Примерно в четыре с лишним часа дня пришла филиппинка, постучала в дверь и сказала, что дедушка вернулся, велев мне спускаться. Я аккуратно сложил книги, закрыл дверь и последовал за ней вниз. В гостиной я увидел, что старший дядя и дедушка сидят за журнальным столиком, пьют чай и беседуют. Рядом со старшим дядей сидел какой-то мужчина, как раз спиной ко мне. Возле дивана играли в мяч двое детей — мальчик и девочка, которые были младше меня лет на пять-шесть. У входной двери стояла женщина и о чем-то болтала со старшей тетей.
Стоило дедушке заметить меня, как он отставил чашку и с улыбкой спросил:
— Ну как, выучил Триста стихотворений династии Тан? Я уже собираюсь принимать экзамен.
Услышав это, я закатил глаза. В этот момент старший дядя и сидевший ко мне спиной мужчина обернулись в мою сторону. Старший дядя, увидев меня, с улыбкой кивнул. И тогда я наконец разглядел лицо этого человека в белой рубашке: он казался не слишком старым, но виски уже поседели, хотя волосы были аккуратно причесаны, а на носу красовались очки в золотой оправе. Это был мой отец, которого с самого рождения и до того момента я видел от силы пару раз. В детстве я был неразумен и не запомнил его лица; в моих фантазиях оно принимало самые разные обличия, но теперь, увидев его вживую, я почувствовал, насколько сильно реальность расходится с воображением. Он казался довольно плотного телосложения, а первое впечатление производил как человек изворотливый, официальный и прекрасно воспитанный — живое воплощение ярлыка успешного человека.
Увидев меня, он тоже поднялся и пробормотал себе под нос:
— Надо же, как вымахал, совсем взрослый уже!
Тут дедушка вмешался:
— Внук, это твой отец. Чего застыл? Поздоровайся! А те двое детей — твои брат и сестра, их родила та тетя, что у двери стоит! Я же говорил тебе перед отходом!
И правда, отправляясь в Гонконг, дедушка с остальными предупреждали меня, что на этот раз я увижу отца, но также и то, что он уже женат и у меня есть сводные брат и сестра, а помимо них — еще один старший брат, с которым я никогда в жизни не виделся. Говорить-то говорили, но ведь в ту пору я уже начинал кое-что понимать. Вроде бы слушал спокойно, но когда всё это предстало перед глазами, принять происходящее оказалось непросто, поэтому я мог только стоять столбом.
В этот момент старший дядя легко хлопнул отца по плечу. Наверное, в тот миг у отца на душе скребли кошки, и он, точно так же как и я, растерянно замер. От хлопчка дяди он опомнился, подошел и заключил меня в объятия. Вспоминания то мгновение, я перебрал в уме все возможные сценарии нашей встречи, но никак не ожидал такого поворота. Я растерялся, и мне показалось, что время вокруг просто остановилось.
Выпустив меня из объятий, он подозвал тех брата с сестрой и велел им звать меня вторым старшим братом. Все мы тогда были еще детьми и раньше не встречались, но языки у малышей без костей: услышав отцовский приказ, они бросили звонкое Второй брат! — и тут же убежали.
Тем временем в гостиную вошли старшая тетя и нынешняя жена отца. С первого же взгляда мне показалось, что эта тетя лицом не вышла. Хотя, едва заметив меня, она с воодушевлением подбежала, схватила меня за руки и затараторила:
— Так это и есть А Цзя! Ой, какой же ты милый и ладный, просто застенчивый юноша. Тетя сегодня приехала торопливо и ничего не приготовила тебе в подарок при встрече, но я обязательно найду время завтра и куплю тебе кое-какие вещицы, хорошо?
Сейчас, вспоминая эти слова, я понимаю, что они казались жуть как фальшивыми! Мы ведь даже не виделись раньше, и я её совсем не знаю, а она вела себя так, будто мы давным-давно знакомы. Тогда я еще мало что смыслил и совершенно не знал, как отвечать на такие речи, поэтому просто отстранил её руку, пробормотал спасибо и уселся рядом с дедушкой.
Отец тоже вернулся на свое место, а тетя присела рядом с ним. Тетя и дядя сказали, что пойдут на кухню проверить, какие блюда готовят две филиппинки на ужин. Двое детей убежали к входу играть в мяч, и в комнате остались только мы вчетвером. По сей день я не могу взять в толк, почему мне всегда казалось, что дедушка недолюбливал этих сводных брата и сестру: находясь в Гонконге, он вел себя с ними холодно и отчужденно. Наверное, просто не испытывал к ним никаких чувств! Впрочем, любовные связи в этой семье сами по себе были довольно запутанными, да и среди старшего поколения — от дедушки до младшего дяди — у каждого личная жизнь отличалась особой насыщенностью: почти у всех имелось по нескольку жен, а то и внебрачные дети. Наверное, в те времена людям было легче заводить новых жен.
Например, как мне рассказывали, когда я уже подрос, старший дядя в молодости съездил в командировку в Аньхой для осмотра проекта и успел завести там внебрачного ребенка, а потом то же самое повторилось в Сингапуре. Нынешняя старшая тетя приходилась ему уже третьей женой! Так что всё там было донельзя перепутано, и вполне объяснимо, почему дедушка едва ли знал многих своих внуков и не питал к ним особых чувств. Взять хотя бы моего отца — он завел детей от трех разных женщин, а сидевшая перед нами тетя была его третьей женой. И тем не менее, спустя столько лет, на старости лет он выглядел так, будто никогда в жизни и не был женат.
