— Ну, это потому, что в твоей игре сквозит тревога, юноша метода.
— Дракула?
— Что-то стряслось, юноша метода? Тебя ведь все хвалили, разве не говорили они, что твоя игра была весьма добротной?
Если подумать, получив похвалу от режиссёра Чхве и сценаристки Ан Мук Рён, я был так доволен собой, что даже написал об этом пост в Галерее актёров.
Хочется провалиться сквозь землю и исчезнуть.
— Если отбросить мои опасения, для первой пробы техники это было довольно приличное начало, не находишь?
— Правда?
— Сказать по правде, ни у завсегдатаев Галереи актёров, ни у меня самого никогда не было столь неуклюжего старта, как у тебя, юноша метода. Так что нам толком и неизвестно, как вообще выглядит «приличное начало» — вот в чём штука!
Дракула от души рассмеялся. Он кивнул и продолжил:
— Что ж, раз юноша метода избрал именно этот путь, было бы неплохо в какой-то момент как следует обучиться технике. Вот о чём я думал.
— Неожиданно.
В ответ на мои слова Дракула улыбнулся:
— Ведь познав технику, ты сам в полной мере осознаешь, насколько метод на самом деле вызывает привыкание.
— Ха-ха... Честно говоря, никакой зависимости я пока не почувствовал.
— Этого не может быть!
Дракула схватился за голову обеими руками. Зрелище вышло комичным, разительно контрастируя с тем величественным образом, который он являл собой всего пару мгновений назад.
— Так почему же? Что такого в избранном тобой пути, отчего на твоём лице застыло подобное выражение?
— Что? У меня?
Дракула промолчал и лишь указал на зеркало. Я взглянул туда, но на меня смотрело самое обыкновенное, привычное отражение.
— Я выгляжу как всегда.
— Хм. Неужели? Юноша, которого я знал, не мог сдержать улыбки от одной лишь мысли о том, что может играть.
— Ха-ха... Наверное, я просто привык.
— Привык, значит.
Дракула молча смотрел на меня. Глядя на его лицо, я почувствовал, как наружу против воли рвутся истинные чувства:
— Даже не знаю почему. Мне казалось, я дал всем именно ту игру, которую от меня ждали. Но где-то глубоко внутри... на душе неспокойно.
— Коль скоро выбрал путь, пройди его до конца как подобает, юноша метода. Конечно, было бы куда лучше, окажись этой дорогой актёрский метод — но это уже другой разговор!
— Ха-ха...
В памяти внезапно всплыли слова учителя Ли Хе Сун. Действительно ли я двигался вперёд с твёрдой верой?
— Дракула. Что для актёра значит убеждение?
Услышав мой вопрос, Дракула погладил подбородок и мягко улыбнулся:
— Убеждение, говоришь. Подумать только, юноша, который прежде казался таким наивным, однажды задаст подобный вопрос. Ах, как же быстротечно время!
— Да ведь не так уж много времени прошло.
Дракула лишь покачал головой:
— Ну, это образное выражение.
Он ненадолго задумался, после чего заговорил:
— Убеждение. Это великая вещь. В любом начинании оно совершенно необходимо, если не хочешь бросить дело на полпути.
Что значило убеждение для меня самого? С этой мыслью я посмотрел на Дракулу:
— А в чём твоё убеждение, Дракула?
— Ты спрашиваешь меня?! Прекрасный вопрос!
Дракула улыбнулся и театрально взмахнул плащом:
— В любой момент — актёрский метод!.. Даже когда требуют технику — только метод! Для меня метод — это само актёрство, а актёрство — сама жизнь! Неистовый, пьянящий восторг от того, что ты крадёшь чужую жизнь целиком, прямо со страниц сценария! Короче говоря, актёрский метод и есть моё убеждение.
Я не сдержал смешка:
— Я так и знал, что ты скажешь нечто подобное.
— Неужто?
— Но ведь другим людям такое убеждение наверняка трудно по-настоящему понять.
