Трое вышли из школьных ворот, и Чэнь Бэйсюань привычным движением повел обоих через дорогу, направляясь прямиком к закусочной под тентом в переулке напротив Второй средней школы Тяньнаня.
Строго говоря, это была не столько закусочная, сколько раскинутый прямо у дороги большой шатер, под которым стояло семь-восемь низких столов и пластиковых табуреток. Позади шатра располагалась мангальная печь, где угольный огонь не гас круглый год, а густой дым от жарки вперемешку с ароматом зиры и перца разносился на всю улицу.
Хозяином был лысоватый мужчина лет сорока с полотенцем, перекинутым через шею; он на ходу переворачивал шашлычки и вовсю горланил, зазывая гостей.
Чэнь Бэйсюань знал это место как свои пять пальцев.
В прошлой жизни, когда он учился в старшей школе, стоило у него в кармане завестись хоть скольким-нибудь свободным деньгам, как он бежал сюда, чтобы плотно подкрепиться.
Тогда местный шашлык казался ему неземным деликатесом. Позже, прожив в мире бессмертных много десятков тысяч лет и перепробовав всевозможные духовные плоды и божественные нектары, он понял, что в конце концов сильнее всего тосковал именно по этому дымному вкусу с огоньком.
─ Хозяин, принимай заказ! ─ Чэнь Бэйсюань устроился за крайним столиком, взял меню и скороговоркой выпалил длинный список: ─ Двадцать шашлычков из баранины, двадцать из говядины, десять куриных крылышек, два баклажана на углях, два кукурузных початка, по две порции лука-порея и соевой спаржи, и еще три маленькие жареные рыбки.
Чжан Сяочунь рядом аж глаза закатил от услышанного, схватил его за руку, продолжавшую водить пальцем по меню: ─ Охренеть, ты с дуба рухнул? Сможешь расплатиться за такую уйму еды?
Чэнь Бэйсюань пошарил по карманам, вытащил три помятые красные банкноты и шлепнул их на стол: ─ Триста юаней, сегодня все спустим.
Чжан Сяочунь вытаращил глаза, протянул руку и потрогал его лоб: ─ Да ты вроде не в жару. Какая муха тебя укусила? История с любовным письмом мозги повредила?
Он понизил голос, подался вперед и таинственно произвел: ─ Ты давай экономь, а то потом не на что будет вести меня в интернет-кафе. Сразу говорю, отпираться бесполезно, с тебя должок!
Чэнь Бэйсюань уже устал слушать эти нравоучения, с усмешкой отбрил его: ─ Не боись, деньги на комп отдельно найду, а сегодня просто заткну тебе рот.
Сунь Жоу, все это время тихо сидевшая рядом, тоже не удержалась и тихонько вставила:
─ Столько действительно не съесть.
Это были первые слова Сунь Жоу за весь вечер.
Голосок у нее тихий, мягкий, словно легкий ветерок едва коснулся мочки уха.
Сказав это, она тут же опустила голову, словно стыдясь того, что вставила реплику.
Чэнь Бэйсюань скосил на нее взгляд, и его глаза сами собой потеплели.
Он махнул рукой и сказал Чжан Сяочуню: ─ Ничего, я осилю.
А затем снова посмотрел на Сунь Жоу, и в его тоне прозвучала явная разница в отношении:
─ К тому же у нас есть братец Чунь, детина ростом метр восемьдесят, у него аппетит зверский.
Чжан Сяочунь похлопал себя по слегка выпирающему животу с видом гордого победителя: ─ То-то и оно, по части жратвы я еще перед кем не пасовал. Заказывай, не пропадать же добру, а если не одолеем – я упакую с собой.
Вскоре на стол одна за другой поплыли тарелки с шашлыками.
Шашлычки из баранины блестели от жира, говяжьи шпажки исходили паром, кожица на куриных крылышках была зажаристой и хрустящей, а каждая рыбка запечена до хрустящей корочки снаружи и нежности внутри, с щедрым слоем чесночной пасты и перца сверху.
Хозяин даже принес три пиалы ледяного супа из маша, сказав, что это за счет заведения, и попросил гостей угощаться.
─ Налетай! ─ Чэнь Бэйсюань засучил рукава, ухватил горсть бараньих шашлыков и принялся уплетать за обе щеки.
Чжан Сяочунь тоже церемониться не стал: в левой руке говядина, в правой крылышки, за обе щеки трещит, рот в масле и красном перце, метет все с поистине ураганной скоростью.
Пережевывая пищу, он невнятно бормотал: ─ Чэнь Бэйсюань... я тебе говорю... эта жратва не идет в счет... интернета... ты сам... самзвался угощать... ─
Рост за метр восемьдесят, плотное телосложение, сидит – как целая гора, а ест с потрясающим размахом.
По сравнению с ним Чэнь Бэйсюань со своим ростом в метр семьдесят пять выглядел куда скромнее, хотя аппетиты у обоих были под стать друг другу: по-молодежному быстро, яростно и без лишних церемоний.
Сунь Жоу вела себя совсем иначе.
