После двух раундов Сюжетных Убийств в семье быстро воцарился покой. Буря утихла.
Мисси задумчиво перевела взгляд с Ли Вэя на Филу и Пенни, усмехнулась и, кажется, все поняла: Старейшины Семьи имеют иммунитет к обычным сценариям убийства.
Вопрос закрыт.
В ту ночь только Леон ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. Достижение «Единственный пострадавший» было разблокировано.
Следующие три дня прошли без происшествий – это было время свободной деятельности для всех.
Фила продолжала собирательство и рыбалку, умножая личное состояние.
Пенни не вылезала из кузницы, выковывая из остатков железа инструменты и оружие – например, железные наконечники для стрел, которые обещала Ли Вэю.
Ли Вэй целый день помогал ей дробить руду, и она еще не вернула должок.
Точно так же Мисси, махавшая молотом, ждала эквивалентного обмена. Что до новичка Леона – раз у него не было задания, его труд считался бесплатным приложением.
Ли Вэй же тратил каждую минуту на расширение пашни вокруг лагеря. Инструменты все еще были так себе: лопата с поверхностной цементацией быстро тупилась о плотную дернину.
Поэтому он одолжил у Пенни кирку. Та выковала ее бог весть когда, тоже закалив рабочую поверхность – штука вышла крепкая, землю грызла отлично.
Сначала он рыхлил почву киркой, выкорчевывая упрямые корни, и только потом брался за лопату.
Так дело шло куда быстрее.
Сил у него было в избытке, и за три дня он смог в одиночку поднять пол-му целины.
Мисси в эти три дня, вооружившись луком и копьем, уходила на охоту. Значит, ее первая профессия – Портной, а вторая – Охотник?
Впрочем, за все время она добыла лишь десяток вьюнов да сотню кузнечиков. А, нет, еще насобирала каких-то подозрительных грибов, букетик цветов и охапку лесных ягод.
Оптимизма ей было не занимать.
Ли Вэй же был полностью поглощен пахотой. Он даже забросил вечерние упражнения с луком, работая до темноты, как проклятый.
Эти три дня были «свободными»: всё, что он накопает, считалось его собственностью. И если он позже передаст это семье, то получит солидный бонус к вкладу.
Время пролетело незаметно, и месяц подошел к концу.
Ли Вэй успешно освоил пол-му земли и тут же передал их семье. Поскольку ничего еще не было посажено и убрано, он получил всего пять единиц вклада, но это было неважно. Его целью было масштабное расширение посевов озимой пшеницы в следующем месяце.
Те первоклассные семена теперь принадлежали семье, и он не имел права сеять их на своем личном участке. Это было жесткое правило, которое нельзя нарушать.
Была и еще одна причина: теперь, когда у семьи было два му земли, посев озимой пшеницы обязательно войдет в список главных заданий. Доля этого труда в общем плане станет весомее. А кто лучше всего подходит для такой задачи? Конечно, сам Ли Вэй.
Это страховало его от того, что Глава Семьи навяжет ему кучу другой работы, мешая развиваться по своему пути.
Ужин сегодня был праздничным. Фила поджарила вяленую рыбу на жиру и даже расщедрилась на несколько крупинок соли. Еда была жирной и сытной. К ней подали грибную похлебку и спелые лесные плоды.
Семейство из пяти человек дружно трапезничало, но за столом, кроме несведущего Леона, все сидели в торжественном ожидании момента истины.
Вскоре перед глазами у каждого всплыла надпись:
[Поскольку семейный вклад профессионального ремесленника *** является наивысшим, она остается Главой Семьи и продолжит управлять распределением заданий на следующий месяц]
Ли Вэй, Фила и Мисси восприняли это спокойно – исход был предрешен. Даже если бы Пенни ничего не пожертвовала в этом месяце, ее вклад все равно начинался от 140 единиц. Догонять было бесполезно.
К слову, Фила в этом месяце тоже ничего не дарила семье, так что ее вклад болтался в районе 80 единиц. Ли Вэй же догнал и перегнал ее, набрав 83.
