«Красиво сформулировал: „В следующий раз я приведу толпу по-настоящему сильных бойцов“».
Чин Чхонхи оглядел жителей деревни.
«Неужели их собирались казнить только из-за эпидемии?»
Почему-то интуиция подсказывала: здесь было что-то ещё.
— Хорошо, — ответил Чин Чхонхи.
Тогда один из воинов Секты Пяти Ядов сказал:
— Не понимаю, почему такой великий герой, как вы, вообще заботится о каком-то роде Змеи.
Род Змеи?
Один из родов, составлявших Секту Пяти Ядов.
И тут Чин Чхонхи вспомнил: среди лекарей секты людей из рода Змеи почти не было.
А ещё внешность слуги, которого избивали кнутом на приветственном пире, очень напоминала внешность жителей этой деревни.
— Я плохо разбираюсь в отношениях между вашими родами.
— Род Змеи проклят!
Воин сплюнул на землю.
Провидец поднял руку.
— Хватит. Пусть они и навлекли на себя гнев предков, но у людей рода Змеи тоже есть право жить. Если в этой жизни они будут совершать добрые дела, то в следующей, возможно, уже не родятся Змеями.
...Вот оно что.
Дискриминация.
Почему-то в крайне закрытых сообществах нередко сплачиваются именно через травлю одной выбранной группы.
Если сравнивать с кастовой системой, люди рода Змеи были шудрами.
Неприкасаемыми.
Ещё один кусок головоломки встал на место.
Лишь когда люди Секты Пяти Ядов ушли, лежавшая на земле старуха смогла глубоко вдохнуть. Тут же её скрутил кашель, и на губах выступила кровь.
— Вы в порядке?
— !@$%&^.
Стоявшая рядом Им Унхён перевела:
— Говорит, чтобы мы поскорее бежали. И чтобы молодые тоже воспользовались шансом и уходили.
За старухой заговорили другие жители — каждый кричал что-то своё.
Им Унхён продолжила переводить:
— Они отвечают: куда убегать людям, которые даже внутренней силы не изучали? И больных бросить не могут.
«Значит, в презираемом роде Змеи началась эпидемия, и их просто решили перебить без лишних разговоров».
Чин Чхонхи надавил пальцами на лоб.
— Сначала осмотрим больных. Кто-нибудь здесь говорит на языке Центральной равнины?
Никто из рода Змеи не поднял руку.
И тут из полуразвалившегося дома выполз человек.
— Благодетель... Я говорю.
— Хм?
Это был тот самый слуга, которого в первый день били кнутом на приветственном пиру.
Тогда Чин Чхонхи спас ему жизнь.
— Значит, вы добрались сюда.
— Да. Я убежал и прятался. Благодетель!
Чин Чхонхи подарил ему всего один день.
Но порой человеку достаточно одного дня, чтобы найти путь к спасению.
Слуга сложил кулаки перед Чин Чхонхи, а затем громко заговорил с жителями на родном языке.
— @#%##--!!!
— Вопрос#$?
— !$@^@%@&!
Им Унхён тут же перевела:
— Говорит, что пришёл тот самый благодетель, который недавно помог ему, поэтому бояться не нужно.
— Похоже, он уже успел рассказать обо мне.
— Он ведь скрывался здесь после побега. Конечно рассказал, молодой глава.
На лицах жителей проступило облегчение.
А лицо Чин Чхонхи, наоборот, всё сильнее каменело.
«Теперь начинается самое трудное».
Путь назад в отношениях с Сектой Пяти Ядов был отрезан.
Этих людей теперь нужно было лечить.
И защищать деревню.
«Перевозить больных нельзя».
Дороги и без того тяжёлые.
А при перевозке можно лишь разнести болезнь дальше.
«Справлюсь ли я?»
Лекарь тоже человек. На мгновение его захлестнуло сожаление о том, что он вообще вмешался.
И тут Чин Чхонхи встретился глазами со скрючившейся старухой.
После побоев у неё, похоже, были сломаны рёбра.
«Надо. Как-нибудь надо».
На Земле было так же, как здесь.
Если лекарь не сделает свою работу, человек умрёт.
