Едва мы вернулись в общежитие после чаепития любителей книг, как ещё на ходу в вестибюле заговорил Луйпольд:
— Госпожа Ханнелора, раз уж вы пообещали представить госпожу Джентиану, по итогам сегодняшнего чаепития совершенно необходим отчёт. Пожалуйста, напишите его сразу же, как вернётесь в комнату.
— Поскольку рекомендация будет исходить лично от меня, мне хотелось бы отправить отчёт после того, как мы соберём хотя бы немного сведений о госпоже Джентиане…
На чаепитии я удостоверилась, что она получила воспитание, подобающее невесте для высокопоставленного герцогства, и лично готова к этому шагу. Однако, сколько бы я ни вспоминала наши прежние встречи, нельзя было сказать, что я хорошо знаю, что за человек госпожа Джентиана. Когда я нерешительно высказала свои сомнения, Луйпольд слегка приподнял бровь — по его виду нетрудно было заметить лёгкое недоумение от моих слов.
— Достаточно изложить то, что известно на данный момент, и приписать, что сейчас мы приступаем к сбору подробных сведений. Предположением госпожи Магдалены насчёт господина Сигизвальда следует поделиться как можно скорее, а отчитаться о чаепитии, умолчав о разговоре с госпожой Джентианой, невозможно.
— Это так, но… если отец с матушкой спросят, почему я рекомендую именно госпожу Джентиану, а я не сумею дать вразумительного ответа, выйдет очень неловко. Ведь от этого зависит оценка моих способностей, а значит, и ваша репутация.
Если решат, что я без веских оснований порекомендовала кандидатку в первые жёны следующему правителю, или сочтут мою свиту неспособной собирать информацию, это ещё долго будет аукаться нам в будущем. В глазах родителей я сейчас и без того стою на распутье: доверят ли мне в дальнейшем роль опоры и помощницы будущей герцогской четы или же отведут участь казначея, заведующего расходами на диттер. Новых промахов допускать никак нельзя.
— Чтобы представить её отцу и матушке и объяснить, чем именно она достойна стать первой женой старшего брата, у нас пока слишком мало сведений.
— Я понимаю ваши тревоги, госпожа Ханнелора, однако до состязания герцогств осталось совсем немного времени, — заметила Эльзия. — Едва ли мы можем позволить себе медлить с отчётом, пока не соберём все подробности.
— Пожалуй, ждать действительно нельзя, — кивнула я, соглашаясь с доводами Эльзии.
И всё же отправлять сырой отчёт было боязно, но ещё хуже вышло бы, если бы о моём намерении рекомендовать госпожу Джентиану в герцогство доложил кто-то другой раньше меня.
— На данном этапе ауб и не ждёт от вас исчерпывающих сведений. А вот промедление с докладом куда сильнее ударит по вашей оценке, — со вздохом покачал головой Луйпольд и добавил: — Если вы печётесь о мнении ауба, то переживаете совсем не о том, о чём следует. Да и вообще, стоит ли так терзаться? Раз уж вы взялись представить госпожу Джентиану, значит, вы сами почувствовали уверенность в том, что её не стыдно порекомендовать, верно?
— Госпожа Джентиана родом из высокопоставленного герцогства, получила необходимое для такого брака воспитание и заверила, что приложит все усилия, чтобы освоиться в Дункельфельгере. Минимальным требованиям для знакомства она отвечает. Просто этого кажется мне маловато… Вдруг отец или матушка возразят, что таким условиям соответствует не одна лишь госпожа Джентиана?
Для простого знакомства этого хватит, но у меня не было никаких подробностей ни о круге её общения, ни о положении внутри родного герцогства, ни о близости к зенту.
— Чтобы обосновать рекомендацию, вполне достаточно тех сведений, которые мы впервые услышали сегодня.
— Но ведь сегодня всплыло столько всего нового… О чём именно ты говоришь, Луйпольд?
