Телекомпания KBC — внутренний коридор.
По плану съёмки сцен в коридоре должны были начаться сразу после завершения утренней смены. Несколько актёров второго плана прибыли чуть раньше назначенного времени сбора.
И как раз в этот момент один из них услышал от самого младшего ассистента режиссёра, что съёмочный процесс немного затягивается.
— Слышали, наши съёмки сдвинули?
— Зачем?
— Без понятия. Ничего не сказали.
Молодой актёр второго плана, прислонившийся к стене, тихо хмыкнул:
— Разве не очевидно? На первой же съёмке что-то пошло не так.
— Думаешь?
— Логично же. Я слышал, первую сцену снимают длинным планом. Они что, кино тут снимают?
Дать новичку, вся фильмография которого сводилась к единственному спектаклю, длинный план в первой же его сцене — любому было ясно, что путь предстоит тернистый.
— А я тут порасспрашивал про исполнителя главной роли — оказывается, он даже не учился на актёрском.
— Без профильного образования? Интересно, он вообще хоть что-то понимает в технике. Небось придётся переснимать несколько раз.
— Ставлю на то, что это затянется ещё на пару часов.
— Знай я, что так выйдет, пришёл бы позже.
— Ну, скоро сами всё узнаем.
Картина, которую они рисовали в своих головах, была предсказуемой: съёмочная группа с кислыми лицами и поникший, сжавшийся между ними новичок в главной роли.
Очень скоро они наверняка увидят именно это. Сцену настолько очевидную, что на неё даже смотреть не стоило.
◇ ◇ ◇
В тот же самый миг на съёмочной площадке.
Режиссёр Чхве с облегчением тихо выдохнул.
Мизансцена, свет, проверка звука — всё было готово.
Оператор в последний раз прошёл по локации с камерой, после чего кивнул:
— Так сработает, режиссёр Чхве.
Добро от оператора было получено, а значит, всё готово к первому дублю.
Режиссёр Чхве опустился в своё кресло перед монитором.
«Хорошо. Ким До Юн».
Слова учительницы Ли Хе Сун. Что изменится — и как именно, — едва ты встанешь перед камерой?
«Посмотрим».
Тот самый секрет, о котором она говорила.
С этой мыслью режиссёр Чхве скомандовал:
— Первый дубль. Поехали.
◇ ◇ ◇
*Щёлк.*
Хлопушка захлопнулась.
[Взгляд режиссёра]
[Визуализация режиссуры Чхве Дэ Хёна]
В то же мгновение однокомнатная квартира Ё Уля начала окрашиваться в тона, которые представлял себе режиссёр Чхве Дэ Хён.
«Это действительно совсем другое».
Декорация студии, в которую художница-постановщица Мун Хва Ён вложила столько сил, безупречно выдерживала проверку даже под [Взглядом режиссёра].
Однако изображение на экране дорамы или фильма не просто воспроизводит реальность.
Оно подражает ей, но вблизи оказывается совершенно иным миром — сотканным из цветов и освещения, не имеющих ничего общего с настоящим. То, как режиссёр преодолевает этот разрыв, и делает его видение уникальным.
«Хорошо».
Режиссура Чхве была хрестоматийной — ни убавить, ни прибавить.
Сцена открывалась точно так же, как и во время читки сценария: мягкое тепло струилось по воздуху.
«Ладно. Я справлюсь».
Он вспомнил наставления Монстра длинных планов:
[Самое важное в длинном плане — баланс между эмоциями и техникой.
Актёр помнит о камере, но не ждёт её.
Пока крутится плёнка, эмоция тоже должна течь непрерывно.]
Он вспомнил слова Господина Дракулы:
[Ты обязан войти в сцену. Надень чужую шкуру, Юноша метода!]
И совет Принцессы:
[Смиренное мнение сей особы полностью совпадает с вышеизложенным.]
...Нет, стоп.
Дело было вовсе не в том, что у Принцессы было ноль очков, или в том, что она ничего в этом не смыслила!
«Конечно же нет. Ни в коем случае».
