К третьему колоколу мы тоже направились в лекционный зал. Как и всегда, меня сопровождали оба кандидата в женихи, однако сегодня обстановка вокруг казалась непривычной. Прежде студенты других герцогств держались от нас подальше, страшась попасть под горячую руку разгневанного Дункельфельгера, но сейчас я то и дело ловила на себе украдкой брошенные, выжидающие взгляды.
— Уж не собирается ли зент объявить об отмене диттера по краже невесты?
— А вдруг нам сообщат, что Древанхель наконец-то отказался от участия?
— Хорошо бы так и вышло. Скорей бы услышать!
Отовсюду доносился приглушённый, но полный надежды шёпот тех, кто жаждал отмены диттера. Прямо справа от меня прозвучало глухое ворчание: «Да что они себе позволяют…» — и я почувствовала, как напряглось всё тело шагавшего рядом Разантарка.
— Разантарк.
Я предостерегающе окликнула его и чуть сильнее сжала пальцами его рукав. Я прекрасно понимала, как раздражают эти беззастенчивые разговоры вокруг, но сейчас ни в коем случае нельзя было давать волю чувствам.
— Сейчас нельзя на это реагировать. Иначе мы лишь подтвердим слухи о том, что жители Дункельфельгера страшные и дикие.
— Но, госпожа Ханнелора, если мы никак не ответим, нас сочтут слабаками и перестанут уважать!
Нахмурившись, Разантарк обвёл взглядом окружающих. Пожалуй, в отличие от моего старшего брата, со мной действительно не слишком-то считались. Окажись на моём месте брат, он бы одним лишь пронзительным взглядом и властным видом мгновенно заставил всех прикусить языки.
— Незачем вступать в перепалки прямо здесь. Достаточно просто запомнить на будущее лица и герцогства тех, кто осмелился смотреть на нас свысока.
— Вместо того чтобы обращать внимание на перешёптывания всякой мелкоты, нам стоит задуматься о другом: почему при столь всеобщем желании отменить диттер до нас самих почти не доходило об этом никаких сведений, — рассудительно заметил Кентрипс.
Когда мы с Кентрипсом призвали его к спокойствию, Разантарк с досадой поджал губы.
— Мне невыносимо, когда к вам проявляют неуважение, госпожа Ханнелора.
— Мне очень приятна твоя забота, Разантарк, но всему своё время и место. Как только прозвучит объявление зента, отношение окружающих переменится, так что сейчас всё в порядке.
— … Понял.
Когда мы вошли в лекционный зал, там уже собралось множество студентов из разных герцогств. Пока мы шли к первому ряду, кандидаты в аубы Глессенмейера и Хауфлетце провожали меня такими взглядами, словно отчаянно хотели что-то сказать. Так и не поняв, что кроется за этим безмолвным порывом, я прошла мимо и обменялась тёплыми улыбками с госпожой Шарлоттой и господином Вильфридом из Эренфеста.
Впереди показались тёмно-синие накидки Александрии. Я не сомневалась, что вернувшаяся из мира богов госпожа Розмайн сразу бросится мне в глаза, однако её почему-то нигде не было видно. Встретившись со мной взглядом, госпожа Летиция лукаво улыбнулась и приложила указательный палец к губам.
… Вот как, значит, её возвращение пока держится в секрете от остальных.
Едва заметно кивнув, я двинулась дальше и посмотрела в ту сторону, где выстроились накидки Древанхеля. Среди них виднелась фигура господина Ортвина. До меня доходило немало тревожных слухов, поэтому, убедившись, что он выглядит бодрым и невредимым, я мысленно вздохнула с облегчением.
— Входят зент Эглантина и ауб Александрии!
Как только студенты всех герцогств заняли свои места, под возглас служащего Центра распахнулись двери, предназначенные для членов королевской семьи. Судя по всему, госпожа Розмайн ожидала начала собрания вместе с зентом в королевской приёмной.
— Ауб Александрии?! Она уже вернулась из мира богов?
— Но почему она входит через королевские двери вместе с зентом?..
