Страх и неуверенность — это сама суть хаоса.
С каждым тиком цифрового табло на бомбе паника в толпе становилась всё более неуправляемой.
Конструкция бомбы была профессиональной — совсем не похожей на те простенькие устройства из фильмов, где можно наугад перерезать провод и обезвредить угрозу.
Но в кино действует сюжетная броня.
Какую бы линию ни выбрал герой — красную, зеленую, черную или любую другую из пестрой палитры, — все дороги ведут в Рим.
А они не могли себе этого позволить. Не имели права. И ставки были слишком высоки.
В кино можно переснимать сцену хоть сотню дублей, а у человеческой жизни финал всегда один.
Именно поэтому каждый шанс на спасение становился бесценным.
Пятнадцать минут. Люди в отчаянии устремили полные надежды взгляды на трех экспертов. Кун Ань был готов вжаться лицом в полотно, разглядывая его малейшие детали. Он сосредоточенно изучал картину добрых полчаса, а ведь сумел осмотреть едва ли пару работ.
В выставочном же зале их было больше сотни, и времени катастрофически не хватало.
Кун Ань с сухостью сглотнул, а его покрытые морщинами веки затрепетали. Тяжелый вздох эксперта лег безжалостным морозным узором на теплившиеся в сердцах людей надежды.
По мере того как огоньки свечей тускнели, Бай Цзинсин собрал воедино свои рассыпающиеся мысли.
Он легонько помассировал виски, заставляя себя насильно успокоиться посреди этого галдящего, охваченного паникой хаоса.
Он не имел права поддаваться панике. Ему упорно казалось, что ситуация не так сложна, как выглядит на первый взгляд.
Сведя воедино все зацепки, он вспомнил: Хуан Цюшэна запугали, а в записке прямо говорилось, чтобы тот обратился именно к нему.
Питает ли этот человек к нему убийственные намерения?
Бай Цзинсин не решался утверждать наверняка, но логика хромала: если убийца действительно желал его смерти, зачем было городить огород и заманивать его сюда столь замысловатым способом?
Более того, зачем отправлять угрожающие сообщения? Если бы целью злоумышленника было просто сорвать выставку, он мог бы заранее раздуть скандал вокруг созданной ими шумихи, а не идти на такой смертельный риск с взрывчаткой.
Мысленно возвращаясь к произошедшему и выстраивая события в логическую цепочку, он чувствовал, что всё вроде бы стыкуется, но после долгих петляний неизменно возвращался к исходной точке.
К той самой записке.
Бывший директор галереи тоже получал от него письма — текст был практически слово в слово.
Стоп, практически слово в слово?
Бай Цзинсина озарило. Почему старый директор не оставил в письме своего обратного адреса?
Он был на сто процентов уверен, что старый директор покончит с собой.
Светясь изнутри от догадки, Бай Цзинсин тихо озвучил вывод и, поднявшись с места, принялся мерить шагами комнату.
Его наверняка кто-то заставил!
Хотя в происходящем всё еще оставалось немало странного, Бай Цзинсин перевел взгляд на Хуан Цюшэна. Тот дрожал и то и дело вытирал салфеткой пот со лба.
Его ноги беспокойно тряслись, создавая иллюзию, будто он вот-вот сорвется с места.
Он всё это время пребывал в состоянии глубокого шока — неужели из-за природной трусости?
Характер директора Хуана отличается излишней расчетливостью.
Стоило Бай Цзинсину только подумать об этом, как Су Цинъянь тут же опередила его с ответом.
Я же это вслух не произносил.
Бай Цзинсину следовало бы обрадоваться: Су Цинъянь была поистине великолепной помощницей.
Она каким-то образом умудрялась отвечать на его невысказанные внутренние сомнения.
Но вдруг его окатила волна страха: если жениться на такой женщине, как же потом прятать от нее секреты и тайные заначки?
Нет-нет, мысли сворачивали куда-то совсем не туда.
Бай Цзинсин тряхнул головой, отбрасывая в сторону все посторонние домыслы, не имеющие отношения к делу.
В сложившейся ситуации Хуан Цюшэн иносказательно, на уровне подсознания пытался передать ему какую-то информацию.
Напоминаю, господа, до конца отсчета вашей жизни осталось ровно пять минут.
Знакомый голос из радиотрансляции звучал не иначе как погребальный набат.
Этот голос послужил ревущим пламенем, которое вновь взметнуло бушующие волны в котле, казалось бы, уже начавшей остывать воды.
Решив действовать, Бай Цзинсин ускорил шаг и бросился к той самой картине, которая казалась ему главной подозреваемой.
Ох... наконец-то зашевелился, мой детектив Бай.