— О том, что госпожу Джентиану воспитывали специально для того, чтобы служить опорой госпоже Эглантине. Разве это не прекрасный довод в пользу того, что она как никто другой подходит на роль первой жены следующего правителя Дункельфельгера, которому как первому по рангу герцогству предстоит поддерживать зента Эглантину?
… Ах, и правда!
— Ты совершенно прав. Обсуждения вокруг сошествия богини и диттера наглядно показали, насколько сильно различаются взгляды зента и Дункельфельгера. Если госпожа Джентиана станет опорой старшему брату, это будет для нас огромным подспорьем.
На душе сразу посветлело, словно передо мной рассеялся туман, и я обвела взглядом свою свиту. Все остальные тоже одобрительно кивали.
— К тому же госпожа Розмайн пригласила госпожу Джентиану в библиотечный комитет, — добавила Андреа. — Если упомянуть, что у неё добрые отношения с Александрией, это произведёт ещё более благоприятное впечатление.
— А кроме того, сегодняшний разговор показал, что Классенбург сам стремится укрепить связи с госпожой Розмайн, так что ауб и госпожа Зиглинда наверняка не станут с порога отвергать ваше предложение о знакомстве, — поддержала её Кордула.
Ободрённая словами Андреа и Кордулы, я уверенно кивнула:
— Я пойду к себе и составлю отчёт. А ты, Луйпольд, тем временем займи зал для собраний и передай последователям старшего брата, что после ужина я хотела бы побеседовать с ними. Раз уж мы собираемся устроить знакомство на состязании герцогств, нам необходимо действовать сообща со свитой брата.
— Слушаюсь.
Приняв ответ Луйпольда, я начала подниматься по лестнице в свои покои и вдруг услышала за спиной тихий смешок Кордулы.
— Что такое?
— Ничего, просто подумала о том, как сильно вы выросли, юная леди.
Отправив готовый отчёт в герцогство, оставшееся до ужина время я провела за написанием ответов на приглашения к чаю и чтением взятых на чаепитии книг. Приглашений накопилось немало: и встречи кандидатов в аубы из высокопоставленных герцогств, и приёмы для укрепления связей с малыми и средними герцогствами по соседству с Дункельфельгером, и кружки ценителей любовных историй.
… Впрочем, поскольку в этом году я непривычно долго провозилась с лекциями, да ещё и вмешался диттер по краже невесты, приглашений всё равно было меньше, чем в прежние годы.
За ужином в столовой я ради пользы для будущих светских бесед показала студентам нашего общежития книги, одолженные на чаепитии любителей книг, и сообщила, что автор «Истории о диттере» сейчас трудится над новым произведением. В ответ грянул такой восторженный боевой клич, превзошедший все мои ожидания, что автору, право слово, придётся постараться на славу!
После ужина я направилась в зал для собраний, чтобы переговорить со свитой старшего брата. Из его последователей пришли лишь трое: слуга-ученик Гулахерт, служащий-ученик Кентрипс и рыцарь-ученик Фештельт — словом, только представители каждого направления из числа старшекурсников.
— Как вас сегодня мало. Это Луйпольд так строго ограничил круг участников?
— Вовсе нет, я просил собраться хотя бы всех начиная с четвёртого курса… — ответил Луйпольд.
— А разве для отчёта об обычном чаепитии требуется так много людей? — слегка вскинул бровь Гулахерт.
На лице Луйпольда заиграла ещё более натянутая улыбка, и он едва слышно, чтобы слова не долетели до собеседника, процедил сквозь зубы: «Не будь в том нужды, я бы вас не звал». Эти двое почему-то совсем не ладили между собой и при каждой встрече обменивались колкостями за ширмой вежливых улыбок.
— Раз уж вы специально подготовили зал для собраний, госпожа Ханнелора, мы поняли, что речь пойдёт о чём-то важном, — пояснил Кентрипс. — Однако поскольку это было чаепитие любителей книг с участием госпожи Розмайн, мы рассудили, что сведения могут оказаться секретными, и сами ограничили число присутствующих.
