём этом вспоминать».
Каждый раз при взгляде на Ким До Юна он невольно возвращался в те чёрные дни, когда телевидение сделало из него мишень для травли.
Ложные обвинения со временем сняли.
Но к тому моменту он уже успел осознать горькую истину: публика жадно упивалась скандалом и осталась совершенно глуха к его оправданиям.
Клиенты, нахваливавшие его еду...
Телеканал, который вознёс его на вершину... Коллеги по цеху...
И тот актёр, которого он взял под своё крыло и о котором искренне заботился.
Всё это с новой силой всколыхнулось в памяти при виде Ким До Юна.
Вчерашний Ким До Юн слишком сильно напомнил ему того самого человека.
И поддавшись этому призраку прошлого, шеф попросту выплеснул накопившуюся горечь на парня — вспылил и выставил его виноватым.
Им Тхэ Бок перевёл взгляд на корзину с листьями периллы.
«Рассуждать о призвании шеф-повара из-за такого пустяка... Какое право я вообще имел поучать его?»
А ведь ответ был прост.
Некоторые листья с чуть повреждёнными краями полностью сохраняли свой яркий аромат, в то время как другие, идеально выглядевшие с виду, совершенно выдохлись.
Даже если парень ошибся, подобные тонкости можно было спокойно объяснить — тут не из-за чего было устраивать скандал.
— А я вместо этого закатил сцену и выставил его за дверь.
Им Тхэ Бок горько усмехнулся.
Любой здравомыслящий человек, столкнувшись с такой несправедливостью, больше никогда не вернулся бы.
К тому же он пообещал учить готовке, а сам лишь изводил бессмысленными придирками.
— Я бы и сам после такого ни за что не вернулся.
◇ ◇ ◇
Поздний вечер.
Кухня «Самрён Фуд Март».
Сидя у стойки из нержавеющей стали, я прокручивал в голове события прошедшего дня.
«Он так внезапно переменился».
«Мысли далеки от мыслей повара», — сказал он.
Впрочем, слова наставника не слишком меня задели. Разве на настоящей кухне бывает иначе?
«Напротив, мне показалось, будто передо мной наконец предстал истинный мастер своего дела, великий шеф. И это даже к лучшему».
Урок был полезным. Так что всё в порядке.
Проблема заключалась в другом: если всё останется как есть, образ, к которому я стремился, может оказаться совершенно недосягаемым — сколько бы сил я ни приложил. От этой мысли меня охватил леденящий страх.
Неужели то, как я отбирал листья периллы, было настолько далеко от истины?
— Сложно-то как...
Я ведь выбрал исключительно свежие с виду листья.
Только самые красивые, без единого изъяна.
Пока я отбирал их, я не позволял себе даже малодушной мысли в духе «в конце концов, я ведь актёр, а не кулинар».
Я думал лишь о том, что будет выигрышнее всего смотреться на тарелке, и выложился без остатка.
«Может, и не стоит так терзаться».
В конце концов, мой выбор просто оказался неверным в глазах шефа.
Главное теперь — понять, в чём именно крылась ошибка.
И тут...
С лёгким щелчком приоткрылась кухонная дверь.
«Кто бы это мог быть?»
В такой поздний час это, скорее всего, директор Хан Со Ён.
Я повернулся на звук — и обомлел.
— Я так и знала, что застану тебя здесь, До Юн.
Гость оказался совершенно неожиданным.
Тётушка с кухни?
— Ха-ха... Здравствуйте!
— Ой, «здравствуйте» он говорит! Ты меня в могилу сведёшь своей учтивостью, честное слово!
Повариха весело всплеснула руками.
Каждый из работников «Самрён» относился ко мне с такой искренней теплотой, что я испытывал лишь глубокую благодарность.
— А если не секрет, что привело вас сюда в столь поздний час?
— Да я ведь рядышком живу. Проходила мимо, гляжу — свет на кухне горит, вот и подумала, что это ты хозяйничаешь. Хо-хо!
Она окинула помещение быстрым хозяйским взглядом:
— Ты ведь совсем недавно пришёл, а уже всё до блеска отмыл и расставил по местам?
Меня мучила совесть из-за того, что я пользуюсь кухней магазина бесплатно, поэтому я вызвался делать хотя бы лёгкую уборку после своих тренировок.
Хотя, справедливости ради, мне поручали лишь простейшие дела, отнимавшие от силы минут десять.
— Конечно. Пустяки, право слово.
— Ну как можно быть настолько надёжным парнем? Таких сейчас днём с огнём не сыщешь! — Она добродушно улыбнулась и добавила: — Честно говоря, мне всё больше хочется познакомить тебя со своей дочерью. Из тебя вышел бы золотой зять!
— Учитывая ваш цветущий вид, тётушка, ваша дочь не слишком ли юна для меня?
— Хо-хо! Ах ты подхалим!
Она шутливо шлёпнула меня по плечу, сияя от удовольствия.
За этой вроде бы лёгкой оплеухой чувствовались десятилетия тяжёлой работы на кухне.
Ух, а ведь и правда чувствительно прилетело!
Она рассмеялась, но затем внимательно вгляделась в моё лицо:
— Но отчего ты такой смурной? Вид у тебя такой, будто над головой грозовая туча повисла.
— Ха-ха... Да ничего серьёзного.
— Если дело касается готовки — спрашивай без стеснения! Хочешь верь, хочешь нет, но эта тётушка в своё время на «Битве Хансик» выступала!
— Что?
«Битва Хансик» — то самое легендарное кулинарное шоу на выживание?
— Правда, срезалась я ещё на отборочном этапе и в эфир даже на секунду не попала. Хо-хо!
