К полудню колесницы замедлили ход, и Ин Чжэн отдал приказ разбить лагерь на отдых.
Снаружи тотчас зашумели, засуетились люди.
Ин Чжэн приподнялся на ложе, бросил взгляд на полог, убедившись, что вокруг всё спокойно, и тронул за плечо Шэнь Чанцина, спавшего в самом углу.
─ Ваше Величество, вчера мы говорили о том, как сажать, а сегодня я расскажу вам, в какую почту всё это добро следует определять.
Ин Чжэн вытащил из потайного ящика бамбуковую дощечку, раскинул её на низком столике, обмакнул кисть в чернила и отложил в сторону.
─ Говори.
Шэнь Чанцин не спешил с ответом – вместо этого он задумчиво окинул взглядом дощатый пол повозки.
В щелях скопилась серая пыль, перемешанная с древесными опилками и сухой землей.
Поскребя ногтем, Шэнь Чанцин выудил из трещины щепотку этой пыли, зажал в ладони и поднес вплоть до самого лица Ин Чжэна.
─ Взгляните-ка, Ваше Величество.
Ин Чжэн опустил голову, вглядываясь в неопределенного цвета комочек.
─ Какая земля годится для дела, а какая нет – перед пахотой сие разузнать надобно в первую очередь.
Шэнь Чанцин потер серую труху между большими пальцами.
─ В грядущие времена для проверки кислотности и питательности придумали хитрые приборы, но у Великой Цинь таких условий нет, а потому сойдет и способ стародавний, первобытный – на глаз да на вкус.
Ин Чжэн поднял голову.
─ И каков же он?
Шэнь Чанцин усмехнулся:
─ Лизнуть.
Ин Чжэн окинул его долгим взглядом.
─ Стоит лизнуть, и всё станет ясно.
Шэнь Чанцин подал руку с зажатой в ней землей чуть ближе к императору.
─ Отдает вяжущим – значит, щелочная; кислит – значит, кислая; вкуса нет – стало быть, нейтральная. И картофель, и батат любят земцу чуть кислую или нейтральную.
Ин Чжэн придирчиво оглядел серую горстку.
Затем он протянул руку, взял с ладони Шэнь Чанцина щепотку и прикоснулся к ней кончиком языка.
Рука Шэнь Чанцина так и застыла на весу, не успев ничего сообразить.
─ Ваше Величество, вы... неужто вправду лизнули?
А ведь он собирался лишь поведать о самом методе, чтобы потом поручить испытания людям знающим.
Ин Чжэн сплюнул прилипшую к языку пыль на приготовленный рядом лоскут ткани.
─ Киновари, что я вкушал прежде, доводилось бывать куда грязнее этой пыли.
Похоже, сам Ин Чжэн прекрасно осознавал, что за дрянь представляли собой его прежние пилюли бессмертия.
Шэнь Чанцин промолчал, но не удержался от тихого смешка – плечи его затряслись в беззвучном хохоте.
Сам Ин Чжэн, первый император Цинь, сидит две тысячи лет назад в закрытой колеснице вэньлянчэ и усердно облизывает грязь.
Узнай об этом историки из будущего – спорили бы лет триста, не меньше.
Не обращая на него внимания, Ин Чжэн взял кисть и вывел на бамбуке пару строк.
Распознавание почв: метод опробования языком.
Вяжущий вкус – щелочь, кислый – кислота, пресный – нейтральная среда.
Закончив писать, он поднял глаза.
─ Продолжай.
Шэнь Чанцин унял улыбку и выпрямился.
─ Почвенный уклад – лишь основа, куда важнее плодородие.
Он вытащил из сумки руководство по земледелию, отыскал главу о компосте и развернул её перед императором.
─ Взгляните на эту страницу, Ваше Величество.
На иллюстрации были схематично помечены привычные источники удобрений и порядок закладки компоста.
Посмотрев на рисунок с минуту, Ин Чжэн коснулся его пальцем.
─ Эти вещи мне знакомы.
Он указал на исходные материалы, обозначенные на схеме.
─ Стебли злаков – то есть солома и листва, остающиеся после жатвы чумизы.
Шэнь Чанцин кивнул.
─ Навоз домашних животных: сгодится и конский, и коровтий.
Шэнь Чанцин снова кивнул.
Палец императора скользнул ниже.
─ Зола от сжигания травы и ветвей.
─ Верно, зола, остающаяся после костра. В ней полно калия, а он картофелю крайне необходим.
Ин Чжэн запечатлел названия этих нехитрых ингредиентов на бамбуке, приписав сбоку короткое примечание:
Все три компонента в Великой Цинь имеются вдоволь, искать на стороне не требуется.
Наблюдая за тем, как Ин Чжэн выводит иероглифы, Шэнь Чанцин почувствовал странную щемящую боль в груди.
За всю свою жизнь он обучил более трех тысяч студентов, но ни разу не встречал никого, кто конспектировал бы с таким упорством.
Каждая черта выписана строго и четко, без малейшего намека на беглый почерк. Где положено – пауза, где нужно – пояснение; право слово, этот ученик превосходил многих аспирантов, прошедших через его руки.
─ Сам способ приготовления не так уж сложен, – переведя дыхание, продолжил Шэнь Чанцин.
─ Сначала роют яму, на дно кладут слой соломы, поверх льют жидкую похлебку из навоза с водой. Затем укладывают слоями: солома, навоз, солома, навоз – пока не заполнят яму, после чего плотно запечатывают сверху землей.
Кисть в руке Ин Чжэна послушно зашуршала по планкам.