Услышав столь осторожное суждение Кентрипса, которому уже не раз доставалось из-за дел вокруг воплощения богини, я с улыбкой заметила:
— Если бы требовалось сохранить разговор в тайне, мы бы сами отобрали участников. Более того, я никак не ожидала, что среди вас не окажется Разантарка. Как бы он снова не поднял бучу, решив, будто его опять оставили за бортом…
Вспомнив прежние выходки Разантарка, я невольно забеспокоилась, уж не пришлось ли им удерживать его силой, но Фештельт лишь усмехнулся:
— Будь он сейчас в общежитии, наверняка явился бы сюда вместо меня.
— Ой, так его здесь нет?
Когда от неожиданного ответа я удивлённо заморгала, Кентрипс кивнул:
— Сегодня он кое-как досдал все оставшиеся лекции и отбыл в герцогство. Похоже, у него была назначена встреча с нашим отцом. Отец строго-настрого велел ему закончить с предметами к условленному дню и предупредил, что выделять время повторно не намерен, так что Разантарк сидел за учебниками не разгибая спины.
— Господин Бештонис строг как и всегда.
Господин Бештонис, отец Кентрипса и Разантарка, служит ближайшим помощником моего отца-ауба. Для него интересы ауба и герцогства стоят превыше всего, а с собственной семьёй он держится весьма сурово. В детстве и Кентрипсу, и Разантарку не раз доводилось глотать слёзы из-за непреклонной строгости отца.
— Только благодаря этому Разантарк и сумел вовремя разделаться с лекциями, — со вздохом произнёс Фештельт. — Мне поручили подтягивать его по теоретическим предметам, так что я господину Бештонису лишь благодарен. Вероятно, Разантарк вернётся завтра или послезавтра, но уж когда прознает, что мы собирались здесь без него, шуму не оберёшься.
Вслед за ним Гулахерт понимающе кивнул и перевёл взгляд на меня:
— Теперь, когда с лекциями покончено, Разантарк наверняка начнёт упрашивать вас сходить с ним в беседку, госпожа Ханнелора. Он ведь тоже кандидат в женихи, так что уважьте его хотя бы разок.
— Пусть тогда с нами и были господин Вильфрид с господином Ортвином, он мне уже все уши прожужжал упрёками за то, что я побывал там раньше него, и это порядком утом… кхм, то есть мне немного неловко перед ним, так что, пожалуйста, не отказывайте ему, — добавил Кентрипс.
Раз уж даже Кентрипс просил за него, мне оставалось только согласиться. Правда, в глубине души шевельнулась крохотная — совсем-совсем крохотная — обида: ведь с самим Кентрипсом мы как жених и невеста наедине в беседку так и не ходили… Но обещание Разантарку я действительно дала раньше.
— … Хорошо. Меня и саму тяготило, что исполнение нашего уговора всё время откладывается. Передайте Разантарку, чтобы он связался со мной, как только вернётся.
Дав согласие на прогулку в беседку с Разантарком, я перешла к главному делу и принялась пересказывать троим последователям ход сегодняшнего чаепития, показывая им записи о развитии беседы, которые мы со свитой составили во время подготовки отчёта для матушки.
— … Вот так слово за слово разговор и привёл к тому, что во время состязания герцогств я представлю госпожу Джентиану в качестве кандидатки в первые жёны старшего брата.
— Помилуйте, но разве это не слишком уж внезапно?! — воскликнул Гулахерт.
И он был совершенно прав. Кентрипс и Фештельт тоже сидели с ошеломлёнными лицами. По заведённому порядку подобные вопросы никогда не решаются экспромтом, без предварительного согласования и подготовки почвы со старшим братом и его окружением.
— Я и сама понимаю, насколько это неожиданно. Именно поэтому я и заняла зал для собраний, чтобы выслушать мнение вас, его свиты. Что вы думаете о госпоже Джентиане как о кандидатке на место первой жены старшего брата?