Остаётся лишь сделать всё, что можешь.
***
Первым делом Чин Чхонхи отвёл всех бойцов Павильона Белого Цилиня подальше.
Если здесь действительно вспыхнула заразная болезнь, она могла передаваться от человека к человеку.
Пока диагноз не установлен точно, следовало избегать не только контактов — даже с водой для питья нужно было обращаться осторожно.
К осмотру готовились лишь Чин Чхонхи и несколько старших лекарей.
Они переоделись, закрыли рот и нос тканью, натянули перчатки.
И тут Чин Чхонхи заметил, что у одного старшего лекаря дрожат руки.
— Страшно?
— Нет. Это работа лекаря. Конечно, я должен идти.
Но дрожь не прекращалась.
«Так и должно быть».
Старший лекарь за свою жизнь видел бесчисленное множество смертей.
Иногда человек боится потому, что ничего не знает.
Но бывает и наоборот: боится именно потому, что знает слишком хорошо.
Впереди бушевал огонь.
Пожарному ведь тоже не бывает спокойно от мысли, что сейчас придётся войти в пламя.
С лекарями то же самое.
— Можете не идти. Никто вас не осудит.
— ...Глава.
— Если от страха вы ошибётесь, станет только хуже. Отдохните пока с бойцами, а когда мы закончим осмотр...
— Молодой глава!
Старший лекарь сам не заметил, как повысил голос.
Чин Чхонхи остановился и посмотрел на него.
— Говорите.
— А вам не страшно? Мы ещё даже не знаем, что это за болезнь. Может, и правда проклятие. Может, болезнь, которую мы распознаем, но всё равно не сможем вылечить. А может, она заразна. Тогда мы не сможем вернуться домой. Не увидим семьи.
Он знал, как распространяются эпидемии.
И потому думал: если заразится сам, то скорее покончит с собой, чем вернётся и подвергнет семью опасности.
А в мире, где проклятия и правда существовали, никто не мог знать, насколько странным окажется очередное из них.
Чин Чхонхи спокойно смотрел на него голубыми глазами.
— ...Со мной всё будет хорошо.
— Вам правда не страшно?
— ...
Чин Чхонхи сглотнул.
«Скажу, что совсем не боюсь, — солгу. Но если признаюсь честно, остальные только сильнее запаникуют».
Он тоже был человеком.
Если бы кто-нибудь мог сделать эту работу вместо него, Чин Чхонхи с радостью поручил бы её другому.
Правда, потом, скорее всего, всё равно почувствовал бы себя виноватым и полез бы следом.
Но прямо сейчас хотелось именно этого.
«Я правда не хочу входить в огонь».
Страшнее всего было то, что он не знал, насколько мучительным окажется это пламя.
Если болезнь знакомая — хорошо.
А если это недуг, существующий только в мире боевых искусств?
Или знакомая современной медицине болезнь, которую без нужных анализов невозможно точно определить?
Или...
«Или та, которую я узнаю, но не смогу вылечить».
Если же это настоящее проклятие, существующее только здесь, то даже все меры предосторожности не гарантировали безопасности.
«Улыбнись. Надо улыбнуться».
Страх заразителен.
«В Секте Потала я был один. А сейчас со мной много людей».
Все они ждали его приказов.
И в зависимости от этих приказов могли стать спасителями или палачами.
Он попытался улыбнуться, но мышцы лица почти не слушались.
Огонь горяч.
Сколько ещё раз придётся в него прыгать?
Когда появится человек, способный заменить его?
А если не появится никогда — придётся прыгать всю жизнь?
И тут Чин Чхонхи увидел, как пол вдруг накренился.
— ...
После линьки и нового прорыва он был уверен, что больше никогда этого не увидит.
Но знакомая картина вернулась.
«А. Значит, это мой собственный мир».
Он как ни в чём не бывало протянул руку и опёрся о стенку повозки.
Даже со стороны движение выглядело совершенно расслабленным.
Он точно определил положение тела относительно повозки.
Не позволил себе утонуть в иллюзии.
Несколько раз повторил про себя, что пока всё в порядке.
«Улыбнись».
— Да чего тут бояться? Всего лишь бактерии. Нужно только выяснить, можем мы их вылечить или нет.
