Там, где толпились ожидавжие своей очереди ученики, Чжоу Хай расхохотался так, что его буквально скрючило пополам.
Он вовсе не сдерживал смех – его прорвало напропалую.
Одной рукой он зажимал живот, а другую вытянул в сторону Линь Мо, причем палец у него дрожал, будто в припадке, а из глаз от хохота брызнули слёзы:
─ Ха-ха-ха, блядь! Что я только что говорил? Мусор к мусорному миру! Идеальная пара! Линь Мо, ты просто молодец, опозорил всю нашу базу с размахом! Воистину опозорил!
Несколько парней по соседству тут же подхватили шутку, соревнуясь в том, кто громче завопит.
─ Брат-свинопас! После не забудь про братков, когда свиней резать будешь!
─ Свинарь! Это прозвище к тебе теперь намертво прилипнет, не отмоешь!
─ Свиновод-профессионал с Горы Чудес! Поздравляю, поздравляю с открытием новой лавочки!
─ Смотри там свиней получше откармливай, отъедятся – возвращайся, угостишь нас мясом! Мы тут всей компашкой ждем твою домашнюю свинину к столу!
─ Ха-ха-ха!
Хохот раскатывался волна за волной, а несколько девушек неподалеку тоже прикрыли рты ладонями, и их плечи мелко подрагивали.
Классный руководитель Ван Цзяньчжун протиснулся сквозь толпу.
Он пробивался по-настоящему.
Вокруг сплошной стеной стояли ученики, а в родительском секторе люди тоже вытягивали шеи, разглядывая происходящее. Расталкивая передних, он изо всех сил рвался к Линь Мо.
Когда он наконец добежал до Линь Мо, прическа у него растрепалась, а на лбу выступили крупные капли пота, стекавшие по вискам.
Лицо его выглядело хуже некуда – свинцово-серое, словно он заживо проглотил муху.
Он понизил голос почти до шепота, но в нем отчетливо слышалась тревога, рвавшаяся из самой глотки:
─ Линь Мо! Ты что творишь?! Жидкость меняй! Пока еще не поздно передумать! Быстро выбирай Академию Святых Воинов!
Губы у него дрожали, и вовсе не от злости – от страха.
─ Да пусть не Академию Святых Воинов, выбери хоть что-то из сотки лучших! Секта Ваджры, Секта Ниндзя, Общество Сверхлюдей, Секта Кунь – любая из них лучше Пещеры Сэнин! Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?!
Линь Мо посмотрел на него, губы его чуть шевельнулись:
─ Ван-лаоши, я уже всё решил.
─ Ты... – Ван Цзяньчжун едва не выругался, но с трудом загнал ругань обратно, проглотив её.
Его кадык судорожно дернулся вверх-вниз, глаза покраснели: ─ Ты понимаешь, что этот выбор калечит всю твою жизнь?! Как ты дальше жить собираешься? Хочешь до конца дней оставаться ничтожеством?!
На трибуне У Вэйго тоже всё видел.
Он разглядел те три иероглифа за названием – «Пещера Сэнин».
Лицо его помрачнело, сделавшись чернее днища котла, а брови сошлись на переносице в один узел.
Суставы пальцев, сжимавших микрофон, побелели от напряжения.
Он глубоко вдохнул и поднес микрофон ко рту.
Динамики сперва выдали резкий треск электрических разрядов, а затем его голос прокатился по всему стадиону:
─ Тот ученик. Тебя ведь зовут Линь Мо, верно?
На стадионе стало тише.
Ученики, которые только что смеялись, притихли и повернулись в сторону трибуны.
В родительской зоне тоже поднялось немало людей, они привставали на цыпочки, чтобы посмотреть на зрелище.
Голос У Вэйго доносился из громкоговорителей, каждое слово звучало тяжеловесно, словно булыжник, падающий на землю:
─ Я советую тебе все обдумать заново. Этот выбор отразится на всей твоей жизни. Не на день или два, не на год или два – на всю жизнь.