Под изумлённый гул, прокатившийся по лекционному залу, вошёл господин Анастасий, сопровождая госпожу Эглантину и госпожу Розмайн. Проводив обеих дам на возвышение, господин Анастасий спустился со сцены. Зент сделала шаг вперёд и заговорила:
— Господа, призванная в мир богов госпожа Розмайн защитила около двадцати лет нашей истории и благополучно вернулась к нам. То, о чём сейчас возвестит госпожа Розмайн, вы обязаны без утайки передать аубам своих герцогств как волю самих богов.
… Понятно. Значит, решено обставить всё так, будто воплощение богини передаёт нам прямые слова богов.
Поскольку мне вовсе не хотелось разглашать факт повторного сошествия богини времени, я сама попросила госпожу Розмайн передать всем слова богов-мужчин. Вероятно, точно так же и зент, которой было затруднительно открыто брать назад собственные указы, попросила госпожу Розмайн обосновать и разъяснить перемены в правилах проведения диттера по краже невесты.
… Впрочем, мне говорили, что зент сама сделает объявление под предлогом важного известия от вернувшейся из мира богов госпожи Розмайн. Быть может, обставить всё именно так попросил господин Анастасий, чтобы сохранить лицо зента.
Пока я размышляла об этом, поглядывая на господина Анастасия, с серьёзным видом взиравшего на сцену, зент отступила на полшага назад, а госпожа Розмайн вышла вперёд. Одарив зал мягкой улыбкой, она обвела взглядом собравшихся студентов.
— Как уже пояснила зент, по приглашению богини времени я побывала в мире богов. Многие из вас были свидетелями происшествия в беседке, так что вам это должно быть известно.
Произнеся приветственные слова по случаю возвращения, госпожа Розмайн перешла к тому, что узнала и увидела по прибытии:
— Когда богиня времени решила призвать меня, я временно находилась в своём герцогстве, а не в дворянской академии, поэтому богиня снизошла в госпожу Ханнелору и обратилась ко мне через неё. Из-за этого госпожу Ханнелору нарекли вторым воплощением богини, и множество герцогств принялись подавать заявки на диттер по краже невесты. Мне искренне жаль, что госпожа Ханнелора оказалась поневоле втянута в это дело и что ей и всему Дункельфельгеру пришлось столкнуться с подобными неприятностями.
Принося извинения, госпожа Розмайн особо подчеркнула, что я оказалась втянута в происходящее случайно, и тем самым во всеуслышание дала понять всем герцогствам, что подавшие заявки на диттер по краже невесты лишь доставили всем огромные неудобства.
— По заведённому порядку заявку на диттер по краже невесты подают лишь после того, как официальное сватовство было отвергнуто. И тем не менее нашлось немало герцогств, которые внезапно заявились на диттер по краже невесты безо всякого предварительного сватовства. Насколько мне известно, в Дункельфельгере были немало поражены подобной бесцеремонностью.
По лекционному залу пробежал встревоженный ропот.
— Как? Разве заявка на диттер по краже невесты — это не само сватовство?..
— Но что же тогда такое этот диттер по краже невесты?
Слыша доносившиеся со всех сторон перешёптывания, мы могли лишь диву даваться.
— Сначала подали заявки, а теперь, видите ли, спрашивают, что такое диттер по краже невесты…
— Я-то полагала, что хотя бы те герцогства, которые уже отозвали заявки, разобрались в сути дела…
— Интересно, за что же тогда вообще извинялись аубы других герцогств перед Дункельфельгером?
Слушая замечания своей свиты, я согласно кивала. Меня вновь поразило, насколько глубока пропасть во взглядах между нами и другими герцогствами — и как вообще можно было решиться бросить вызов Дункельфельгеру в диттере, не зная даже азов!
… Или же господин Сигизвальд настолько искусно манипулировал сведениями?
— А теперь я передам то, что лично видела и слышала в мире богов, — продолжила госпожа Розмайн. — Несмотря на то что диттер по краже невесты — это схватка исключительно между родами невесты и жениха, посторонние лица почему-то желают его отмены, и это привело богов в сильное раздражение. По всей видимости, боги с нетерпением ждут диттера, во время которого им возносят молитвы и посвящают магическую силу, а потому велели передать предостережение: на головы тех, кто строит козни ради отмены состязания, может обрушиться божественный гнев…
В ответ на слова госпожи Розмайн то тут, то там раздались сдавленные вскрики. Поскольку тех, кто втайне плел интриги, добиваясь отказа господина Ортвина, было немало, угроза навлечь на себя гнев богов явно повергла многих в панику. Ведь никто из нас не знает, насколько досконально богам известны подробности наших поступков, и от этой неизвестности страх лишь сильнее сковывает сердца.