Услышав мой вопрос, все трое нахмурились и погрузились в раздумья. Первым нарушил молчание Гулахерт:
— По-моему, вариант весьма неплохой. Раз она кандидат в аубы Классенбурга и получила подобающее воспитание для замужества в высокопоставленном герцогстве, то всем основным требованиям отвечает. Поскольку госпожа Зиглинда сама родом из Дункельфельгера, у господина Лестилаута поневоле мало родственных зацепок в других герцогствах. Возможность укрепить узы с Классенбургом станет большим преимуществом.
— Но разве господин Лестилаут не собирался выбрать первую жену из числа сокурсниц госпожи Лунгтазы? — возразил Фештельт.
От слов Фештельта я удивлённо приоткрыла глаза. Лунгтаза — моя единокровная младшая сестра. Мне рассказывали, что после падения её родной матери моя матушка удочерила девочку, взяв её под свою защиту. Выбор первой жены для старшего брата — вопрос государственной важности для всего герцогства, однако я впервые слышала о том, что знакомство с кандидатками планируют поручить Лунгтазе. Я и не подозревала, что даже теперь, когда решено оставить меня в родном герцогстве, от меня по-прежнему утаивают столь важные сведения.
— … Мне об этом ничего не сообщали. Выходит, когда матушка и остальные прочтут отправленный мной сегодня отчёт о чаепитии, моё предложение, идущее вразрез с общими планами, лишь поставит их в тупик?
— Полагаю, это всего лишь предварительные наметки самого господина Лестилаута, а не официальное решение, согласованное с аубом, — пояснил Кентрипс. — Просто когда госпожу Лунгтазу взяли под крыло госпожи Зиглинды, в одном из отчётов мелькнула мысль, что с учётом подходящей разницы в возрасте это помогло бы заодно укрепить положение госпожи Лунгтазы внутри фракции.
Пусть Кентрипс и попытался меня успокоить, но если старший брат действительно рассчитывает в этом деле на Лунгтазу, мою затею с представлением госпожи Джентианы могут попросту отвергнуть.
— С точки зрения укрепления позиций госпожи Лунгтазы, возможно, и стоило бы поручить это ей. Однако лично я считаю, что выбирать кандидатку в первые жёны лучше из числа нынешних учениц дворянской академии, — продолжил Кентрипс.
— Почему ты так думаешь, Кентрипс?
— Потому что если избранница сама не застала рубеж, разделивший поколения по качеству штапов, то впоследствии она может начать смотреть на господина Лестилаута свысока лишь из-за того, что его штап уступает новым.
И то правда: какими бы ни были причины, нельзя допустить, чтобы будущая первая жена в глубине души презирала старшего брата.
— Значит, ты считаешь, что госпожу Джентиану стоит представить?
— Думаю, вариант достойный. Но прежде мне хотелось бы подробнее выслушать ваши собственные соображения, госпожа Ханнелора. Какую выгоду для герцогства вы увидели, соглашаясь устроить это знакомство? Вы ведь не просто поплыли по течению беседы, верно?
Под оценивающим взглядом его серых глаз — взглядом служащего-ученика старшего брата, проверяющего меня на прочность, — мне невольно вспомнилась его прошлогодняя ледяная отчуждённость, и я едва заметно оробела. Но теперь-то я уже знала, что за этими глазами кроется не только холод.
— Госпожа Джентиана рассказала, что её воспитывали специально для того, чтобы стать опорой госпоже Эглантине. А потому я рассудила, что она прекрасно подойдёт следующему правителю Дункельфельгера, которому предстоит поддерживать зента.
— Вот как. Значит, даже среди остальных кандидатов в аубы Классенбурга её связывают с зентом особенно тесные узы.
Глядя на то, как понимающе кивает Кентрипс, я продолжила:
— Кроме того, после обретения Грутрисхайта и смены зента расстановка сил заметно изменилась по сравнению с годами учёбы старшего брата, не так ли? Из-за проблемы со штапами теперь даже неизвестно, сохранят ли свой статус многие из тех, кто прежде считался утверждённым наследником. В годы учёбы в дворянской академии брат выстраивал связи с прицелом на будущее, но велика вероятность, что многие из них попросту утратят силу.