Дракула встретился со мной взглядом и улыбнулся:
— Юноша метода. Ты кое-чего не понимаешь.
— Прошу прощения?
— Убеждение по самой своей сути — это нечто такое, что окружающие редко способны понять по-настоящему.
— Верить во что-то всем сердцем, оставаясь непонятым? Разве это не невыносимо больно?
В ответ на мои слова Дракула криво усмехнулся:
— И всё же именно потому, что мы держимся за него вопреки всему, оно и зовётся убеждением.
На мгновение я потерял дар речи. Способен ли я сам на нечто подобное?
И тут глаза Дракулы вспыхнули:
— А посему ещё не поздно! Вернись в Орден Метода, юноша метода! Сейчас же! Сию секунду! Ещё не поздно вернуться! ГРА-А-А-АХ!!
Величия Дракулы не хватило и на пять минут.
— Дракула, ты же только что говорил, что раз это мой выбор, то изучить технику тоже неплохо...
— ГРА-А-А-АХ! Неужели ты отвергнешь этот яростный, пьянящий восторг и осквернишься скверной этих мерзких ничтожеств из Ордена Техники?!!
У него снова помутился рассудок.
◇ ◇ ◇
В конце концов, так и не разобравшись в собственных мыслях, я дождался дня съёмок финальной сцены «Последнего неудачного дубля мёртвого актёра».
На площадке собрались режиссёр Чхве, сценаристка Ан Мук Рён, Ю Хён А. А также учитель Ли Хе Сун, пришедшая лично взглянуть на последние съёмки.
Над площадкой витало лёгкое возбуждение и напряжение, естественные для работы над заключительной сценой. Все вокруг улыбались, и лишь я один чувствовал себя чужим на этом празднике.
«Как тихо».
Люди, горевшие этим странным энтузиазмом, казались мне далёкими.
Почему так?
Как далеко допустимо зайти ради хорошей игры?
За что должен держаться актёр, чтобы роль не поглотила его без остатка?
Я думал, что нашёл ответ на этот вопрос с помощью техники.
«Разве это не обычный компромисс?»
Эта мысль безостановочно крутилась в голове, когда раздался голос:
— Сонбэ, ты в порядке?
— А?
— Да нет, просто... у тебя неважный вид.
— Всё в порядке.
Ю Хён А улыбнулась:
— Ты делал вид, будто всё отлично, сонбэ. Но теперь, когда пришло время снимать последнюю сцену, тебе ведь немного грустно, правда?
— Дело не в этом.
— Конечно-конечно.
Я посмотрел на Ю Хён А.
«Верно».
Всё так, как и сказал режиссёр Чхве. Я делал наилучший выбор из возможных, чтобы продолжать существовать как актёр в будущем. Какой смысл сжигать в этом пламени всё до последней искры?
Подумав об этом, я ободряюще улыбнулся:
— Последние съёмки. Давай закончим их на хорошей ноте.
◇ ◇ ◇
И вот настал день съёмок финальной сцены «Дороги к тебе».
Ассистентка режиссёра Ю А улыбнулась, обращаясь к Ё Улю:
— До самых финальных съёмок так ничего и не произошло, да?
— Похоже на то.
— Честно говоря, я думала, что-нибудь обязательно случится. Даже как-то странно, что обошлось без происшествий — прямо слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Ё Уль кивнул на слова Ю А:
— То, что ничего не произошло — это к лучшему.
— Наверное? — Ю А тяжело вздохнула. — Мне до сих пор не даёт покоя то, что мы увидели в тот день. Начиная с событий в архиве и заканчивая странными деревенскими обычаями и сценаристкой Му Ён.
Ё Уль опустил голову:
— Может, о некоторых вещах лучше вовсе не знать?
— Возможно...
— И всё же наконец настал день, когда мы снимем ту самую сцену последнего неудачного дубля, которую видели тогда.
Ю А улыбнулась и посмотрела на Ё Уля. И в этот миг внутри неё шевельнулось недоброе предчувствие.