— Когда в дело вмешиваются боги, любая мелочь разрастается до вселенских масштабов, не правда ли? Желая хоть немного уменьшить возможный урон от гнева богов, я обратилась за советом к зенту.
… Позвольте, госпожа Розмайн, вы так легко говорите «не правда ли?», но вообще-то обычным людям попросту не доводится сталкиваться с вмешательством богов…
В отличие от меня, мысленно порывавшейся вставить это замечание, студенты других герцогств увидели в словах госпожи Розмайн о смягчении урона спасительную соломинку. Боясь пропустить хотя бы единое слово, ученики впились взглядами в сцену, и в лекционном зале воцарилась мёртвая тишина. Тогда госпожа Розмайн слегка отступила назад, уступая слово зенту.
— Как того и желают боги, диттер по краже невесты отменён не будет. Однако я намерена провести его так, чтобы он не мешал периоду общения. То, о чём я сейчас объявлю, уже было передано Дункельфельгеру и получило их полное согласие.
Умолчав о тайном собрании в Дункельфельгере с использованием врат страны, зент огласила перед студентами те самые решения, о которых нам вчера докладывала Кордула: в течение трёх дней лично уведомить ауба Дункельфельгера об отказе от участия через экстренное водяное зеркало; не привлекать к ответственности герцогские семьи тех территорий, которые уже принесли извинения; и наконец, даже в тех герцогствах, что подали заявку на диттер по краже невесты, считать рядовых студентов, кроме непосредственно участвующих в бою членов герцогской семьи и их рыцарей сопровождения, непричастными к поединку, дабы это никак не сказывалось на светском общении и взаимоотношениях…
— Выходит, для Дункельфельгера это с самого начала была битва исключительно между семьями, к которой обычные студенты не имеют никакого отношения?
— Значит, какое бы решение ни принял наш ауб, на нашем общении и дружбе это не отразится… Какое облегчение!
— А если принести извинения, то и герцогской семье ничего не грозит.
Было заметно, как напряжение в зале разом спало. Стоило студентам осознать, что лично их это не коснётся, как отмена диттера по краже невесты перестала казаться им вопросом жизни и смерти. Да и когда в герцогствах узнают, что после принесения извинений никаких кар не последует, многие аубы наверняка вздохнут спокойно.
Когда мы выходили из лекционного зала, никто больше не косился на студентов Дункельфельгера и не шептался по углам. Почти все с просветлевшими лицами оживлённо обсуждали планы на грядущий период общения.
… Ой?
Именно на фоне этого всеобщего облегчения мне особенно резко бросились в глаза те, кто смотрел на меня с отчаянной мольбой. Хотя было прямо объявлено, что во избежание помех со стороны господина Сигизвальда аубам достаточно отказаться от участия через экстренное водяное зеркало, на лицах кандидатов в аубы Хауфлетце и Глессенмейера не было ни кровинки.
Вернувшись в общежитие, я решила поделиться со своей свитой тревожным впечатлением от вида студентов Хауфлетце и Глессенмейера.
— … Быть может, в утверждённых условиях есть какой-то изъян?
—Не исключено, но в таком случае они сами обратятся с запросом к Дункельфельгеру через зента или своего ауба, — ответил Луйпольд. — Мы со своей стороны ничего сделать не можем.
— Луйпольд, тебе не кажется, что это звучит несколько бессердечно?
Когда я мягко упрекнула его за столь холодный, отрезающий тон, за Луйпольда вступилась Эльзия:
— Иначе и быть не может, госпожа Ханнелора. Мы знаем о затруднениях госпожи Люцинды лишь потому, что выслушали её на чаепитии у госпожи Шарлотты, однако формально они по-прежнему остаются враждебным герцогством, бросившим нам вызов в диттере.
— Это так, но…
Я надеялась, что поправки к условиям диттера по краже невесты помогут тем, кто был втянут в него против воли, а потому никак не могла выбросить их из головы.
— К тому же прежнее распоряжение зента о том, что студентов не должны обременять вопросами диттера по краже невесты, никто не отменял, — добавила Андреа. — Не думаю, что в стенах дворянской академии они решатся обратиться к нам за советом.