От моих слов лица последователей брата едва заметно переменились: эта тема постоянно всплывала в дворянской академии в нынешнем году и вызывала у всех немалую тревогу.
— И наконец, Классенбург теперь уступает Дункельфельгеру в рейтинге. Вполне возможно, что в дальнейшем они попытаются спеться с Коринцдаумом и начнут плести окольные интриги, чтобы потеснить Дункельфельгер или подорвать наш авторитет, а брак с госпожой Джентианой в качестве первой жены помог бы отчасти предотвратить подобную угрозу…
Когда я перечислила все пришедшие на ум доводы в пользу нашего герцогства, Луйпольд слегка поднял руку:
— Между прочим, оставляя в стороне долгосрочную выгоду, лично я считаю, что если прямо перед диттером по краже невесты Коринцдаум за кулисами сговорится с Классенбургом, мы не оберёмся хлопот. Поэтому я хочу использовать знакомство госпожи Джентианы с господином Лестилаутом на состязании герцогств как способ пресечь сближение этих двух герцогств.
Столь откровенное и прямолинейное заявление Луйпольда мгновенно приковало к себе всеобщее внимание. Даже Фештельт, который до сих пор скептичнее всех относился к идее знакомства с госпожой Джентианой, понимающе протянул: «А-а…»
— Вот оно что. Одно лишь это знакомство позволит нам и припугнуть Коринцдаум, и дать нашим аубам естественный повод для переговоров… Пожалуй, если сделать упор именно на это, ни ауб, ни господин Лестилаут отказываться не станут.
В ответ на слова Фештельта Гулахерт и Кентрипс согласно закивали.
— Признаться, мне казалось, что для представления госпожи Джентианы на состязании герцогств у нас катастрофически мало времени и сведений, но если рассматривать это как контрмеру перед диттером по краже невесты… Пожалуй, стоит пока отложить мысли о далёком будущем и сосредоточиться на том, чтобы устроить само знакомство, — произнёс Гулахерт.
— Согласен, — поддержал Кентрипс. — Господин Сигизвальд весьма искусен в информационной войне: он умеет манипулировать общественным мнением и находить лазейки в правилах. Нам нельзя терять бдительность. Меньше всего хотелось бы допустить ситуацию, когда исход схватки будет предрешён ещё до начала самого диттера.
Как справедливо заметил Кентрипс, этот человек не гнушается никакими средствами ради собственного перевеса: сперва он пытался втянуть в диттер по краже невесты больше половины герцогств страны, чтобы обрушиться на Дункельфельгер всем скопом, а затем принялся распускать слухи и травить господина Ортвина, рассчитывая вынудить его к отказу и тем самым сорвать сам поединок.
… Откровенно говоря, информационные войны — совсем не моя сильная сторона.
Так что закулисное противостояние перед диттером я, пожалуй, со спокойной душой предоставлю слугам-ученикам и служащим-ученикам.
— Раз уж вы все трое пришли к согласию, мы можем начать подготовку к представлению госпожи Джентианы? До состязания герцогств осталось совсем мало дней. Чтобы собрать как можно больше сведений, нам стоило бы объединить усилия…
И мне — для доклада отцу с матушкой, и последователям старшего брата — для доклада самому брату и Айнлибе — предстояло выяснить и подготовить множество подробностей.
— Объединить усилия в сборе информации?
— Да. Поскольку всё решилось так внезапно, у меня самой пока совсем мало сведений о госпоже Джентиане. Мы приступаем к сбору информации прямо сейчас, но ведь свите старшего брата действовать в одиночку будет непросто, верно? Вы все мужчины, а потому, если вы начнёте слишком дотошно выспрашивать подробности о девушке у чужих слуг, это неминуемо вызовет настороженность.