— Ха-ха...
«Возможно, она сможет подсказать мне верное направление?»
Поймав эту мысль, я без утайки рассказал ей обо всём, что не давало мне покоя.
Повариха слушала не перебивая, лишь задумчиво кивая в такт моим словам:
— Сердце шеф-повара, говоришь...
Она подошла к холодильнику и выудила крупную свежую рыбину.
— До Юн. Что приходит тебе в голову, когда ты смотришь на неё?
— Это... рыба?
Она мягко улыбнулась:
— Верно. Это рыба. Обыкновенная рыба. Но для людей, сделавших кулинарию делом своей жизни, отношение к этой тушке совсем другое.
Слегка надавив пальцем на упругую чешую, она тихо произнесла:
— До Юн, я по-настоящему горжусь своим ремеслом. Той чистой гордостью, которая рождается из желания накормить семью «Самрён» — включая тебя.
— Я считаю, что это заслуживает огромного уважения.
— Спасибо. И вот во что я свято верю: каждый настоящий повар без исключения искренне любит продукты, из которых готовит.
— Любит их?..
Она усмехнулась, безошибочно прочитав моё замешательство:
— До Юн, ты ведь сейчас подумал: «Что за сентиментальную чушь несёт эта женщина?», да?
— Нет, вовсе нет!
Она действительно читала людей как раскрытую книгу.
— Ничего, не оправдывайся. В молодости я и сама рассуждала точно так же. — Она посмотрела на рыбу с невыразимой нежностью: — Я говорю вовсе не о возвышенных чувствах. Речь о том, чтобы смотреть на эту рыбину — видеть, в каком она сегодня состоянии, насколько упруго её мясо, как легла жировая прослойка, — и не лениться вглядываться до конца, думая о том, как разделать и приготовить её так, чтобы раскрыть самый совершенный вкус.
— Вы имеете в виду глубокие знания о свойствах ингредиентов?
— Знания нужны, чтобы отличить хороший продукт от плохого. А вот любовь — это нечто иное. — Женщина ласково коснулась бока скумбрии, словно держала в руках величайшую драгоценность: — Когда я думаю о том, что этим блюдом будут обедать наши люди, я обращаюсь с ней бережно. И отбираю с душой.
— ...И в этом заключается любовь?
— По крайней мере, для меня.
◇ ◇ ◇
Когда тётушка ушла, я взял купленные днём в «Самрён Фуд Март» листья периллы и принялся их разглядывать.
Я задумчиво кивнул:
— А, так вот оно что...
Да ничего я не понял!
Сложно-то как!
Похоже, я в принципе не способен выстроить романтические отношения с рыбой или кустиком периллы!
— Ха-а...
Впрочем, будь всё так просто, у наставника не нашлось бы повода сердиться.
В итоге, так и не докопавшись до сути, я приоткрыл дверь кабинета директора, чтобы предупредить Хан Со Ён о своём уходе, — и замер на пороге.
Хан Со Ён, сморенная усталостью, уснула прямо на рабочем столе среди бумаг.
В дальнем углу в глубоком кресле посапывала Пэк Хён Джин, на коленях которой продолжал тускло светиться экран ноутбука.
«Вот ведь неугомонная...»
В последнее время она только и твердила: «Кажется, меня только что осенило сногсшибательной сценарной задумкой для вас! Вдохновение прямо через край бьёт!» — дни напролёт девчонка занималась рекламой «Самрён» и штудировала режиссуру, а по ночам строчила собственные тексты.
Кабинет директора в «Самрён Фуд Март» незаметно превратился для них обеих во вторую спальню.
«Ночной воздух всё ещё довольно зябкий».
Я бесшумно снял пиджак и набросил его на плечи Пэк Хён Джин, затем взял с дивана тёплый плед и подошёл к Хан Со Ён.
На её мониторе пестрели открытые вкладки: поисковые запросы о составлении графиков съёмок, основы продюсирования, базовые статьи об устройстве телеиндустрии — всё для самых начинающих.
— Ха-ха...
«Учится без устали».
С этой мыслью я аккуратно укрыл её пледом и сам без сил опустился на диван.
«Сердце шеф-повара».
Я окинул взглядом Хан Со Ён и Пэк Хён Джин.
Отчего-то при виде спящих девушек из глубин памяти вынырнул давний, почти забытый образ.
Далёкое детство. Годы, когда даже раздобыть еду на один скромный ужин было тяжёлым испытанием.
Мама стояла в тесном магазинчике и пристально перебирала на нижней полке овощи с истекающим сроком годности.
Все эти пучки зелени заметно увяли, но она упорно перебирала их снова и снова, разыскивая лучшее из худшего.
«— Они ведь все одинаковые, мам...
— Вовсе нет, сынок! Это ведь для нашего До Юна, поэтому они все совершенно разные! Посмотри на этот пучок: листочки чуть пожухли, зато стебли крепкие, ровные, и кончики не размякли!
— Ого, и правда!»
Вспомнив это, я невольно улыбнулся.
«Может быть, когда эти съёмки закончатся, я сам приготовлю что-нибудь вкусное для директора и Пэк Хён Джин?»
Когда наберусь у наставника настоящего кулинарного опыта...
Когда научусь безошибочно отбирать продукты, а главное — овладею техникой их приготовления...
Я со всем тщанием выберу на рынке самые лучшие ингредиенты, какие только смогу найти.
И накормлю их сытным, горячим ужином.
И в этот самый миг...
В сознании словно с тихим щелчком провернулся ключ.
«Ох... неужели дело в этом?»
Та самая любовь, о которой толковала повариха.
Загрузка главы...
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Вторая жизнь статиста как актёра-монстра — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.