— Я сообщу в наше герцогство о том, что юная леди Ханнелора обеспокоена их состоянием, — произнесла Кордула. — Если за этим кроется какая-то веская причина, возможно, старшие примут меры и пришлют нам ответ.
Я кивнула, соглашаясь с доводами Андреа и Кордулы. Оставалось лишь смириться с тем, что на данном этапе от меня ничего не зависит.
— А пока, юная леди, постарайтесь как можно скорее разделаться с лекциями, чтобы никому снова не пришло в голову предложить очередное безумное собрание. Госпожа Розмайн ждёт вас.
… И правда. Ведь от госпожи Розмайн прилетела деревянная табличка с посланием: «Как только вы закончите с лекциями, госпожа Ханнелора, давайте устроим чаепитие».
— После того как госпожа Зиглинда снизила планку проходного балла, вы успешно сдаёте один предмет за другим. Осталось совсем чуть-чуть, госпожа Ханнелора!
Я энергично кивнула в ответ на ободряющие слова Эльзии. На моих плечах лежала великая миссия — как можно скорее завершить все лекции, дабы предотвратить новый неудержимый порыв добрых намерений госпожи Розмайн!
— Добрый день, госпожа Ханнелора. Какое облегчение, что теперь мы снова можем спокойно приветствовать друг друга.
— Да, надеюсь на добрые отношения и впредь.
Объявление зента и госпожи Розмайн возымело поистине чудодейственный эффект. Кандидаты в аубы, которые ещё недавно обходили меня десятой дорогой, теперь подходили с приветливыми улыбками. Атмосфера в учебном классе неузнаваемо переменилась, и от прежней гнетущей неловкости не осталось и следа.
— Вы так долго отсутствовали, госпожа Ханнелора, как продвигается ваша учёба?
— Благодарю за заботу. Полагаю, на следующем занятии я уже всё закончу.
— А я должна управиться сегодня. Как славно, что мы обе наконец сможем вздохнуть спокойно.
Больше половины учеников на курсе кандидатов в аубы уже сдали все предметы, так что в аудитории было непривычно пусто. За все годы учёбы в дворянской академии я ещё ни разу не задерживалась со сдачей лекций так надолго. Вид полупустого класса вызывал во мне странную смесь любопытства к столь редкому зрелищу, досадного нетерпения и щемящего чувства одиночества оттого, что я отстала от остальных.
— Хм, вижу, сегодня сразу несколько человек смогут завершить курс, — произнёс учитель Анастасий, неспешно прохаживаясь по рядам и проверяя наши успехи.
От его слов по аудитории пробежал нервный холодок. Никому ведь не улыбалось остаться самым последним! Мне даже думать не хотелось о том, каково это — сидеть в классе в полном одиночестве и выполнять задания под пристальным взглядом учителя Анастасия.
— Ханнелора, я возлагаю на тебя большие надежды. Полагаю, того же самого желает и герцогская чета Дункельфельгера: зенту — нет, всему Юргеншмидту — больше не нужны новые потрясения. Ты ведь согласна со мной?
… Это ведь завуалированная угроза с требованием немедленно сдать лекции и удержать госпожу Розмайн от новых выходок, да?
Уж не знаю, какие именно разговоры велись на том самом собрании, но когда к тебе обращаются с подобными словами, да ещё и с истинно королевским нажимом, тревога лишь сильнее сжимает сердце!
— Объявляется перерыв.
Чтобы восполнить магическую силу, я направилась в зону отдыха в глубине аудитории. Выпив лекарство восстановления, я медленно перевела дух. Вскоре туда же подошёл передохнуть и господин Вильфрид.
— Госпожа Ханнелора, возьмите. Это от Шарлотты.
Осушив флакон с лекарством восстановления, господин Вильфрид с оглядкой на учителя Анастасия протянул мне сложенный листок бумаги. Я развернула записку прямо на месте. Поскольку письмо было от госпожи Шарлотты, я первым делом подумала, что в нём пойдёт речь о странном состоянии госпожи Люцинды, однако внутри описывалось положение дел в Древанхеле.