Она взяла всего несколько вегетарианских шпажек – кукурузу, соевую спаржу, жареный лук-порей – и ела тихонько, крошечными кусочками.
Движения неторопливые, уголки рта чистые – полная противоположность двум перемазанным едокам по соседству.
Чэнь Бэйсюань хоть и отбивался от Чжан Сяочуня за последний баранний шашлык, краем глаза все время следил за Сунь Жоу.
Глядя на то, как она чинно пережевывает пищу, он невольно улыбался.
Именно такая она и была.
В прошлой жизни то же самое: каждый раз, когда он выводил ее куда-нибудь поесть, она неизменно оставалась самой тихой и изящной.
И это не показуха – нежная мягкость была у нее в крови.
На середине трапезы Сунь Жоу отложила палочки, достала из кармана пачку бумажных салфеток, вытащила одну и промокнула губы.
Она глубоко вздохнула, словно долго собиралась с духом, наконец подняла глаза на Чэнь Бэйсюаня с Чжан Сяочунем и заговорила:
─ Завтра... я пойду к учителю Ли просить за вас, чтобы он вас не отчислял. ─
Чжан Сяочунь как раз жевал лук-порей, услышал это и едва не подавился, заглотив добрый глоток кока-колы, чтобы протолкнуть еду.
─ Правда? Сунь Жоу, ты просто золото! У тебя такие оценки, Ли Саньфэн точно пойдет тебе навстречу! Говорю тебе, если ты уговоришь этого хмыря, вы оба станете нашими спасителями в седьмом классе... ─
─ Не надо. ─
Не успел Чжан Сяочунь договорить, как Чэнь Бэйсюань махнул рукой: ─ У меня есть план, Ли Саньфэн нас не отчислит. ─
Сунь Жоу слегка растерялась, перевела на него взгляд, в котором читалось явное неверие.
Чжан Сяочунь и вовсе закатил глаза, плюхнулся обратно на пластиковый табурет и презрительно хмыкнул: ─ Не заливай! Ты же прекрасно знаешь нрав Ли Саньфэна, раз он сегодня при всем классе такое ляпнул, то если завтра не пойдет до конца, можешь звать меня папашей. ─
Чэнь Бэйсюань улыбнулся, спорить не стал и лишь бросил: ─ Тебе завтра не придется звать маму в школу, и мне тоже. Сами увидите: Ли Саньфэн нас не отчислит, да и впредь больше не станет смотреть на нас косо. ─
Чжан Сяочунь с минуту сверлил его взглядом, пытаясь понять, шутит тот или нет.
Но лицо Чэнь Бэйсюаня от начала и до конца оставалось совершенно спокойным – ни тебе хвастовства, ни утешений, вид был такой, будто все находится под абсолютным контролем.
─ Внатуре? ─ с сомнением переспросил Чжан Сяочунь.
─ Внатуре, ─ кивнул Чэнь Бэйсюань. ─ Зачем мне тебя обманывать, завтра просто приходи как ни в чем не бывало. ─
Чжан Сяочунь в сомнениях посидел молча еще немного и тяжело вздохнул.
По правде говоря, он и сам не представлял, как признаться дома в исключении.
Узнай матушка – скалкой бы переломала все ребра.
Раз уж Чэнь Бэйсюань говорит с такой уверенностью, почему бы не рискнуть. На худший случай завтра выгонят вместе, а раз есть компания, то и не стыдно.
─ Ладно, поверю тебе на слово. ─ Чжан Сяочунь схватил бутылку колы, чокнулся с Чэнь Бэйсюанем и сделал большой глоток.
Закончив с шашлыками, троица поднялась из-за стола.
Чэнь Бэйсюань рассчитался: вышло двести сорок шесть юаней, хозяин скинул хвост и взял ровно двести сорок.
Солнце уже полностью скрылось, и последний мандариновый отсвет на краю небосклона сменился глубокой синевой.
Дневной зной на улицах заметно спал, уличные фонари зажглись один за другим, и вечерний ветерок понес в переулке прохладу.
Лотки с едой и вечерние рыночки оживились еще сильнее, и вся улица наполнилась неповторимым запахом обычной человеческой жизни.
Дом Чжан Сяочуня находился в восточной части города, далеко от школы. Глянув на время в телефоне и заявив, что если он сейчас же не пойдет, мать станет названивать, он поймал такси, втиснул свое пухлое тело на заднее сиденье, крикнул на ходу опущенного стекла «До завтра!» – и машина затерялась в потоке вечернего часа пик.
У фонарного столба остались только Чэнь Бэйсюань и Сунь Жоу.
─ Пошли, ─ буднично бросил Чэнь Бэйсюань.
Сунь Жоу кивнула, промолчала и, прижимая к груди школьный ранец, поплелась рядом с ним.
Оба жили в «городской деревне» – старом районе частной застройки: дом Чэнь Бэйсюаня в Восточном секторе, Сунь Жоу – в Западном, между ними лежало три-четыре переулка.
Пусть направления и разные, но большая часть пути совпадала, так что крюком это не назовешь.