На моё предложение Кентрипс тут же с готовностью ответил: «Это очень нас выручит». Однако Гулахерт и Фештельт отвели взгляды и замялись, неопределённо пробормотав: «Оно-то, конечно, так, но…» Глядя на то, как эти двое всё ещё не могут до конца побороть прежнее недоверие ко мне, Луйпольд с досадой выдохнул:
— Кандидатка в первые жёны следующего правителя — это человек, с которым самой госпоже Ханнелоре в будущем предстоит рука об руку трудиться в качестве опоры герцогской четы. Мы не собираемся относиться к сбору сведений спустя рукава, да и мы сами, как её свита, намерены со всей пристрастностью проверить, достойна ли эта особа стать нашей будущей первой леди.
После этих слов Луйпольда Гулахерт и Фештельт переглянулись.
— В таком случае сбор личных сведений о госпоже Джентиане мы полагаем на вас, госпожа Ханнелора, — произнёс Гулахерт. — Пожалуйста, в первую очередь разузнайте о её увлечениях и вкусах, которые помогут завязать беседу, а также об отношениях внутри семьи и о том, как она росла.
— Хорошо.
— Мы же со своей стороны сосредоточимся на изучении круга её общения. Если представлять её господину Лестилауту, желательно, чтобы в будущем на собраниях герцогов они с госпожой Ханнелорой могли удобно распределить между собой связи с другими герцогствами.
Я как член библиотечного комитета поддерживаю тесные связи с Александрией, Эренфестом и Блюмефельдом. Кроме того, я унаследовала от старшего брата опеку над малыми герцогствами, граничащими с Дункельфельгером. И хотя в нынешнем году из-за диттера по краже невесты наше общение прервалось, до прошлого года я как представительница высокопоставленного герцогства регулярно общалась и с кандидатами в аубы Хауфлетце и Глессенмейера.
— На севере Юргеншмидта традиционно сильно влияние Классенбурга, поэтому у Дункельфельгера там не так много тесных контактов. Было бы замечательно, если бы эту часть смогла взять на себя госпожа Джентиана.
Проще всего завязывать знакомства с представителями других герцогств именно в годы учёбы в дворянской академии. Ведь когда после совершеннолетия встречаешься с ними на собрании герцогов, в общении неизбежно преобладает официальная настороженность. Если есть возможность заранее выстраивать круг знакомств с прицелом на будущее, в ранней помолвке тоже есть свои немалые плюсы.
… Впрочем, у слишком ранних помолвок хватает и обратной стороны — взять хотя бы несовпадение магической силы по мере взросления или внезапную смену зента.
— Собирать всех в зале для собраний ради каждой крупицы новых сведений затруднительно, поэтому текущий обмен информацией поручим служащим-ученикам.
— Стоит ли нам поставить в известность свиту госпожи Айнлибе и госпожи Лунгтазы?
— … Давайте повременим с этим до тех пор, пока не получим благосклонный ответ от отца с матушкой. Ведь не исключено, что они сочтут само знакомство излишним.
Обговорив все насущные вопросы, мы завершили встречу. Поднимаясь из-за стола, я случайно встретилась взглядом с Кентрипсом. В последнее время он был загружен делами сверх всякой меры: даже во время трапез сидел со слегка нахмуренными бровями и суровым лицом, а едва поев, сразу же спешил обратно к себе. В общем зале он тоже почти не появлялся, так что в общежитии нам редко удавалось перемолвиться хотя бы словом.
— Как продвигаются твои экзамены на рыцарском курсе? Успеваешь всё сдать?
— Не беспокойтесь. Всё идёт по графику.
— Я ничуть не сомневаюсь, что тебе это по плечу, поэтому и не волнуюсь, но от всей души болею за тебя. Постарайся, пожалуйста.
Кентрипс на миг удивлённо приоткрыл глаза, а затем его губы тронула мягкая улыбка. Вполне довольная этим ответом, я покинула зал для собраний.
