Пять дней спустя.
Мчавшийся во весь опор отряд поднимал тучи пыли и щебенки на почтовом тракте.
Ехавший впереди всадник в черной короне, черном чиновничьем халате с Сечжи и золотым поясным жетоном поражал воображение своей безупречной красотой и подавляющим, глубоким величием, источая поистине незаурядную ауру.
Позади него следовали двадцать три человека в халатах с пятнистыми оленями – это были ловчие Восточного храма.
Они еще не успели въехать в пределы уезда Шиян, как уездный начальник Лу со свитой из чиновников и именитых шляхтичей уже вышел встречать их у дороги.
«Бам-бам-бам!»
На протяжении трех ли гремели барабаны и взрывались хлопушки, а толпа то и дело скандировала имя господина Гу.
Слава уезда Шиян триумфально вернулась!
Само по себе завоевание квоты в Святые Земли без громкого имени уже было подвигом, не говоря уж о том, чтобы сходу занять первое место и подавить таланты со всех уездов округа Чувэй – это звучало поистине оглушительно!
Начальник уезда Лу сиял от радости, улыбаясь с максимальным радушием.
Две высшие вершины в одном доме?
Было ли у твоего рода Чжао подобное благословение?
Ох, Чжао Хоу, прими мои соболезнования, ха-ха-ха-ха!
─ Господин Гу! ─ завидев приближающийся отряд, начальник Лу поспешил навстречу.
Гу Линь легко спрыгнул с седла и сдержанно приветствовал его сложив руки.
Под прицелом бесчисленных полных благоговения взглядов Гу Линь понизил голос:
─ Нам нужно уединиться для беседы.
Хотя начальник Лу и удивился, но послушно последовал за ним.
Отойдя в тихую улочку, Гу Линь сразу перешел к делу:
─ Я собираюсь прижать к ногтю Чжао Хоу!
Улыбка на лице начальника Лу мгновенно увяла, и он машинально произнес:
─ Но ведь его сын – Чжао Цань из Святой Земли.
Гу Линь холодно посмотрел на него:
─ Разве он один там состоит? Или в твоем понимании обитель Уцзи выше Восточного храма?
─ Не смею! ─ начальник Лу перетрусил, но медлил с ответом.
Он люто ненавидел этого Чжао Хоу: будучи вторым лицом уезда, тот вечно норовил возвыситься над самим начальником, сколачивал клики и превышал полномочия – какая уж тут законность и порядок?
Но у Чжао Хоу был удачливый сын, за спиной которого стояла колоссальная опора, поэтому он, естественно, мог творить в уезде Шиян всё, что душе угодно.
Ненависть ненавистью, но авторитет господина Чжао Цаня внушал слишком сильный трепет!
─ Господин Гу, врагов лучше мирить, чем плодить... ─ с натянутой улыбкой попытался отговорить его начальник Лу.
Внезапно...
Лицо Гу Линя окаменело, и он жестко бросил:
─ Ты думаешь, я с тобой советуюсь?
Он резким движением продемонстрировал позолоченный жетон.
Начальник Лу уставился на оскаленного монстра Сечжи.
Восточный храм!
Все знали, что Восточный храм и Стража Тяньсюань обладали правом казнить местных чиновников провинции Чу рангом ниже седьмого без предварительного доклада.
Вот она, реальная власть.
Гу Линь чеканил каждое слово:
─ Вы заседали с Чжао Хоу под одной крышей, и он то и дело ставил тебя в неловкое положение – об этом судачит весь уезд Шиян. Я не поверю, что ты не собирал втайне компромат на него.
─ Выкладывай все мне, я помогу тебе избавиться от этого тигра под боком.
─ Мне нужно разобраться с ним немедленно, и если ты не поможешь, проблемы будут у тебя.
Начальник Лу побледнел и с трудом сглотнул вставший в горле ком:
─ Его сын – Чжао Цань из обители Уцзи...
Голос Гу Линя прозвучал зловеще:
─ Разве у обители Уцзи есть право арестовывать местных чиновников? У Восточного храма оно есть!
─ Даже если сам Чжао Цань встанет передо мной, я все равно прикончу его отца, и что с того?
─ В тот день он посмел давить на меня авторитетом, угрожать и смотреть смертным взглядом. Теперь я в Восточном храме, и если не отомщу, неужели они сочтут меня святым из Башни Морали? К тому же между нами и так кровная вражда до конца дней, так почему бы не отправить к праотцам еще одного из их рода?
─ Я прервал поездку и вернулся в Шиян ради одного этого дела!
Начальник Лу чувствовал себя так, будто его рассудок помутился. Он принялся нервно мерить шагами дорожку, пытаясь успокоиться, и хрипло выдавил:
─ А что, если господин Чжао Цань начнет мстить? Я всего лишь уездный начальник, как я смею вмешиваться в распри Святых Земель?
Гу Линь усмехнулся:
─ Разве у обители Уцзи есть официальные полномочия сводить счеты с чиновниками? А у моего Восточного храма есть.
─ Если Чжао Цань вздумает мстить должностному лицу провинции Чу окольными путями, я непременно раздобуду улики и прикончу его по всей форме!
─ Даю тебе десять вдохов на раздумья.
Лицо начальника Лу побелело окончательно, он метался, словно угодивший в кипяток муравей.
Гу Линь извлек из рукава официальный бланк.
Начальник Лу взял его и пробежал глазами текст.
«Ордер на арест».