— Молодой глава... Кх... Я...
— Не мучайте себя и отдохните. Это приказ молодого главы. Бояться естественно. К тому же кому-то всё равно надо заниматься тыловым обеспечением. Вот и отлично.
— Вы правда не возражаете, если я отойду?
— Я ведь говорил: в тяжёлый момент опирайтесь на меня. Вы забыли, кто я? Безумный Голубоглазый Лекарь.
Получилось достаточно нагло улыбнуться?
«Зеркала нет, не проверить...»
И тут в глазах старшего лекаря он увидел отражение собственного лица.
«А, нормально».
Оттуда на него смотрел сумасшедший врач, которому, казалось, вообще неведом страх.
— Разве вам самим не любопытно? Что это за болезнь такая, которая появилась в Юньнани? Даже Секта Пяти Ядов не смогла её вылечить. Если как следует разобраться, может открыться ещё один новый путь в медицине.
— Ха-ха-ха... Молодой глава, с вами не поспоришь.
Дрожь в руках лекаря наконец унялась.
Хорошо.
Чин Чхонхи нарочно заговорил как можно бодрее:
— Кто боится — оставайтесь в тылу. Диагноз поставлю я, так что не терзайте себя.
— Как и ожидалось от молодого главы...
— Мы верим вам, молодой глава.
Старшие лекари смотрели на него с восхищением.
Издалека за всем этим наблюдал Сама Хён.
***
[А ты зачем за мной пошёл?]
[Вдруг понадобится сила? Или... хм... у меня может найтись какое-нибудь умение, которого нет у тебя, брат.]
Сама Хён не был лекарем, но всё равно упрямо полез вместе с ними.
[Какое ещё умение? Только мешаться будешь.]
[Я, между прочим, детей умею нянчить просто волшебно~]
Он нагло отправил ответ Тайной Передачей Голоса.
«И что у него на уме?»
Почуял возможность заработать?
Но больные были нищими людьми рода Змеи.
Какая тут могла быть прибыль?
[Не знаю. Основы я тебе объяснил. На этот раз ещё и за тобой следить не смогу. Сам себя береги.]
[Окей~]
Похоже, всё, что говорил Чин Чхонхи, Сама Хён запоминал и потом вытаскивал из памяти в самый подходящий момент.
Они вошли в деревянный дом, где собрали больных, и в лицо ударил тяжёлый запах.
Но пахло иначе, чем во время эпидемии в Секте Потала.
«Из симптомов: головная боль, жар, отсутствие аппетита и... запор».
Говорили, что иногда бывает и понос, но преобладание запора уже заметно отличало болезнь от холеры.
У некоторых случалось кишечное кровотечение, однако одного этого для диагноза было мало.
— Разойдёмся и осмотрим всех по отдельности. Потом соберёмся и сравним выводы.
— Да, молодой глава.
Старшие лекари разошлись по дому и начали одного за другим проверять больных.
«Гораздо лучше, чем ставить диагноз в одиночку».
Чин Чхонхи продолжил осмотр.
Прошло полдня.
«Вот же... настоящий кошмар».
Голова шла кругом.
У одного больного произошла перфорация кишечника — в кишке образовалась дыра.
Ему требовалась срочная операция, но пульс был настолько слаб, что человек мог умереть прямо на столе.
У другого была увеличена селезёнка.
Третий страдал кишечной непроходимостью.
У ещё одного воспалились костная и окружающие мягкие ткани, а высокая температура причиняла страшные мучения.
Остеомиелит.
Он требовал длительного курса антибиотиков и удаления некротизированной кости вместе с поражёнными тканями.
Нужны были и операция, и сильная антибактериальная терапия.
Лечить такое здесь, вдали от Павильона...
«И этот пациент тоже может умереть».
В современном мире сделали бы бактериальный посев.
Тогда диагноз можно было бы подтвердить точно.
Но здесь подобных лабораторий не существовало, и оставалось лишь приблизительно судить по пульсу и внутренним признакам с помощью истинной ци.
На этом фоне потеря слуха уже казалась почти лёгким осложнением.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Комментарии

Загрузка...