Через день, вернувшись в общежитие после чаепития с представителями соседних герцогств, на площадке для ожидания перед лестницей я увидела Разантарка и Кентрипса. Сияющий улыбкой Разантарк, тут же бросившийся ко мне с возгласом: «Госпожа Ханнелора!» — и Кентрипс, поднимающийся с кресла с видом «ну вот опять», представляли собой до боли привычную картину.
— О, Разантарк, ты уже вернулся.
— Да… И я уже слышал от Фештельта и Кентрипса о совещании, прошедшем в моё отсутствие. Насчёт госпожи Джентианы.
Разантарк посмотрел на меня со смесью неловкости и явного недовольства.
— Простите, что перечу вашему намерению рекомендовать её, госпожа Ханнелора, но если единственная причина, по которой она ищет этого брака, — желание спастись от господина Сигизвальда, я не могу этого одобрить. Мне бы хотелось, чтобы госпожа Джентиана питала к господину Лестилауту искреннюю симпатию.
… Но разве такое вообще возможно?
Не в силах взять в толк, чего именно хочет Разантарк, я невольно склонила голову набок.
— Госпожа Джентиана учится на втором курсе. Она поступила в дворянскую академию уже после выпуска старшего брата и никогда прежде с ним лично не общалась. Ожидать от неё тёплых чувств уже сейчас попросту немыслимо. Возникнет между ними симпатия или нет — об этом можно будет говорить лишь после знакомства.
Всё их общение сводилось разве что к мимолётным дежурным приветствиям, когда брат наведывался в дворянскую академию на прошлогоднее состязание герцогств, церемонию выпуска да интронизацию зента Эглантины. Если только госпожа Джентиана не влюбилась в него с первого взгляда издалека, откуда бы у неё взялись нежные чувства к брату на данном этапе?
— Если ставить условием для знакомства заранее имеющуюся симпатию к брату, то в кандидатки на место первой жены смогут попасть лишь те, с кем он общался ещё в годы своей учёбы, верно? Но это совершенно оторвано от реальности.
Взять в первые жёны ровесницу его студенческих лет затруднительно уже в силу возраста. К тому же все они были прямыми свидетелями того, как брат затеял с Эренфестом диттер по краже невесты из-за госпожи Розмайн! И где, спрашивается, сыскать девушку, которая была бы воспитана для брака со следующим правителем высокопоставленного герцогства, согласилась бы ждать свадьбы ещё три-пять лет и при этом питала бы нежные чувства к старшему брату, зная во всех подробностях историю того диттера?!
— Неужели вы согласны с тем, госпожа Ханнелора, чтобы первой женой стала женщина, не испытывающая никаких чувств и просто использующая нашего господина и положение Дункельфельгера в своих целях?!
— Разантарк, остынь!
Пока я изумлённо хлопала глазами от столь неожиданной вспышки Разантарка, между нами шагнул Кентрипс, вынуждая брата отступить на шаг.
— Спору нет, когда в основе брака лежат чувства, лучше и не придумаешь. Но ведь то же самое относится и к самому господину Лестилауту. Допустим, ауб одобрит это знакомство — неужели ты полагаешь, что господин Лестилаут проникнется симпатией к госпоже Джентиане ещё до первой встречи? И как, по-твоему, он отреагирует, если ты заявишь ему, что без предварительной симпатии невеста даже не достойна представления?
— Нет, ну это…
Немыслимо, чтобы старший брат согласился с подобной чепухой! Он бы лишь отрезал: «Да как можно проникнуться симпатией по одним лишь докладам свиты? Пока сам не встретишься с человеком, ничего не поймёшь!»
— Ты, Разантарк, зациклился исключительно на чувствах со стороны госпожи Джентианы, однако с точки зрения будущей семейной жизни куда важнее другое: сумеет ли сам господин Лестилаут проникнуться к ней расположением.
— Почему это? Потому что от этого напрямую зависит атмосфера на половине правителя, куда мы все вхожи?