Как я и предполагала, господин Ортвин оказался в весьма тяжёлом положении из-за враждебности со стороны совершенно непричастных к диттеру по краже невесты студентов, но после пересмотра правил он наконец избавился от этих бессмысленных нападок. Кроме того, госпожа Шарлотта писала, что господина Ланслита отозвали по приказу ауба обратно в герцогство, благодаря чему и внутри их общежития воцарился покой.
— Интересно, почему господина Ланслита отозвали в герцогство? — невольно пробормотала я себе под нос.
— Я слышал, что госпожа Розмайн высказала аубу Древанхеля прямое недовольство тем, что он доставлял неприятности госпоже Летиции.
Не ожидав ответа от господина Вильфрида на случайно сорвавшийся с губ вопрос, я удивлённо заморгала и подняла на него глаза.
… Разве ему не запретили общаться со мной? Или же госпожа Шарлотта специально поручила ему разъяснить мне подробности этого дела?
Не вполне понимая нынешнее положение господина Вильфрида в Эренфесте, я тем не менее внимательно прислушалась к его рассказу. Судя по всему, причиной послужило то, что госпожа Розмайн, вернувшись из мира богов и выслушав доклад госпожи Летиции, пришла в сильный гнев от выходок господина Ланслита.
— Мне передавали, что, отправившись в своё герцогство по важному делу, она заодно напрямую связалась с аубом Древанхеля через экстренное водяное зеркало и заявила протест.
По его словам, госпожа Розмайн сказала следующее: «Они родные брат и сестра, поэтому я не имею ничего против самого общения, однако как понимать то, что он нарочно дождался моего отсутствия как ауба, чтобы бесцеремонно навязать своё общество и поставить Летицию в тяжёлое положение? Ладно бы ещё он, несмотря на принадлежность к разным герцогствам, защищал родную сестру от нападок чужаков, но разве можно после подобного обращения считать такого человека старшим братом?»
— Получить прямую жалобу от только что вернувшегося из мира богов воплощения богини?..
Неудивительно, что ауб Древанхеля переполошился и немедленно отозвал господина Ланслита домой! Мой отец, конечно, тоже был немало ошарашен, когда ему ни с того ни с сего объявили: «В день земли мы проведём собрание у пограничных врат». Но одно дело — предложение уладить мои трудности и обстановку в дворянской академии, и совсем другое — когда ты ауб чужого герцогства и получаешь гневный выговор от самого воплощения богини; тяжесть душевного потрясения тут просто несопоставима!
— Лишь бы они там не перегнули палку… Что дядюшка — то есть господин Фердинанд, — что госпожа Розмайн порой склонны к весьма крутым мерам.
— Ох, хи-хи…
И правда, стоило вспомнить крутой нрав этих двоих, как за дальнейшую судьбу господина Ланслита становилось даже немного боязно.
— Поскольку госпожа Летиция делилась со мной своими тревогами, я искренне рада, что вокруг неё и господина Ортвина всё наконец улеглось. Сердечно благодарю вас за эти сведения. Пожалуйста, передайте мою глубокую признательность и госпоже Шарлотте.
— Когда закончите с лекциями, пожалуйста, устройте чаепитие с Шарлоттой и госпожой Розмайн.
— Непременно. На следующем занятии я уже должна всё сдать, так что с огромной радостью встречусь с ними.
И действительно, как я и обещала господину Вильфриду, на следующем же занятии я полностью закрыла курс кандидатов в аубы. Услышав похвалу от учителя Анастасия: «Ты справилась даже быстрее, чем я ожидал. Похвально», — я с наслаждением ощутила радость свершения. На этом все мои лекции за пятый курс дворянской академии подошли к концу. Теперь и я могу приступить к светскому общению!
Когда я, пребывая в самом радужном расположении духа после окончания всех занятий, вернулась в общежитие, ко мне подошёл Луйпольд с деревянной табличкой в руках и сразу же пригласил пройти в зал для собраний.
— Госпожа Ханнелора, прибыл отчёт из нашего герцогства. Новых отказов от участия не поступило.
В послании сообщалось, что список участников диттера по краже невесты окончательно утверждён: на бой выйдут Коринцдаум, Древанхель, Глессенмейер и Хауфлетце.
— И всё-таки как странно… Неужели Глессенмейер так и не отказался от участия? Ведь они так отчаянно стремились избежать диттера, что даже загоняли в угол господина Ортвина, вынуждая его снять свою кандидатуру… Выходит, отказаться хотела только сама госпожа Люцинда, тогда как их ауб жаждал сражения?