«Помощник уездного судьи Шияна Чжао Хоу повинен в тяжких преступлениях. Гу Линь из Восточного храма по велению священной династии истребляет смутьянов ради народа и очищает ряды чиновников провинции Чу».
Подпись: Гу Линь.
Печать: личная алая печать Сечжи, принадлежащая Гу Линю.
У начальника Лу затылок покрылся мурашками.
Сам составляет ордер на арест.
Сам заполняет содержание.
Сам ставит печать.
Он использовал государственные полномочия с пугающей, леденящей кровь легкостью.
Этот документ был скрытой угрозой: раз в нем могло быть вписано имя Чжао Хоу, туда запросто могло перекочевать и имя Лу Юнцзя!
Подавив горечь во рту, начальник Лу с трудом кивнул.
Гу Линь улыбнулся и приветственно сжал кулаки:
─ Немедленно соберите все улики против него.
Сотник Цао ведь ясно сказал: у четырех Святых Земель имеется общее Ведомство Даосской Дисциплины, которое ведает как продвижением по службе, так и расследованием должностных проступков.
Сбор улик предназначался как раз для отправки туда.
Действия их Восточного храма всегда основывались на букве закона и неопровержимых фактах, а не на простом злоупотреблении силой.
...
Два дня спустя.
У ворот уезда Шиян.
Помощник уезда Чжао Хоу возвращался со свитой преданных людей.
Не успел он войти в город, как дорогу ему преградила дюжина ловчих в халатах с пятнистыми оленями, среди которых выделялись недавно принятые на службу Янь Шоусюй, Вэй Сюань и Линь Яньэр.
─ Вы что удумали? ─ лицо Чжао Хоу помрачнело, а на сердце скреблось дурное предчувствие.
─ А сам как думаешь? ─ раздался низкий голос.
Отряд ловчих расступился в стороны, открывая проход, и к ним неторопливо шагнул молодой человек в черном чиновничьем халате с Сечжи.
Прибывший с улыбкой взирал на помощника уезда.
В глазах Чжао Хоу вспыхнула дикая ненависть, но в следующее мгновение он рухнул в ледяную бездну, ощутив пронизывающий до костей холод.
Этот щенок уже стал частью Восточного храма.
Долго глядя на него, Гу Линь шаг за шагом сокращал дистанцию.
Чжао Хоу в панике пятился назад.
Внутри и за пределами городских ворот бесчисленные зеваки переглядывались – эта картина являла собой наглядную демонстрацию того, как меняются местами статусы и власть.
На отборочном турнире академии помощник уезда восседал на центральном месте, свысока взирая на Гу Линя из класса «Хуан».
Теперь же грозный господин Гу из Восточного храма шел вперед сокрушительной поступью, и это давление заставляло уездного помощника прятать взгляд.
Внезапно...
Хрясь!
Без каких-либо предупреждений Гу Линь отвесил ему увесистую пощечину. Чжао Хоу рухнул на землю, его лицо мгновенно опухло и покраснело, а из уголка рта сочилась кровь.
Придворные бойцы семьи Чжао замерли в ужасе: о том, чтобы оказать сопротивление, они не смели и помыслить, более того – они изо всех сил подавляли ци в даньтяне, боясь выпустить хоть капельку энергии, дабы их не обвинили в нападении на людей Святой Земли.
Превозмогая боль и унижение, Чжао Хоу завопил на всю улицу:
─ Я... я чиновник священной династии! Мой сын – десятник обители Уцзи! Ты, Гу Линь, хоть и служишь в Восточном храме, не имеешь права публично оскорблять чиновника священной династии!
Гу Линь склонился над ним и раздельно произнес:
─ Оскорблять? Я собираюсь прикончить тебя!
─ Эй, взять его, в уездную управу, судить по закону!
Стоило ему отдать приказ, как несколько ловчих бросились вперед, прижали Чжао Хоу к земле и выволокли прочь.
Янь Шоусюй почтительно доложил:
─ Господин, Ли Цзишэн и Ли Цинъу, отец и дочь, уже доставлены в уездную управу.
─ Выяснилось, что по указанию Ли Цзишэна Рыбацкий союз неоднократно промышлял разбоем и убийствами ради наживы, включая ту тайную технику ног, которую Ли Цинъу использовала на отборочном турнире академии – ее отец тоже отнял у прежнего владельца, убив его.
Янь Шоусюй приходился внуком ректору Яню, занимавшему высокое положение в уезде Шиян, поэтому имел доступ к любым новостям, и добыть такие сведения для него не составляло труда.
─ Отлично, ─ бесстрастно бросил Гу Линь, после чего мягко добавил: ─ В четырех управлениях ловчих тоже существует четкая система повышения. Хоть в сами Святые Земли путь закрыт, поднимаясь по ступням в управлении ловчих, можно добиться невероятного сияния и заполучить куда больше ресурсов для культивации.
─ Служите усердно, если понадобится помощь – я постараюсь поддержать.
Лицо Янь Шоусюя вспыхнуло воодушевлением, и он твердо чеканил каждое слово:
─ Благодарю господина Гу!
Гу Линь перевел взгляд на Вэй Сюань и Линь Яньэр:
─ К вам это тоже относится.
Обе девушки с искренней благодарностью выразили свою признательность.
Кивнув, Гу Линь развернулся и повел людей за собой.
Как хорошо, что вовремя послушался дружеского совета сотника Цао и набрал троих ловчих – с личными помощниками дела шли куда спорочнее и легче.

Комментарии

Загрузка...