У Мисси вклад был однозначным числом, у Леона – полный ноль.
Парень выглядел потрясенным. Видимо, до него наконец дошло, как его облапошили, но поделать он ничего не мог. По мере того как дела семьи шли в гору, эксплуатация новичков становилась всё более системной и отлаженной.
— В следующем месяце я намерена сосредоточиться на варке стали. Нам нужно реконструировать и расширить доменную печь. Стальные инструменты и оружие станут нашим козырем в торговле с внешним миром.
Пенни говорила медленно, уверенно, обводя всех взглядом, в котором читались амбиции истинного лидера.
— Но чтобы запустить малую доменную печь, мне нужна поддержка. Добыча и доставка руды, вырубка дуба для угля – одна я не справлюсь.
Она сделала паузу и продолжила:
— Как только печь будет разожжена, она должна работать без перерыва минимум двадцать дней. Поэтому мы должны сделать это правилом: отныне и впредь доменная печь должна работать постоянно. Остановка печи – это огромные убытки и большой риск.
— Исходя из этого, нам нужно пересмотреть планировку лагеря. Простую печь для чугуна можно оставить здесь, но доменную печь для стали нужно ставить подальше от жилья, полей и воды. А значит, пришло время расширять общую стену.
— Теперь мне нужен человек, который будет постоянно следить за печью. Он будет освобожден от прочих семейных дел, его единственная задача – контроль процесса. Кто возьмется?
— Я! Я возьмусь! — Первым вскинул руку Леон, чем окончательно подтвердил, что его первая профессия – Ремесленник.
— Хорошо. В следующем месяце мы вместе построим печь и все необходимые пристройки. После розжига будем дежурить по очереди. Также работа в кузнице ляжет на нас двоих.
Пенни приняла решение с невозмутимым видом, хотя в душе наверняка ликовала. Новичок Леон стал ее естественным союзником.
А Фила, потратившая на Леона Двухзвездочную Карту Рыбака, в итоге осталась ни с чем.
— Остается проблема ресурсов. Мы с Леоном не сможем отвлекаться на заготовку дров и добычу руды. Это критически важные участки. Выжиг угля я еще могу взять на себя, но валка дуба и заготовка дров нужного стандарта – для этого нужен отдельный человек.
Пенни не стала назначать виноватого, она просто обозначила задачу. Это было месячное задание с высшим приоритетом: без дров не будет стали, а значит, и всего остального.
— Ох, годы уже не те... Я могу только собирать да рыбу ловить. Людям ведь надо что-то есть. К тому же я гарантирую одну порцию грибной похлебки с мясом в день.
Фила начала давить на жалость к своему возрасту, и крыть было нечем – заменить ее было некому. Те самые первоклассные грибы умела находить только она, а без них похлебка – не похлебка. А уж какое там мясо – волчатина или рыба – дело десятое.
Сказать по правде, в прошлом месяце Фила пару раз подсовывала им крысятину, и все уплетали за милую душу.
Пенни и не рассчитывала на нее. Она кивнула:
— Хорошо, мама, ты и так трудишься не покладая рук. Но если во время своих походов ты найдешь соль – будет просто замечательно. Я говорю «если».
Затем она повернулась к Ли Вэю:
— Что скажешь, Джордж?
— В начале месяца мне нужно посеять озимую пшеницу. Это займет несколько дней, — Ли Вэй тщательно взвешивал слова.
— Согласна. Как закончишь с пшеницей, берешь на себя заготовку дубовых дров. Требования у меня простые: ты должен обеспечивать печь топливом на месяц вперед.
На этот раз Пенни вела себя на удивление справедливо. Но это лишь подчеркивало масштаб ее амбиций: она хотела установить в семье порядок, основанный на эффективности, а не на интригах, которые дают мелкую выгоду, но топят общее дело.
Хотя в интригах она сама была мастером.
Проще говоря, она решила сменить имидж на «просвещенного монарха».

Комментарии

Загрузка...