Каждый из них говорил по-своему, но все они указывали на одно и то же.
«Я должен чётко понимать, что именно играю в этой сцене».
После нескольких дней упорной борьбы со сценарием плечом к плечу с наставниками из Галереи актёров он пришёл к одному ясному осознанию:
«Необычное внутри обыденного».
Он был так зациклен на ключевом слове «взгляд» из-за будущей работы сценаристки Ан Мук Рён «По ту сторону зеркала», что это сужало его мышление.
Благодаря учителям из Галереи актёров ему удалось сделать шаг вперёд и облечь всё в одну ёмкую, чистую формулировку.
«Именно это натолкнуло меня и на идею с зеркалом».
Обычная комната.
Обычное зеркало.
Обычный телевизор.
Обычная привычка проверять своё лицо.
И посреди всей этой обыденности — тревога, которая была какой угодно, только не обычной.
Именно это ощущение он и должен был сыграть.
«Хорошо. Начнём».
С этой мыслью он произнёс первую реплику Ё Уля.
◇ ◇ ◇
Ё Уль ответил на звонок с незнакомого номера:
— Алло?
Лицо Ё Уля смутно отразилось на тёмной поверхности выключенного экрана телевизора.
И к тому моменту, как это произошло, только что звонивший номер уже исчез из журнала вызовов.
— Мне показалось?..
Ё Уль постепенно начинал чувствовать, что в его повседневной жизни что-то едва заметно идёт не так.
Но внешне ничего не случилось: он ответил на звонок, переоделся и собирался выйти из комнаты. Вот и всё.
Режиссёр Чхве пристально смотрел в монитор.
«Неплохо».
Ким До Юн, всё ещё оставаясь внутри сцены, остановился перед ростовым зеркалом.
Режиссёр Чхве затаил дыхание.
«Посмотрим, как это выглядит».
Он не сводил глаз с экрана.
Ким До Юн, смотрящий в зеркало.
Ё Уль, смотрящий на самого себя.
Привычка актёра — взглянуть на своё лицо перед выходом.
Едва уловимая неправильность, закрадывавшаяся в его день, заставила даже это будничное действие казаться чуждым.
Режиссёр Чхве сам не заметил, как подался вперёд.
«Вот оно».
В отражении зеркала не мелькнуло ничего лишнего.
Вешалка для одежды, телевизор — ничто не сдвинулось с места. Ё Уль отражался чётко, ровно так, как и должен был.
За те короткие две доли секунды, на которые Ким До Юн замер перед зеркалом, оператор плавно и естественно отвёл камеру назад.
Режиссёр Чхве мысленно воскликнул:
«Да...!»
Ровно две доли.
Чуть дольше — и намерение вылезет наружу, станет неуклюжим и очевидным.
Чуть короче — и у камеры не останется времени отойти назад.
Однако на экране не было и следа фальши. Всё считывалось как абсолютно естественный момент — то самое мимолётное замешательство, заставившее Ё Уля невольно застыть перед зеркалом.
И кроме того...
«Это случайная удача?»
Эти две замедленные доли на мониторе.
Тот едва заметно смещённый, ускользающий миг.
На чисто техническом уровне это придавало сцене странную, тревожную глубину.
Это не могло быть просчитано заранее.
Не могло...
«На этом этапе я, честно говоря, уже ни в чём не уверен».
Режиссёр Чхве мысленно перебрал всё, что видел от Ким До Юна до сих пор, и не смог отделаться от мысли, что даже это могло быть тонким расчётом.
«Глупости какие-то».
Пока режиссёр Чхве размышлял об этом, на площадке был ещё один человек, не способный оторвать глаз от Ким До Юна.
◇ ◇ ◇
Ан Мук Рён крепко сжала оба маленьких кулачка.
В тот миг, когда Ё Уль встал перед зеркалом, привычная атмосфера в комнате накренилась — совсем чуть-чуть.
«Неуютно...» — сама того не осознавая, подумала она и опустила взгляд на свой сценарий.
