Стоило ему произнести эти слова, как в выставочном зале воцарилась мёртвая тишина.
Все присутствующие затаили дыхание, в тревожном ожидании замирая перед лицом неизбежного исхода.
— Я был прав.
Бай Цзинсин почувствовал, как рука, которую он сжимал, внезапно напряглась, вложив в рукопожатие чуть больше сил.
Он мгновенно взял инициативу в свои руки: его крепкая ладонь выскользнула и перехватила нежную, уютную ручку Су Цинъянь, крепко переплетя их пальцы.
Невероятно, но сердце, казалось бы, уже готовое выпрыгнуть из груди, забилось вновь.
Этот человек всегда обладал какой-то необъяснимой магией, действовал подобно сильнейшему яду, заставляя её тело и разум безоговорочно сдаться на милость победителя.
Су Цинъянь смотрела на него сзади, любуясь его благородным профилем.
Раскрыв тайну, он стряхнул с себя всю мрачность, и на его губах заиграла дерзкая, самоуверенная улыбка.
Полон юношеского задора и неукротимой энергии — таким он казался пленительнее всего.
Клетка из предрассудков трещала и деформировалась, а запертое сердце тревожно билось в груди.
— Бах!
Раздавшийся из динамиков искусственный звук взрыва заставил всех в зале вздрогнуть от неожиданности.
— Взрыв!
Эта шутка одновременно вызвала у присутствующих жгучую злость и позволили сполна ощутить хрупкость обретённой заново жизни.
Таймер на бомбе в рюкзаке замер.
Стоило людям в зале выдохнуть с облегчением, как голос из динамиков вновь зашевелился, сея беспокойство и затевая новую бурю.
— Ну что же, мой дорогой детектив Бай, растолкуйте этим глупцам разгадку, а то помрут в неведении, так и не поняв за что.
Бай Цзинсин смутно начал догадываться о его истинной цели, однако отказываться не стал.
— Это дело напрямую связано с истинной причиной самоубийства старого директора.
Раз уж удалось доказать, что картина поддельная, остальное можно было подтвердить наверняка.
Бай Цзинсин бросил случайный взгляд и встретился глазами с Хуан Цюшэном.
— Прежде всего скажу: эта картина ну никак не может быть фальшивкой. Я абсолютно не мог ошибиться, — по-прежнему упрямо настаивал на своем Кун Ань.
Бай Цзинсин совершил нечто озадачивающее.
— Верно... — кивнул он в знак согласия и продолжил: — Эта картина действительно подлинная, но в то же время может оказаться и подделкой. Всё зависит от того, как вы на это посмотрите.
Запутанный его словами, Кун Ань сгорал от любопытства и нетерпеливо торопил:
— Быстрее говори, где подделка?!
— Время. Сама временная шкала здесь фальшивая.
Когда Бай Цзинсин назвал верный ответ, окружающие всё еще пребывали в растерянности, не в силах ничего понять.
Кун Ань попытался возразить:
— Судя по технике мазков и деталям...
— Нет-нет-нет. Вы ошибаетесь, я говорю вовсе не о времени создания самой картины. — Указав на изображенный на холсте редкий фон с наложившимися друг на друга солнцем и луной, он пояснил: — Речь идет о времени полного солнечного затмения.
Подумайте сами: если память мне не изменяет, то средневековое солнечное затмение произошло задолго до рождения этого художника.
После этой подсказки Кун Ань внезапно прозрел.
— Проблема кроется здесь, — быстро сообразил он, переполненный искренним восхищением. — Дух и очарование этой картины на восемьдесят процентов схожи с работами того великого мастера, которого все мы прекрасно знаем.
— Ха-ха, потрясающе, просто потрясающе! Мой дорогой детектив Бай, какая же у вас поразительная наблюдательность.
Бай Цзинсин всё ещё не до конца понимал, к чему тот клонит.
Не скрывая правды, Бай Цзинсин произнес прямо:
— Если бы вы не прислали то письмо, я бы ни за что не догадался, что эта картина — подделка.
Тот лишь подкинул Бай Цзинсину ключевую зацепку на кончике ветки, позволяя ему самому постепенно разматывать весь клубок.
Прямо как сейчас — молча наслаждаясь проницательным блеском острого ума, исходившим от Бай Цзинсина.
— Только не вздумайте пытаться меня подкупить, я решительно противостою соблазнению красивыми мужчинами, уи-хи!
В голосе собеседника проскользнули игривые нотки, однако для мужского тембра подобное кокетство звучало чересчур неестественно.
— Игра должна была закончится пять минут назад, но какая жалость — мне не хватило всего тридцати секунд до победы. — Голос из динамиков с умыслом перевёл стрелки на Вэй Хэ. — Кстати, в следующий раз обязательно позвольте мне увидеть учителя Вэй и вашего ученика. Хоть в этот раз вы и провозились недостаточно долго, в следующий раз мы непременно победим.
Главный виновник всего происшествия парой фраз легко и непринужденно переложил всю тяжесть вины на плечи Вэй Хэ и его ученика.
Сделано это было исключительно намеренно и с самым злонамеренным умыслом.
Тем не менее, собравшиеся были только рады последовать за чужой указкой.