Взгляд Ё Уля застыл как-то противоестественно. В ушах Ю А зазвенело. На долю секунды показалось, будто весь мир замер. То странное ощущение, настигшее её в архиве и в святилище, возвращалось вновь.
Ё Уль озадаченно потряс её за плечо:
— Вы в порядке, помощник режиссёра?
— А... да.
Так начались съёмки заключительной сцены «Дороги к тебе».
Ё Уль встал перед камерой, и Ю А заворожённо наблюдала за ним, бормоча себе под нос:
— Всё-таки ничего не случилось. Ну и славно.
Она шептала это, как вдруг её словно озарило, и глаза широко распахнулись.
«Разве Ё Уль хоть раз называл меня „помощник режиссёра“ вместо „Ю А“?..»
Осознав всю неправильность происходящего, Ю А бросила испуганный взгляд на Ё Уля.
Но камера уже работала. Ё Уль посмотрел на стоявшую напротив актрису и произнёс свою реплику:
— На этот раз я приду к тебе.
◇ ◇ ◇
Режиссёр Чхве довольно улыбнулся:
— Снято!
Долгие съёмки «Последнего неудачного дубля мёртвого актёра» подошли к концу.
Режиссёр Чхве удовлетворённо кивнул собственным мыслям.
«Этого должно хватить».
Ему удалось выстроить сцены достаточно пугающими для формата летнего хоррор-спешла, сохранив при этом тонкость режиссуры. Но главное — концовка получилась аккуратной и ясной.
Это был специальный четырёхсерийный летний проект. Вместо того чтобы навязывать зрителям лишние трактовки или перегружать хронометраж сценами, оставить такое пространство для личного толкования — именно та картина, которую аудитория и хотела увидеть.
Если здесь и имелся изъян, то лишь один. Режиссёр Чхве посмотрел на монитор.
«Игра Ким До Юна слегка дрогнула».
Это исполнение походило не столько на самого Ё Уля, сколько на актёра Ким До Юна.
«Ничего страшного».
На подобном уровне это не представляло серьёзной проблемы. Скорее наоборот: для новичка заключительные съёмки наверняка были сопряжены с колоссальным стрессом. Его даже хотелось похвалить за то, как достойно он справился с этой задачей.
«Сценаристка Ан...»
Режиссёр Чхве перевёл взгляд на сценаристку Ан Мук Рён. Она сидела молча, с едва заметным неудобством на лице, но ничего не говорила.
«Она тоже немного повзрослела».
Подумав об этом, режиссёр Чхве громко скомандовал:
— Всем спасибо за отличную работу!
◇ ◇ ◇
Голос режиссёра Чхве эхом разнёсся по съёмочной площадке. Персонал и актёры кланялись друг другу, обмениваясь тёплыми благодарностями. Я не стал исключением:
— Огромное всем спасибо за ваш тяжёлый труд!
Когда я низко поклонился, работники площадки замахали руками:
— Это тебе спасибо, До Юн, ты ведь трудился усерднее всех! Учился буквально на лету, да ещё и ни свет ни заря приходил помогать на площадке.
— Вот именно. Я за всю карьеру не встречал такого актёра, как До Юн.
— С этого момента я официально твоя фанатка. Я абсолютно серьёзно!
— А разве на этой площадке остался хоть кто-то, кто им ещё не очарован?
Работники весело смеялись и переговаривались:
— Да и Ю Хён А оказалась куда более открытой и душевной, чем я думал. Благодаря вам двоим атмосфера на съёмках всегда была замечательной.
— Спасибо вам обоим.
Услышав похвалу от съёмочной группы, Ю Хён А смущённо замерла рядом со мной и растерянно поклонилась.
И в этот самый момент к нам подошли сценаристка Ан Мук Рён и учитель Ли Хе Сун в сопровождении режиссёра Чхве.
— Ким До Юн. Отличная работа!
— Спасибо, режиссёр! Учитель Ли Хе Сун, вам тоже огромное спасибо за все ваши наставления!