[Дискомфорт, взгляд]
Именно эти оттенки она сумела перенести на бумагу благодаря разговору с актёром Ким До Юном.
Ан Мук Рён с нетерпением ждала возможности увидеть, что же Ким До Юн — единственный актёр, по-настоящему понявший эти слова, — покажет на площадке.
«Но это...»
Всё было немного иначе.
Сегодня игра Ким До Юна шагнула на ступень дальше этих слов.
Если бы ей пришлось дать этому ощущению имя, она бы назвала его так:
«Воплощение необычного внутри обыденного...»
Глаза Ан Мук Рён были неотрывно прикованы к Ким До Юну.
«Значит, вот как ты прочитал мой сценарий».
Актёр, разглядевший в её собственном тексте то, чего не увидела даже она сама.
И это превратилось в сцену, обладавшую своей неоспоримой логикой.
Сценаристка Ан Мук Рён прикусила губу.
«Хорошо... Это просто отлично».
Странное, ни на что не похожее чувство.
◇ ◇ ◇
Режиссёр Чхве невольно сжал кулак.
Камера видеонаблюдения, закреплённая под потолком узкого коридора, следила за Ё Улем.
«Хорошо. Дальше самое главное».
Лицо Ё Уля смутно расплылось на стеклянной панели перед лифтом.
Даже тогда атмосфера, выстроенная в комнате Ё Уля, продолжала тянуться за ним следом по коридору.
«Хорошо».
А затем настал момент, когда Ё Уль вышел из здания.
— Опять эта штука барахлит...
Раздался голос Пан Джон Су, игравшего охранника.
Поскольку это был длинный план, нельзя было впустую потратить даже самого мимолётного эпизодника. Поэтому режиссёр Чхве и поставил Пан Джон Су, рекомендованного режиссёром Ли Тхэ Рёном, в эту сцену.
Голос, притуплённый бесконечным повторением привычных обязанностей, произносил фразу так, будто ничего особенного не происходило. Голос чистой, непримечательной нормальности — полная противоположность той из ряда вон выходящей тревоге, которую переживал Ё Уль.
Режиссёр Чхве уверился в правильности выбора от одной лишь короткой реплики Пан Джон Су.
«Теперь понятно, почему он его рекомендовал».
Режиссёр Чхве сглотнул и снова перевёл взгляд на Ким До Юна.
«Ладно. Мы почти у цели».
На мониторе Ё Уль едва заметно вздрогнул от звука голоса охранника, словно испугавшись на мгновение.
Затем из полумрака здания он шагнул одной ногой в яркий свет снаружи.
И даже в этот миг неуютный взгляд всё ещё не отпускал Ё Уля.
«Вот оно...»
Режиссёр Чхве тихо произнёс:
— Снято.
Короткая тишина.
Каждый член съёмочной группы прикусил язык, ожидая вердикта режиссёра.
Режиссёр Чхве не мог оторвать взгляда от монитора, просто глядя на Ким До Юна.
«Без изъянов не обошлось».
Были моменты, где дыхание сбивалось на самую малость быстрее, чем нужно.
Да и финальную работу со взглядом идеальной назвать было нельзя.
Движения, которые первоклассный актёр сделал бы инстинктивно, Ким До Юн словно вспоминал одно за другим — его реакции опаздывали на долю секунды.
Вдобавок проскальзывали дурные привычки, свойственные лишь тем, кто годами прозябал на эпизодических ролях.
«Откуда такие следы у новичка вроде Ким До Юна, ума не приложу».
Но прямо сейчас всё это не имело никакого значения.
То, что режиссёру Чхве требовалось от этой сцены:
«Дискомфорт. Взгляд. Необычное внутри обыденного».
И ещё:
«Причина, по которой эту сцену нельзя резать».
Ким До Юн объяснил всё это своей игрой.
Режиссёр Чхве медленно выдохнул:
— ...Хорошо.
Первая съёмка дорамы «Последний неудачный дубль мёртвого актёра».
Первый дубль.
Длинный план.
С одного дубля.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...