Линь Мо обернулся.
Он посмотрел на директора, стоявшего на возвышении: седовласый старик сверлил его взглядом через полстадиона, и в этом взгляде читались гнев, непонимание, но вместе с тем и что-то неуловимое – возможно, сожаление, а может, и жалость.
Затем он перевел взгляд на классного руководителя, который заливался потом от волнения: у Ван Цзяньчжуна на висках вздулись вены, а ворот рубашки промок насквозь.
Линь Мо слегка поклонился.
Голос его звучал негромко, но ровно – настолько ровно, что это казалось неестественным для ученика, над которым только что издевалась вся школа.
─ Директор, лаоши. Я знаю, что вы желаете мне добра. Но я свой выбор сделал. Только Пещера Сэнин на Горе Чудес, менять ничего не буду.
У Вэйго не выдержал.
Он действительно вышел из себя.
Трах! – он изо всех сил хлопнул ладонью по столу, так что крышка стоявшей на нем чайной чашки подпрыгнула и со стуком прокатилась пару раз, прежде чем замереть.
Сидевший рядом завуч так испугался, что весь вздрогнул, и очки съехали ему прямо на кончик носа.
У Вэйго взревел во всю мочь, и его голос, вырвавшись из рупора, заставил дрожать воздух над стадионом:
─ Ты хоть понимаешь, что это за место?! Больше ста лет прошло! Больше десяти тысяч человек туда входили! И ни один не вернулся обученным! Ни единого! Хватит тешить себя дурацкими мечтами о великом шансе, все те, кто входил туда раньше, думали точно так же! Каждый перед входом мнил себя избранным небесами, и чем всё кончилось? Те, кто вернулся, либо сошли с ума, либо торгуют свининой на рынке! Ты... да ты просто ослеп!
Он тяжело дышал, грудь его вздымалась и опускалась, и в микрофон отчетливо было слышно его хриплое сопение.
Завуч торопливо принялся похлопывать его по спине, пытаясь успокоить, но У Вэйго отмахнулся от него.
Линь Мо поклонился еще раз, на этот раз глубже, согнувшись почти под прямым углом.
─ Директор, я всё понимаю. Но я остаюсь при своем выборе. Ответственность беру на себя.
У Вэйго в сердцах швырнул микрофон на стол.
Тот глухо ударился о крышку, соскользнул по проводу на землю и издал пронзительный визг.
Он ткнул в Линь Мо пальцем, губы его беззвучно шевелились, словно он хотел что-то сказать, но не мог выговорить ни слова.
Наконец он резко взмахнул рукавом, рассекая воздух с сухим хлопком.
─ Ладно! Ладно! Сам выбрал! Потом не жалей! Не приползай ко мне со слезами!
Линь Мо выпрямился.
В секторе для ожидания Су Сюэжоу поморщилась.
Даже когда она хмурилась, это выглядело красиво. Она слегка повернулась и бросила Чэнь Хаотяню:
─ Ты знаком с ним? С такими типами лучше не связываться. Ни ума, ни фантазии, сам себе будущее ломает.
Она считала Линь Мо просто безмозглым глупцом и к тому же жалким клоуном, а таких людей она презирала больше всего.
Чэнь Хаотянь чуть приподнял уголки губ, глядя на Линь Мо сквозь толпу.
В его глазах плескалась лишь тонкая пленка веселья, а на самом дне залегала холодная злоба, напоминавшая темное течение подо льдом.
Однако вслух он произнес совсем другое:
─ Не переживай, после прохождения инициации я его больше и не увижу.
В этом тоне не было слышно сожаления о том, что больше не удастся встретиться – скорее казалось, что он говорит о человеке, которого вскоре просто не станет.
Су Сюэжоу не уловила этого подтекста, приняв его слова за проявление обычной брезгливости, кивнула и больше ничего не сказала.