Когда я, недоумённо склонив голову, вслух высказала свои сомнения, Луйпольд медленно выдохнул:
— По всей видимости, Глессенмейер и Хауфлетце связали себя магией договора с господином Сигизвальдом, а потому попросту не могут отказаться по собственной воле и находятся сейчас в отчаянном положении.
— Магией договора?!
От столь немыслимого поворота у меня перехватило дыхание.
— Похоже, оба герцогства через экстренное водяное зеркало обратились к нам за советом, умоляя хоть как-то им помочь…
— Но как бы отец ни хотел пойти им навстречу, расторгнуть магию договора могут лишь сами заключившие её стороны, тут уж мы бессильны. А господин Сигизвальд ни за что не даст согласия на расторжение договора.
Раз уж господин Сигизвальд плёл все эти интриги ради того, чтобы обеспечить себе перевес в диттере по краже невесты, то Глессенмейер и Хауфлетце для него — ценные союзники и важная боевая сила. Немыслимо, чтобы он добровольно освободил оба герцогства от магии договора.
— Судя по всему, за них вступилась и зент, поэтому, пусть самого участия в диттере им уже не избежать, это обстоятельство обещали учесть при дальнейшем разбирательстве.
Дочитав деревянную табличку до конца, Луйпольд коротко хмыкнул:
— Одно лишь то, что они заикнулись о желании расторгнуть магию договора и обратились за помощью к зенту, неминуемо испортит их отношения с господином Сигизвальдом. Быть может, теперь и Глессенмейер, и Хауфлетце наконец призадумаются, как следует держаться с бывшими членами королевской семьи.
Я слегка нахмурила брови. Я понимала, что он хочет сказать, и по сути он был прав. Однако в последнее время Луйпольд стал позволять себе слишком уж язвительные речи. Возможно, это проявилось оттого, что мы со свитой стали ближе друг к другу, но слушать подобные колкости было неприятно.
— Луйпольд, в будущем тебе предстоит стать служащим, ведущим переговоры с другими герцогствами. А потому прошу тебя уже сейчас следить за речью и стараться не выбирать выражений, способных задеть чужие чувства.
Видимо, Луйпольд никак не ожидал от меня подобного замечания: он удивлённо приоткрыл глаза, но тут же посерьёзнел и почтительно склонил голову:
— Я буду внимательнее.
Глядя на меня, Кордула с довольным видом кивнула и негромко хлопнула в ладоши:
— Как бы то ни было, состав герцогств, участвующих в диттере, окончательно определён, а все лекции юной леди Ханнелоры позади. Мы начинаем светское общение!
При словах Кордулы лица слуг-учеников преисполнились решимости. В этом году мы приступали к светским встречам куда позже обычного, так что требовалось без промедления обсудить дальнейшее расписание.
— Первым делом давайте свяжемся с госпожой Розмайн.
Едва я произнесла эти слова, как в комнату, словно только того и дожидаясь, влетел ордоннанц. Описав круг под потолком, белая птица
опустилась мне на руку и раскрыла клюв:
— Госпожа Ханнелора, это Розмайн. Я слышала, что вы закончили с лекциями. Давайте устроим чаепитие библиотечного комитета! У госпожи Соланж как раз есть к нам разговор.
Глядя на ордоннанца, трижды повторившего послание, Андреа с улыбкой покачала головой:
— До чего же быстро до неё доходят вести! Похоже, госпожа Розмайн щедро наделена и божественной защитой Ордшнели.
— О да, в том, что она удостоилась её божественной защиты, можно даже не сомневаться.
С улыбкой кивнув, я надиктовала ордоннанцу ответ с согласием. Мысль о том, что госпожа Розмайн с таким нетерпением ждала окончания моих занятий, согревала душу радостью.
==
Послесловие автора: Зент и Розмайн огласили перед студентами решения, принятые на собрании. Пока вокруг вовсю кипела светская жизнь, Ханнелора изо всех сил закрывала долги по лекциям. Из письма Шарлотты стало известно о нынешнем положении господина Ортвина. А отчёт из родного герцогства пролил свет на ловушку, в которую угодили Глессенмейер и Хауфлетце.
В следующей главе — чаепитие библиотечного комитета.

Комментарии

Загрузка...