Все сидели и беседовали, как вдруг отец заговорил:
— Ну как успехи в учебе? Скоро ведь в третий класс средней школы перейдешь. Если понадобятся какие учебные материалы, обязательно скажи отцу, я помогу купить и вышлю тебе!
Дедушка рассмеялся в ответ:
— Учеба у него идет ого-го, да и прогресс огромный — поднялся с самого дна до серединки. Но если говорить в целом, среди главных проказников он держится на первом месте, ха-ха-ха!
Услышав это, я почувствовал страшную неловкость. Зачем дедушка завел об этом разговор? Стыдоба-то какая! К тому же дети перед лицом отца — независимо от того, насколько близки их отношения — всегда испытывают необъяснимый страх и боятся схлопотать взбучку. Однако отец лишь усмехнулся и сказал:
— Ничего страшного. Для ребенка баловаться — это даже хорошо, а будь он тихоней, вырос бы заучкой. Пока постарайся просто усердно учиться, а о результатах побеспокоимся потом. Главное — заниматься тем, что приносит тебе радость!
С этими словами отец встал, заложил руки за спину, подошел к двери и уставился на море — кто знает, о чем он думал в тот момент!
Тут подала голос тетя:
— А Цзя, ты должен хорошо учиться. Посмотри на своих брата и сестру — они оба учатся за границей, у них совсем другой кругозор и даже одежда другая. А на тебя взглянешь — сразу видно, что вырос в деревне, разница огромная.
Внутри у меня поднялась жгучая волна раздражения. Хотя я почти ничего не знал об этой тете и видел её впервые, её постоянное подчеркивание деревенского происхождения так и подмывало высказать ей пару ласковых. Семьдесят-восемьдесят лет назад разве кто-то не был крестьянином? Пусть даже она сама тогда еще не родилась, но её родители и дедушки — все они тоже были крестьянами. Просто сейчас многие люди подсуетились и, родившись в большом городе, смотрят на крестьян свысока. Когда крестьяне-гастарбайтеры приезжают в город, некоторые тамошние обитатели вечно норовят над ними посмеяться да еще и норовят сфотографировать на телефон. Из-за того, что одежда у тех потрепанная, а багаж громоздкий, издали кажется, будто целая семья бежит в город от бедствия или голода. Вот жители крупных городов и презирают таких людей, вовсю насмехаясь и сплетничая за спиной. Такая мерзкая привычка жива по сей день.
Но даже тогда, в свои семнадцать-восемнадцать лет, я твердо усвоил одну истину: человек не должен забывать свои корни, а забвение корней — это обрубленные концы. Крестьяне — кормильцы всего человечества. Они гнут спины к земле под палящим солнцем, у них нет выходных и праздничных дней, нет никаких щедрых пособий. Им и самим нелегко, но это не их вина. В обществе существует разделение труда, и каждая профессия кому-то необходима; все зарабатывают на жизнь честным трудом, поэтому, на мой взгляд, никто не имеет права смотреть на других свысока. Ни к чему воображать себя выше всех и поминутно тыкать всех деревенским происхождением.
Однако из уважения к старшим, да к тому же находясь в Гонконге, я промолчал.
Дедушка сделал глоток чая и произнес:
— Если не ошибаюсь, Сяо Янь, кажется, мы видимся во второй раз. Помню, при первой встрече ты говорила, что ты родом из Шаньтоу? Скажи на милость, как же ты попала в Сингапур и как оказалась в Гонконге? Неужели в родных краях твоя семья принадлежала к знатным богачам? Что-то сомневаюсь. И между прочим, я сам сейчас живу в деревне. По секрету скажу тебе: сельские жители нынче те еще приспособленцы — не дашь им выгоду, станут презирать и иногла не заговорят с тобой. Но в нашей деревне люди очень добрые: не сыщется человека, который не ругался бы матерью или не дрался. Так что сельские жители... деревенских людей вам, горожанам, просто не понять и не оценить по достоинству.
Сначала я не понял, к чему дедушка завел этот разговор, но позже почувствовал, насколько безобидным на вид и в то же время сокрушительным по скрытой иронии был этот ответ. Так элегантно поставить тетю на место — просто бальзам на душу! Сама тетя тогда, судя по всему, толком и не поняла дедушкиных слов, решив, будто он просто ругает крестьян за ненадежность.
Отец, видимо, почувствовав неладное в общем тоне беседы, повернулся и перевел разговор на другую тему, а тетя поднялась и ушла на кухню. Мы втроем — дедушка, отец и я — поболтали еще немного, после чего старший дядя позвал всех к столу. За ужином взрослые выпивали, а мы с братом и сестрой обошлись лимонадом и вскоре убежали смотреть телевизор. Дети быстро сходятся, и не прошло много времени, как мы уже вовсю болтали. Брат с сестрой учились в Сингапуре, но позже сестра поступила в университет, а брат вернулся и продолжил учебу в Цзинаньском университете.
Когда старшие пропустили по рюмке-другой, все разошлись по комнатам принимать душ и ложиться спать.

Комментарии

Загрузка...