.....
Журналисты буквально взбесились.
Те, что тащили на плечах огромные камеры, те, что держали на весу смартфоны, и те, кто сжимал в руках диктофоны, – все ринулись к Линь Мо.
Одна репортерша на бегу потеряла туфлю на шпильке, но босиком продолжила нестись по пластиковой беговой дорожке вперед.
Щелчки затворов слились в сплошной треск, напоминавший стук летнего ливня по жестяной крыше.
Проворная журналистка захватила самое выгодное место и затараторила в объектив камеры с пулеметной скоростью:
─ Дорогие зрители! Дорогие зрители! На 77-й базе происходит самое шокирующее событие этого года! Один из выпускников вопреки всеобщему мнению решительно выбрал стоящую на последнем месте в мировом рейтинге Пещеру Сэнин на Горе Чудес! Что это – отчаяние или скрытые обстоятельства?! Следите за нашими дальнейшими репортажами!
Другой журналист не пожелал отставать и принялся снимать лицо Линь Мо в упор.
Его объектив почти упирался Линь Мо в нос, кадрируя буквально поры кожи:
─ Молодой человек! Не уделите пару слов?! Почему вы выбрали именно Сэнин? Это ради хайпа или у вас есть инсайдерская информация?! Вы вообще в курсе, что среди ста тысяч миров выбрали худший?!
Линь Мо слегка отвернулся, уходя от объектива, норовившего влезть ему в ноздрю.
Но уходить он не стал.
Он не побежал прокрывая лицо руками и не стал пробиваться сквозь толпу.
Он просто стоял на месте, позволяя объективам кружить вокруг него, сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица.
Ни гнева, ни печали, ни растерянности.
Словно стоячая вода.
Он не уклонялся, потому что знал: бессмысленно.
Этот мир устроен именно так: сильных окружают цветы и аплодисменты, а слабые везде остаются посмешищем.
Стоило ему сегодня выбрать Пещеру Сэнин, как он заранее обрек себя на статус общенациональной темы для сплетен, насмешек и наглядного пособия для дураков.
Заголовки завтрашних газет и новостных лент он мог бы написать и сам...
«На 77-й базе обнаружен глупейший абитуриент»,
«Юный свиновод собственноручно губит свое будущее»,
«Пещера Сэнин на Горе Чудес принимает сто восьмого дурака».
Стоя в зоне ожидания и слушая эти смешки и перешептывания, он смотрел прямо перед собой – то ли на толпу вокруг, то ли сквозь неё, в какую-то недосягаемую даль.
Через семь дней всё, что положено, вернется на свои места.
Он бросил прощальный взгляд на лица вокруг.
Кто-то открыл рот в беззвучном хохоте, кто-то качал головой с хмурым видом, кто-то снимал видео на телефон, одновременно комментируя происходящее для эфира, а кто-то шушукался с соседом, прикрыв рот рукой.
Каждое лицо запечатлелось в его памяти четко и ясно, каждая эмоция зафиксировалась отдельным кадром.
Затем он повернулся и шагнул прямо в ослепительный белый свет.
Сзади донесся последний окрик – кто-то заорал голосом, сорванным до петушиного визга:
─ Счастливого пути, брат-свинопас! Через семь дней не забудь поделиться опытом разведения свиней! Мы тут все ждем мастер-класс!
Белый свет поглотил его целиком.
Начисто, без остатка, не оставив даже тени.
В тот же миг гигантские Врата Тысячи Миров над стадионом вспыхнули с ослепительной силой.
Ослепительное золотое сияние хлынуло потоком во все стороны, затмив полуденное солнце, так что всем пришлось прикрыть глаза ладонями.
Несколько зевак, не успевших вовремя зажмуриться, тут же прослезились и теперь жмурились, жалобно скуля.
Свет бушевал около трех секунд, а затем начал стремительно таять, отступая, подобно отливу.

Комментарии

Загрузка...