Половина правителя — это жилые покои, где обитают ауб со своей первой женой, следующий правитель со своей первой женой, а также дети первых жён до церемонии крещения. Мне доводилось слышать, что если между аубом и первой женой нет лада, то их свите приходится крайне несладко.
… Ещё бы: стоит отцу с матушкой повздорить, как все последователи волей-неволей оказываются между двух огней.
— Я говорю совсем не об этом, — серьёзно посмотрев на брата, произнёс Кентрипс. — Женщина, вышедшая замуж в чужое герцогство, легко оказывается в изоляции. И уж нам ли с тобой не знать, что благополучие семейной жизни зависит не от чувств жены, а от благосклонности и теплоты со стороны мужа?
— А…
Матери Кентрипса и Разантарка обе прибыли в наш край из других герцогств. Я слышала, что именно как уроженки чужих земель их матери весьма дружны между собой, но, должно быть, на долю каждой из них выпало немало собственных тягот.
— К тому же, когда помолвка заключается по королевскому указу или по сговору родителей, до личных обстоятельств и сердечных привязанностей невесты зачастую никому нет дела. А уж когда речь идёт о первой жене следующего правителя, на первом месте всегда стоит выгода герцогства. Так что обе стороны используют этот брак к взаимной выгоде, разве нет?
На лице Разантарка отразилось такое выражение, словно ему прямо в глаза напомнили о прописной истине, которую он и сам прекрасно знал, после чего он понуро опустил плечи и перевёл взгляд на меня:
— … Госпожа Ханнелора, вы тоже так считаете?
— Пожалуй, да. Мне кандидатов в женихи тоже выбрал отец. По счастью, мне предоставили право выбора, и оба кандидата оказались близкими друзьями моего детства. Но даже если бы мне выбрали жениха на стороне и велели выйти замуж в чужое герцогство, я бы беспрекословно подчинилась. Полагаю, долг и выгода герцогства всегда важнее личных чувств.
Ведь помолвки заключаются по решению родителей, и если свита жениха вдруг заявит невесте: «Мы не станем вас представлять, пока вы не воспылаете чувствами к нашему господину», — это вызовет лишь крайнее недоумение.
— Вот как…
Издав тяжёлый вздох, Разантарк попытался скрыть подавленность и посмотрел на меня с чуть натянутой улыбкой:
— Госпожа Ханнелора, я сдал все лекции. Наше обещание так долго откладывалось… Не согласитесь ли вы теперь составить мне компанию и прогуляться в беседку?
Услышав это приглашение прямо посреди вестибюля, я невольно огляделась по сторонам. Проходившие мимо студенты то и дело бросали на нас любопытные взгляды и прислушивались к разговору.
… У-у, ну выбирай же время и место для таких просьб, пожалуйста!
После вчерашних уговоров Гулахерта и Кентрипса я и так собиралась согласиться, но под прицелом чужих глаз мне тут же захотелось попятиться назад. Видимо, заметив мою заминку, Разантарк громко, на весь зал воскликнул: «Очень вас прошу!» — и с отчаянной мольбой уставился на меня своими каштановыми глазами.
— … Я вовсе не собираюсь нарушать обещание, просто мне не хотелось привлекать всеобщее внимание. Кордула, когда у нас свободное окно в расписании встреч?
— Завтрашнее утро свободно.
Лицо Разантарка мгновенно просветлело:
— Тогда я непременно займу беседку на завтрашнее утро!
==
Послесловие автора: Даже если знакомство с Джентианой было решено в ходе непринуждённой беседы за чаем, по правилам такие вещи требуют тщательной предварительной подготовки. И в первую очередь здесь не обойтись без тесного сотрудничества со свитой Лестилаута. О чём же говорил со своим отцом Разантарк, ненадолго отлучавшийся в герцогство после сдачи лекций? И вот наконец, расправившись с учёбой, Разантарк сможет отправиться в беседку.
В следующей главе — решимость и выбор.

Комментарии

Загрузка...