Особенно после того, как она напомнила, что до взрыва, который унес бы их жизни, оставались считанные тридцать секунд.
Хотя всё это могло закончиться гораздо раньше, именно Ван Цюянь брякнул лишнее тогда, когда ему следовало промолчать.
Угроза собственной жизни мертвым грузом осела в их сердцах.
Вэй Хэ и Ван Цюянь невольно заметили, как изменились направленные на них взгляды окружающих.
— Ну что ж, признаешься сам или мне рассказать всем за тебя?
Бай Цзинсин обратился к притихшей толпе. Стоявшие перед ним люди переглядывались друг с другом, будто пытаясь в чём-то убедиться.
Бай Цзинсин гневно прикрикнул на него:
— У тебя даже не хватает смелости во всем признаться?! Старый директор пожертвовал собой, чтобы защитить тебя, а ты трусишь выйти вперед и взять ответственность на себя?! Мужчина ты вообще или нет?!
Из гущи толпы с трудом протиснулась тучная фигура.
Смирившись со своей участью, Хуан Цюшэн опустил голову и зашагал вперед.
— Ты истинный игрок, — одновременно с похвалой бросил в его адрес едкую насмешку Бай Цзинсин. — Даже в самый последний момент перед взрывом ты продолжал делать ставки — гадал, удастся ли тебе уцелеть, если ты сохранишь всё в тайне.
Хуан Цюшэн обессиленно поднял взгляд на Бай Цзинсина:
— Откуда ты узнал?
Желая лишь успокоить мятежную душу перед смертью, он задал этот вопрос.
Бай Цзинсин вновь перевел взгляд на полотно: раз эта картина фальшивая, значит, она подтверждает множество других верных выводов.
— Настолько безупречно выполненная работа, в которой даже господин Кун Ань, господин Вэй Хэ и покойный старый директор не смогли разглядеть изъянов... Спору нет, его мастерство действительно выше всяких похвал.
— Больше всего в нем восхищает даже не это. Обладая столь выдающимся талантом к живописи, если бы он вздумал в точности копировать оригиналы, то как бы ни был искуссен в ремесле, при сопоставлении двух полотен правда рано или поздно всплыла бы наружу. К тому же это хлопотно и сопряжено с огромным риском.
— Поэтому он попросту использовал свои сильные стороны: создавал картины с нуля, изображая то, чего никогда не существовало, а затем выдавал их за работы того или иного исторического мастера. Без оригинала для сравнения, когда выдержано семь-восемь десятых духа и стиля великого художника прошлого, разоблачить подделку было попросту невозможно.
Хуан Цюшэн с изумлением слушал анализ Бай Цзинсина, открывая для себя то, о чем прежде даже не слышал.
— Да... За ними стоит целая слаженная индустриальная цепочка. Я и сам случайно узнал об этом некоторое время назад, — с раскаянием мотая головой, признался он. — Я ведь вовсе не верил им, но... я видел, как сильно переживал старый директор из-за этой выставки.
— И в такой момент ты всё еще продолжаешь искать наглые оправдания?!
На сей раз набросился с укором уже Кун Ань:
— Да у тебя просто кончились деньги! Неужели тебе обязательно нужно до конца растоптать остатки собственной гордости?!
— Целая индустриальная цепочка.
Бай Цзинсин тихо повторил эти слова. Всё оказалось куда страшнее, чем он предполагал изначально.
Если всё обстоит именно так, то благодаря подобным трюкам они должны были загребать деньги лопатой.
— Вот почему старый директор догадался обо всем лишь после того, как получил от них письмо. Он попытался разоблачить мошенников и потребовал вернуть деньги.
Хуан Цюшэн поднял голову с видом человека, с плеч которого свалился тяжкий груз:
— А... если бы меня разоблачили раньше, глядишь, старый директор остался бы жив и они не стали бы его убивать.
— Ты ошибаешься, — возразил ему Бай Цзинсин. — Старый директор покончил с собой.
Бай Цзинсин говорил с абсолютной уверенностью, даже ткнув в него пальцем:
— Если уж искать виноватых, то старого директора довел до смерти именно ты.
— Я... я ничего не делал!
Его голос звучал отчаянно и твердо — извечная глухая защита в сердце заядлого игрока.
— Делал! Когда старый директор вывел их на чистую воду, кто бы пострадал в первую очередь?!
Хуан Цюшэна наверняка замучили бы так, что он потерял бы человеческий облик.
— Это...
Он замялся, не находя слов.
— Это ты! — указал на него пальцем Бай Цзинсин. — Меньше всего они хотели огласки. А чтобы заставить старого директора молчать вечно, проще всего было угрожать тем, кто ему дорог!
— И тогда старый директор предпочел покончить с собой, чтобы сохранить тайну и спасти тебя.
— Но... почему я?!
Хуан Цюшэнбормотал себе под нос, отказываясь верить.
— Да потому что ты — следующий директор.
Кун Ань озвучил горькую правду.
— На самом деле... он просто не умел красиво выражать свои мысли.
Этот ностальгический и мягкий взгляд окончательно разрушил последние барьеры в душе Хуан Цюшэна, и он зашелся в горьких, надрывных рыданиях.

Комментарии

Загрузка...