Вторая средняя школа Тяньнаня стояла как раз у края старых кварталов, от нее до «деревни» ходьбы было всего минут пятнадцать, поэтому здесь селилось немало школьников.
Ночной поселок выглядел совсем иначе, чем днем.
В узких переулках толпились прохожие, зазывалы наперебой расхваливали фрукты, а из зала ма доносился далекий стук костей для маджонга.
Несколько дедков с голыми торсами сидели у порога на бамбуковых стульях, обмахиваясь веерами из веток, пока из радиоприемника доносились заунывные напевы традиционной оперы.
Все вокруг шумело, но от этого веяло удивительным теплом и уютом.
Сунь Жоу всю дорогу шла потупившись, глядя на носки своих туфель и теребя лямки рюкзака.
Она молчала, но Чэнь Бэйсюань вовсе не собирался всю дорогу преодолевать путь в тишине.
─ Ты по математике уроки сделала? ─ неожиданно спросил он.
Сунь Жоу вздрогнула, мотнула головой: ─ Еще нет... дома доделаю. ─
─ Тогда перед тем, как делать, ответь мне на один вопрос. ─ Чэнь Бэйсюань скосил на нее взгляд.
Сунь Жоу подняла голову, встретилась с ним взглядом и тут же испуганно опустила глаза: ─ На какой? ─
─ Ты мне до сих пор не ответила насчет того любовного письма. ─
─ Э-это, э-э... я... ─
У Сунь Жоу уши мгновенно залились краской. Хоть на душе и было радостно, но в самый ответственный момент накатил страх. И ноги сами собой зашагали быстрее, словно она пыталась сбежать от разговора.
Чэнь Бэйсюань с легкостью не отставал от нее, и в его голосе звучала усмешка: ─ Не беги так быстро, я же не кусаюсь. ─
─ Ладно, проехали, ─ Чэнь Бэйсюань вовремя сбавил обороты и сменил тему: ─ Чего бы тебе хотелось на завтрак? Я куплю. ─
─ Не надо... ─ тихонько отозвалась Сунь Жоу.
─ Соевое молоко и паровые булочки? Или блинчик по-тяньцзиньски? Помнится, ты обожаешь булочки с пастой из красной фасоли, взять тебе их? Как идея? ─
Шаги Сунь Жоу на мгновение споткнулись.
Она подняла голову и бросила на Чэнь Бэйсюаня быстрый взгляд, полный изумления: он что, и правда помнит, что она любит сладкие булочки с фасолью?
─ Откуда ты... ─ начала она, но тут же проглотила остаток фразы и снова понурила голову.
Чэнь Бэйсюань ничего не ответил, лишь улыбнулся.
Конечно же, он помнил.
В прошлой жизни они были мужем и женой, деливших одно ложе, к тому же старыми одноклассниками, и каждую привычку, каждую слабость Сунь Жоу он знал назубок.
Утром в кашу обязательно добавить ложку белого сахара; за чтением укрывать колени тонким пледом; зимой руки и ноги ледяные, но она никогда не жалуется; в кино на трогательных моментах украдкой вытирает слезы, но ни за что в этом не признается.
Все эти мелочи он помнил до единой.
Вскоре показался поворот в Западный сектор.
Дом Сунь Жоу находился на четвертом этаже в третьем жилом корпусе за поворотом – старая кирпичная пятиэтажка со стершейся белой плиткой на фасаде и железной дверью у входа, сплошь залепленной мелкими рекламными объявлениями.
─ Пришли, ─ Сунь Жоу остановилась, обернулась и на секунду замялась, словно готовясь к какому-то важному шагу.
Наконец она глубоко вздохнула, подняла глаза на Чэнь Бэйсюаня и отчетливо произнесла: ─ Пока. ─
С этими словами она крутанулась на месте и быстро зашагала в подъезд.
Оказавшись внутри, Сунь Жоу шумно выдохнула и мысленно обругала себя: ну надо же, сама ведь без памяти любит Чэнь Бэйсюаня, так чего же струсила?
«Сунь Жоу, соберись, будь посмелее!» – повторяла она про себя.
А Чэнь Бэйсюань стоял внизу, засунув руки в карманы брюк, и провожал взглядом ее фигурку, пока та не скрылась в темноте лестничного пролета.
Спустя мгновение на четвертом этаже зажглось окно, и занавески окрасились мягким желтоватым светом.
Он улыбнулся и зашагал в сторону Восточного сектора.
Шел он легко, с каким-то неуемным, ликующим подъемом внутри, улыбка не сходила с лица, и уголки губ упорно тянулись вверх, не желая опускаться.
По дороге ему попалось несколько знакомых соседей. Один дедок как раз сворачивал свой лоток, заметил его сияющую физиономию и добродушно подколол: ─ Бэйсюань, чего это ты такой довольный? На первый ранг сдал? ─
Чэнь Бэйсюань с улыбкой помахал дедку рукой и продолжил путь.
На первый ранг?
Это радость куда меньшая.
Куда веселее, чем даже вознесение к бессмертию.

Комментарии

Загрузка...