— Всё такой же лучезарный, — учитель Ли Хе Сун тепло улыбнулась.
Следом за ней склонила голову и сценаристка Ан Мук Рён:
— Прекрасная работа, актёр.
— Спасибо. Вам тоже, сценаристка...
В то самое мгновение, когда я встретился взглядом со сценаристкой Ан Мук Рён, слова застряли в горле.
— Актёр?
Глаза сценаристки Ан Мук Рён. В них читалось ровно то же самое, что и при нашей самой первой встрече на знакомстве. Взгляд, в котором не теплилось ни капли ожидания.
«Ах».
Я понял.
Вот оно что.
«Последний неудачный дубль мёртвого актёра». Это произведение вовсе не предназначалось для того, чтобы увидеть свет в этом мире. Но я... видя, как я иду на уступки, Ан Мук Рён тоже пошла на компромисс.
— Сонбэ? — до слуха донёсся встревоженный голос Ю Хён А.
— Да?
— Сонбэ, ты плачешь.
Ох.
Только тогда я спохватился. Перед глазами всё расплылось от подступивших слёз.
— И правда. Почему это со мной?..
Казалось, то гнетущее чувство, что мучило меня на протяжении всей работы над «Последним неудачным дублем мёртвого актёра», наконец вырвалось на свободу.
Сдержаться здесь, уступить там. Я лучше кого бы то ни было знал, куда ведёт эта дорога. Я ведь уже умер однажды именно так. И вот теперь собирался наступить на те же самые грабли.
Я покачал головой.
«Нет».
Всё не так. То, чего я действительно хотел...
Я решительно зашагал к режиссёру Чхве.
— К-Ким До Юн? Ты точно в порядке?
Я подошёл вплотную к режиссёру Чхве, который смотрел на меня с неприкрытым беспокойством:
— Режиссёр. Съёмки. Ещё один раз. Можем ли мы поснимать ещё один день?
— Что? О чём ты вдруг заговорил? Если нужен ещё один дубль, незачем раздувать из этого такую драму...
Я низко склонил голову перед улыбающимся режиссёром Чхве:
— Я прошу ещё один съёмочный день. Всего одну съёмку.
— Что? Это же совершенно бессмысленно...
Слова сбили режиссёра с толку; он нахмурился и покачал головой:
— Раз уж об этом просишь ты, я выслушаю. В чём причина?
— Я уверен, что игра может быть лучше. Нас ждёт куда более прекрасная сцена!
— Нет. Того, что у нас есть, вполне достаточно. Ещё один дубль не изменит картину настолько кардинально, как тебе кажется. Нужно уметь вовремя идти на компромисс...
В этот момент учитель Ли Хе Сун перебила режиссёра Чхве и прямо спросила:
— Дитя. Ты обрёл своё убеждение?
Снова этот вопрос. Убеждение.
Но теперь я мог дать ответ:
— Я... я всё ещё не знаю. Моё убеждение, способно ли моё естество вместить столь грандиозную вещь — я не уверен. Но в одном я теперь убеждён наверняка.
Причина, по которой я так отчаянно жаждал играть.
Добиться успеха,
получить признание,
исправить былые провалы своей прошлой жизни.
Всё это чистая правда, но... было нечто большее.
Быть может, этого чувства и мало, чтобы гордо именовать его убеждением.
То, чего я просто хотел...
То, что толкнуло меня в объятия смерти.
То, к чему я тянулся, даже испуская последний вздох.
Чувство, не угасшее даже в миг гибели...
Это была не просто какая-то игра. Не игра, готовая довольствоваться компромиссами.
Дыхание перехватило. Сердце заколотилось как безумное.
Сияние.
Ослепительное сияние...
Играть так, как те великие звёзды!
— Я хочу играть.
В этот самый момент я хочу выдать игру, что испепелит всё без остатка — бескомпромиссную, абсолютную. Даже если никто вокруг её не поймёт.
Я прямо посмотрел в глаза учителю Ли Хе Сун:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...