Опираясь на известные улики, он мог с уверенностью указать лишь на одно подозрительное полотно.
Все подозрения сходились именно на нем.
Цокая каблуками, Су Цинъянь неотступно следовала за Баем Цзинсином, пока они не добрались до картины стоимостью в сто миллионов.
Её происхождение самое туманное, а шумиха вокруг нее — самая громкая.
Стоит доказать, что она поддельная, как все трудности тут же разрешатся.
Бай Цзинсин продолжал сомневаться лишь потому, что доверял Кун Аню, и просто не мог отмахнуться от слов эксперта, сказанных ранее.
С профессиональной точки зрения эти люди обладали абсолютным авторитетом и правом на истину, ведь порой они были способны создавать безупречные подделки.
Эй, все сюда, ищите улики на этой картине!
Возвысив голос, Бай Цзинсин заставил всех присутствующих переместиться к картине с изображением солнечного затмения.
Детектив Бай, что-то это на вас не похоже. Если уж нашли разгадку, так сразу бы и сказали мне.
Собеседник легкомысленно усмехнулся. В конце концов, хуже смерти всё равно ничего не будет.
Так ты скажешь, эта картина подделка или нет?
Бай Цзинсин задал встречный вопрос, надеясь уловить малейший намек на волнение в чужом голосе.
Вам виднее.
Голос из динамиков звучал донельзя ровно, не оставляя Бай Цзинсину ни единой лазейки для разоблачения.
Да как... как такое может быть очевидно! — Ван Цюянь в ярости вскочил на ноги, растеряв всю свою прежнюю интеллигентность. — Он же в этом абсолютный ноль, дилетант, который пришел на выставку поглазеть по сторонам и ни черта в искусстве не смыслит! В подобных вопросах куда больше авторитета у моего учителя.
Ван Цюянь смертельно боялся. Разве мог он не бояться, когда Бай Цзинсин швырялся жизнями людей, играя в угадайку с заведомо неверным ответом?
Прежде чем выкупить полотно с солнечным затмением, старый директор приглашал множество экспертов для его оценки.
И лишь убедившись в подлинности, старый директор согласился выложить деньги за эту работу.
Что уж говорить о Вэй Хэ и Кун Ане — старых друзьях покойного директора.
Все они единогласно подтвердили: картина подлинная.
Невежда!
Вэй Хэ уже не сдерживался и открыто крыл Бая Цзинсина руганью.
Ты что, решил вот так играть жизнями всех собравшихся?
Ван Цюянь попытался вернуть себе инициативу, пока напряжение на грани жизни и смерти нагнеталось до предела.
Су Цинъянь шагнула вперед, пресекая гнев, который умело разжигал Ван Цюянь.
Поддавшись давлению ситуации, люди неожиданно перенаправили всю накопившуюся злость и страх на Бая Цзинсина.
В толпе тут же послышались озлобленные возгласы и обвинения в его адрес.
Его начали называть проклятым вестником беды и неудачником.
Все разом забыли, что Бай Цзинсин сейчас изо всех сил борется за то, чтобы у них остался хоть призрачный шанс на выживание.
А ну прекратить! Тихо, полиция!
Су Цинъянь высоко подняла полицейское удостоверение и звонко приказала всем замолчать.
Авторитет стража порядка возымел действие: невероятным образом это смогло притушить зарождающуюся панику.
Хуан Цюшэн в ужасе отвел взгляд.
Я... как ни посмотрю, она выглядит настоящей, чем дольше смотрю, тем сильнее убеждаюсь. — Кун Ань прижался морщинистым лицом вплотную к холсту. С каждой новой деталью его сомнения лишь таяли. — Нет, нет. На этой картине нет и следа подделки.
Отвергнутый всеми, Бай Цзинсин уже начал сомневаться в собственных выводах, раз уж профессионалы не нашли в полотне изъянов.
Неужели эта картина и вправду подлинная?
Неужели его логика дала сбой?
Осталось две минуты, детектив Бай, вам стоит поторопиться.
Придавленный прессом уходящего времени, Бай Цзинсин то сжимал кулаки до побелевших костяшек, то разжимал их, пытаясь хоть так усмирить бушующую внутри тревогу.
Я верю тебе.
Нежная женская ладонь сама собой легла поверх его крепко сжатой руки.
В такой момент какие слова могли бы сравниться по силе с этим разделившим жизнь и смерть признанием: я верю тебе?
Время ее создания, заложенная в ней идея — всё идеально соответствует ту эпохе.
Бай Цзинсина словно молнией поразило. Вот оно что... теперь я понял!
Подделка — это и есть картина с солнечным затмением!

Комментарии

Загрузка...