С совершенно безумной мыслью профессор Чин убрал Щелчок, Пронзающий Небеса, и выхватил Меч Ледяного Кристалла.
Против мастера, достигшего Сферы Нити Меча, одним Щелчком уже не обойтись.
На уровне Трансцендентной Вершины противник чувствует снаряд ци и успевает уклониться. А если Чин Чхонхи поднимет мощность, то выйдет совсем нелепо: сначала уложит человека здесь, а потом сам же будет лечить в отделении неотложной помощи огнестрельное ранение.
«Нет. Огнестрел — это тяжело!»
После полевых госпиталей опыта лечения пулевых ран у него накопилось немало, но с порезами и колотыми ранами от клинка всё-таки было проще.
В корейской неотложке чаще попадались именно ножевые.
Драки, ограбления, разборки между бандами — всё это регулярно заканчивалось больницей. Даже гангстеру, если его пырнули ножом, приходится ехать в приёмное отделение, иначе просто помрёт.
Бывало, что туда одновременно привозили людей из враждующих группировок. Атмосфера в такие минуты становилась до крайности неловкой.
Но погромов они не устраивали.
Наоборот, случалось, люди в костюмах кланялись под девяносто градусов и пытались сунуть врачу деньги с просьбой хорошенько позаботиться о боссе. Чин Чхонхи тогда обливался потом, возвращая купюры обратно.
«Если уж рана неизбежна, лучше пусть будет от меча».
Очень уж не хотелось самому лечить пулевое ранение, которое сам же и нанёс. С этой фатально безумной мыслью он продолжал разбирать движения соперника.
«Меч Чхон Имуна построен на мягкости?»
Кланг!
Стоило клинкам соприкоснуться, как Чин Чхонхи сразу почувствовал принцип: мягкое побеждает твёрдое.
— Ого. Вы достигли немалых высот.
Пока Чхон Имун восхищался, Чин Чхонхи думал совсем о другом.
«И мечом нельзя промахнуться как попало. Ещё отрежу что-нибудь — и самому же придётся пришивать!»
Жажда победы? Страх поражения?
Для обычного воина всё заканчивается, когда определён победитель. Для Чин Чхонхи именно тогда всё и начинается.
«Переломов тоже лучше избежать. Стоит траектории меча чуть уйти в сторону, рука отлетит — и опять микрохирургическое сшивание!»
А Чхон Имуна от выражения его лица пробрал холодок.
«Неужели человек вообще способен так смотреть? Будто глаза просветлённого отшельника, которому безразличны победа и поражение... а руки — словно у злого духа. Никогда не видел никого подобного, кроме учителя».
Погрузившись в это глубокое заблуждение, Чхон Имун нанёс второй удар.
Тяжёлый меч, окутанный нитью меча, неожиданно опустился сверху вниз по принципу мягкого клинка.
Говорят, видишь лишь то, что способен понять.
Чин Чхонхи сразу понял: если принять удар в лоб, стойка рассыплется и он откроется следующей атаке. Если же увести клинок в сторону, мягкий меч тут же обратит движение в контратаку.
«Нападение и защита — одно целое. Да, это действительно первоклассное боевое искусство».
Ему стало интересно, как называется эта техника.
Чувствуя в ней глубину настоящей школы, Чин Чхонхи с уважением вывернул собственный клинок.
Меч Мудрости Тайцзи.
Мягкость против мягкости.
Принцип «мягкое побеждает твёрдое» из «Пересадки Цветка на Дерево» очертил Тайцзи и увёл тяжёлый меч в сторону.
— !
Странно — даже звона столкнувшихся клинков не прозвучало. Силуэт Чин Чхонхи словно рассыпался и исчез.
Тайцзи и Пять Стихий. А поверх них — Небесные Шаги Миража, занимающие выгодное направление. Его фигура стала похожа на семена одуванчика, которые разносит ветер.
Удар, который Чхон Имун считал безошибочным, провалился, и он немедленно перешёл к следующему приёму.
Искусство Меча Чхансон.
Форма Меча Пунхва!
Его меч будто разделился на десятки. В каждом отблеске тянулась нить меча, и вокруг возникла почти сплошная завеса клинков.
Окажись Чин Чхонхи внутри этой дистанции — его бы буквально превратило в фарш.
Грохот!
Но что-то было не так.
Между мелькающими нитями меча и ударами клинка Чхон Имун вдруг уловил тонкую струю убийственного намерения.