─ Запечатали – и ждите, пока оно перепреет само собой. Прение означает, что внутреннее содержимое постепенно разлагается. Этот процесс выделяет тепло, а высокая температура в ямке выжигает все яйца паразитов и вредоносные бактерии.
Кончик кисти Ин Чжэна замер.
─ Гниющие отбросы способны обратиться в удобрение?
─ Именно так.
Шэнь Чанцин взмахнул рукой, легко стукнув по краю столика.
─ Всякая живая тварь после смерти тлеет, и сам этот распад возвращает накопленные питательные вещества обратно в землю. Так обстоит дело и с растительной ботвой, и с наводом животных.
Он увлекся, заговорив так, будто читал обычную лекцию в аудитории.
─ Нынешний обычай в Цинь каков? Бросят зерно в землю – и уповают на милость неба. Питательные силы почвы с каждым годом истощаются, и урожаи неизбежно падают.
Кисть императора вновь зависла над бамбуком.
─ Компост же возвращает земле утраченное: хоть заимствованное в иных местах, хоть собранное в виде навоза. Стоит лишь насытить пашню, и колосья поднимутся во всей красе.
Закончив записывать шаги приготовления удобрения, Ин Чжэн перевернул дощечку и продолжил:
─ Сколько времени требуется на перепревание?
─ По меньшей мере два месяца, а лучше все три.
Шэнь Чанцин развел руками, показывая масштаб.
─ Определить готовность проще простого. Разройте верхний слой земли, поглядите на солому с наводом: если они превратились в чернеющую, рассыпчатую почву, исчез неприятный запах и остался лишь чистый аромат влажной земли – значит, готово.
Завершив запись, Ин Чжэн тут же добавил примечание на полях:
Заготовить материалы и заложить компост до наступления зимних холодов, вносить в почву по весне.
Отложив кисть, он перечитал свиток от начала до конца, выискивая, не пропустил ли чего.
─ Есть еще кое-что.
Шэнь Чанцин отыскал в руководстве другую страницу, где были изображены иссохшие ветви и палая листва.
─ Зеленое удобрение.
Ин Чжэн вгляделся в рисунок.
─ Если поле, отведенное под картофель, выпадет оставить под паром, не давайте ему пустовать – засейте бобовыми.
Голос Шэнь Чанцина вновь стал тише, ему приходилось прерываться после каждых нескольких слов, чтобы отдышаться.
─ На корнях бобов образуются мелкие клубеньки, именуемые клубеньковыми бактериями. Внутри них кроется нечто невидимое глазу, способное втягивать питательные соки прямо из воздуха и насыщать ими землю.
Ин Чжэн не постигал сути этих премудростей, но главную мысль уловил четко.
─ Посадишь бобы – и земля сама восстановит свою плодородную силу?
─ Совершенно верно.
Шэнь Чанцин сухо усмехнулся.
─ В грядущие времена это нарекут плодосменом: нынче сеешь злаки, на следующий год – бобовые для отдыха земли, а через год возвращаешься к прежней культуре. От этого почва становится лишь жирнее и богаче.
Ин Чжэн слово в слово перенес услышанное на бамбук.
Оставив кисть, он откинулся на спинку ложа.
─ За свою жизнь я постиг немало наук: искусство управления государством, военные трактаты, законы, приемы воздействия на людей.
Ин Чжэн свернул бамбуковый свиток и придавил его ладонью.
─ Ничто из этого не идет в сравнение с тем, чему научился я сегодня.
Шэнь Чанцин сидел перед столиком на коленях, опустив голову.
Плечи его едва заметно подрагивали.
Утерев лицо рукавом, он перевел дыхание.
─ Ваше Величество, ремесло земледелия передать не трудно, трудно заставить людей блюсти его из года в год.
Подняв голову, он заговорил хриплым голосом:
─ Мало просто научить – надобно, чтобы знание передавалось из поколения в поколение, чтобы сыскались те, кто готов провести всю свою жизнь, согннувшись над пашней.
Ин Чжэн ничего не ответил.
Шэнь Чанцин опустил взгляд на левую руку: прозрачная область на пальцах продвинулась еще выше, к самому среднему суставу.
Он торопливо спрятал руку в рукав.
─ Ваше Величество, мне осталось недолго.
Тон его сделался ровным, почти будничным.
─ На следующих страницах руководства рассказано о борьбе с вредителями и болезнями. Завтра мы закончим ту главу, и вы сможете обучать остальных сами.
Ин Чжэн некоторое время пристально смотрел на его спрятанную в рукав кисть.
─ Когда бабка учила тебя выращивать янъюй, она тоже наставляла тебя вот так, строка за строкой?
Шэнь Чанцин склонил голову и долго хранил молчание.
Лишь спустя долгое время он глухо выдохнул:
─ Она была неграмотна, ей было не до того.
─ Она просто брала меня с собой на край поля, выкапывала ямку и бросала туда клубень.
─ А потом приговаривала: «Янъюй сажай поглубже, посадишь мелко – солнце спалит, и сгниет урожай».
Пальцы Ин Чжэна, лежавшие на брезентовой сумке, чуть дрогнули.
Он поднялся, вернулся к низкому столику и опустился на циновку.
Достав еще один свиток бамбука, он отыскал строчку с именем Шэнь Чанцина, шедшую следом за словами «преподал мне, что величие Поднебесной держится на зерне, а не на оружии», и добавил новую запись:
Сей муж унаследовал заветы своей бабки, отдав половину жизни обучению крестьян земледелию.
Ныне же, преодолев две тысячи лет, он явился ко мне, дабы передать своё знание. Я же позабочусь о том, чтобы учение его распространилось по всей Поднебесной и никогда не было предано забвению.

Комментарии

Загрузка...