А когда осознал это...
Кланг!
...металлический шар уже разорвал лезвие.
«Настоящая атака — шар?!»
Он понял: снаряд ци, наоборот, был намеренно ослаблен.
В тот же миг прямо перед ним снова появился Чин Чхонхи.
«Надо было атаковать точкой, а не линией».
Пока Чхон Имун сожалел, Чин Чхонхи едва заметно улыбнулся.
«Если ты не знаешь, где противник, не стоило сразу продолжать комбинацию».
Миг, необходимый, чтобы вернуть оружие после атаки, дороже золота.
Идея мгновенно рассеять вокруг себя нити меча, потеряв противника из вида, была хороша. Но если найдётся человек, способный прочесть и этот ход, открывается ровно такой же изъян.
Меч Чин Чхонхи рванулся вперёд. В момент соприкосновения он развернул клинок плашмя.
Десять Парчовых Ударов Удана!
БА-БАХ!
Череп загудел.
Чхон Имун в последний миг укрепился внутренней силой, однако мозг всё равно встряхнуло так, что сознание удержать не удалось.
Колени подломились, и он рухнул лицом вперёд.
Последним, что попало в поле зрения, было обеспокоенное лицо Чин Чхонхи.
— А... не слишком ли сильно я врезал? Плохо дело.
«Псих...»
Ругательство поднялось к горлу, но наружу не вышло. На это уже не осталось сил.
Сознание начало гаснуть.
В последнюю секунду он почувствовал, как Чин Чхонхи схватил его за запястье и проверил пульс истинной ци.
— А, отлично. Всё-таки мастер Трансцендентной Вершины — успели защититься прямо перед ударом. Ай, молодец! Хорошо поработали. Отдыхайте как следует, а в следующем году встретимся здоровыми.
— ...
С неописуемым ощущением абсурда Чхон Имун отключился.
Чин Чхонхи оглянулся. Среди слабейших участников Ху Юн уже успела одержать победу. Но едва их взгляды встретились, она криво улыбнулась, сложила ладонь и кулак перед грудью и объявила:
— Сдаюсь.
У-У-У-У-У-А-А-А!
Способ победы был... несколько странным.
Но сила — подавляющей.
Зрители взорвались криками.
— Вот видите! Малый Белый Дракон сильнее всех!
— Эх, знал бы — поставил бы на Малого Белого Дракона!
— Красавчик! Малый Белый Дракон!
— Круто-о-о-о!
От рёва закладывало уши. Чин Чхонхи всем телом ощущал эту жаркую волну и вдруг понял:
«Так вот почему воины готовы жизнь отдать за Собрание Дракона и Феникса».
Ощущение было почти наркотическим.
Все смотрели только на него, восхищались им, разом кричали его прозвище — от этого кружилась голова.
«Хе-хе-хе...!»
Ему было приятно. Чисто, искренне, по-дурацки приятно.
Профессор Чин неожиданно открыл в себе новую сторону.
«А-а... вот оно что. Значит, вот как это ощущается».
В романах о боевых искусствах он не раз видел героев, которые мысленно вздыхали: «Ха, все эти Собрания Дракона и Феникса — пустая суета... какая разница, считают ли тебя сильным? Над небом всегда есть другое небо...»
Но профессор Чин не испытывал ни пустоты, ни скуки.
Ни на один процент.
«Приятно, когда тебя называют красавчиком».
Современному человеку нравилось, когда его осыпают комплиментами.
Конечно, совсем уж задирать нос было неприлично. Поэтому он лишь мягко улыбнулся глазами, сложил ладонь и кулак и поклонился зрителям.
— Спасибо.
У-А-А-А-А-А!
Похоже, до него никто из участников не благодарил публику после боя.
Да и неудивительно. Какой ещё псих занимается фан-сервисом на поединке?
Чин Чхонхи широко замахал обеими руками и бодро спустился с арены.
Зрители начали скандировать:
— Малый Белый Дракон! Малый Белый Дракон!
— Брат, твои портреты теперь вообще разлетятся. Хотя и сейчас неплохо продаются...
— Вы ещё и такое продаёте?
Сама Хён пожал плечами.
— Если приносит деньги — почему бы не продавать? Не сотрёшь же тебя с бумаги. Тебе тоже долю дам.
В мире, где понятия права на собственное изображение не существовало, предложение делиться прибылью фактически означало совместный бизнес.
Ощутив безумие капиталистического Сама Хёна, Чин Чхонхи кивнул.
— Перечисли в Фонд Белого Дракона.
— Ладно. Мне тоже хорошо — налогов меньше заплачу~
Чин Чхонхи повернул голову. Ё Харюн по-прежнему буквально метал глазами огонь.
— Брат. Рад, что ты цел.
Сказать, что эти двое всё это время не дрались, было бы... не совсем верно.
По атмосфере Чин Чхонхи понял: Ё Харюн уже мысленно досчитал до «одного», а после подначек Сама Хёна, возможно, и до «двух».
«Что же мне... что же мне с ними делать?..»
***
В одном из высоких павильонов, откуда открывался вид на арену, за поединком наблюдали глава Союза Мурима, Чегаль Лин и главный стратег Токко Сон.
Расстояние было немалым, но для мастеров такого уровня место подходило идеально.
— Ха-ха-ха. Хи у меня слишком добрый, и это меня тревожит. Видели? Даже против мастера Трансцендентной Вершины, умеющего создавать нити меча, он постарался закончить бой без единой серьёзной раны. Как тут не переживать?
Человек, заявлявший, что переживает, широко улыбался.
В переводе его слова означали: «Мой ученик настолько великолепен, что даже мастера нитей меча способен победить, не покалечив его! Хвалите моего ученика!»
Глава Союза Мурима посмотрел на Чегаль Лина со сложным выражением.
«Божественный Врач Белого Цилиня... раньше я думал, что вы уже достигли предела в своём обожании ученика. Оказывается, то была лишь разминка?»
Перед глазами до сих пор стоял прежний Чегаль Лин, взваливший на себя кровавую карму и рубивший людей как мясник.
Тот человек почти не улыбался — разве что натянет едва заметную деловую улыбку, когда совсем уж необходимо.
И вот теперь он сиял живее любого юноши, счастливо обмахивался веером и буквально купался в гордости за ученика.
«Я и раньше замечал, как у него меняется лицо, стоит заговорить о Чин Чхонхи... но когда смотришь вместе с ним турнир, это уже совсем...»
Нужно было срочно подыграть.
Инстинкт главы Союза подсказывал это совершенно однозначно.
В вопросах ученика Чегаль Лин не шутил.
— Я много слышал о славе Малого Белого Дракона, но не думал, что он настолько силён. Видно, учитель у него поистине выдающийся.
— Ох, что вы. Я лишь слегка направляю его. Он всё норовит вырасти сам, и вот это как раз меня постоянно беспокоит. Говорят, ученика надо растить как сорную траву, но сердцу всё равно неспокойно... Даже моё тело он исцелил собственными силами...
Перевод: «Мой ученик вырос почти сам. Он просто невероятно талантлив. Хвалите. Моего. Ученика!»
Даже похвалу, предназначенную ему самому, Чегаль Лин немедленно перебросил на ученика.
«Впрочем, к лести в свой адрес он всегда был равнодушен».
Божественный Врач Белого Цилиня.
С тех пор как Чегаль Лин поднялся до положения Врача-Бессмертного, льстецов вокруг него было бесчисленное множество.
Сегодня здоровы — завтра могут заболеть сын, дочь, жена или муж. Естественно, каждому хотелось быть в хороших отношениях с Божественным Врачом Белого Цилиня.
Но сам он всегда оставался к этим похвалам равнодушен.
Он прекрасно понимал, зачем люди ему льстят.
Для последнего выжившего рода Чегаль подобные вещи были особенно прозрачны.
А вот хвастаться учеником — совсем другое дело.
Неужели теперь в нём вдруг проснулась вся накопившаяся за годы родительская гордость?
Когда этот безумец начинал почти незаметно давить на окружающих, требуя новых похвал Чин Чхонхи, глава Союза временами уже чувствовал себя не человеком, а деревянным манекеном, специально созданным для произнесения комплиментов.
Он поспешно покосился на главного стратега Токко Сон.
Та уловила взгляд и едва заметно кивнула.
«Поняла, глава Союза!»
Токко Сон вложила в голос всю душу.
— Какой выдающийся ученик! Поразительно. Откуда вообще взялся молодой талант такого уровня?..
— Хо-хо-хо. Да что вы. Один только повод для тревог.
И снова притворяется, будто это вовсе не хвастовство, а искренняя забота.
«Неужели человек... правда способен настолько измениться?..»
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Комментарии

Загрузка...