В тот самый миг, когда рука Чжао Гао лишь коснулась запястья Ин Чжэна,
Ин Чжэн открыл глаза.
Движение Чжао Гао тут же замерло.
Ин Чжэн не произнес ни слова – он просто лежал на драконьем ложе и смотрел на Чжао Гао.
По спине Чжао Гао пополтился первый холодный пот.
Взгляд Ин Чжэна упал на его лицо, пригвоздив евнуха к месту.
Ли Сы стоял чуть в стороне.
─ Сядь, ─
обронил Ин Чжэн.
Стоило звуку его голоса оборваться, как колени Чжао Гао подогнулись быстрее, чем сработал разум, и он с глухим стуком рухнул на синий кирпичный пол.
Ли Сы последовал его примеру.
Они не сели – у обоих разом ослабли ноги, и они опустились на колени.
В покоях на мгновение воцарилась тишина.
Ин Чжэн с видимым усилием приподнялся на локте и устремил взгляд на преклонивших колена придворных.
─ Посреди ночи чэнсян и начальник императорских выездов вместе жалуют в мои покои, ─
он сделал небольшую паузу,
─ зачем? ─
В голове Чжао Гао лихорадочно закрутились мысли.
─ Ваш подданный... тревожится о драконьем здоровье Вашего Величества и прибыл засвидетельствовать почтение. ─
Ин Чжэн оставил эти слова без ответа.
Он перевел взгляд на Ли Сы.
─ Мое лекарство... ─
─ ...ныне готово? ─
Ли Сы на секунду замер, после чего поднял голову.
─ Отвечаю Вашему Величеству, Ся Уце сегодня... ─
он запнулся,
─ ...сегодня приготовил отвар, но Ва Величество изволили пребывать в беспамятстве, и главный императорский лекарь не посмел потревожить ваш сон по собственной воле. ─
Ин Чжэн кивнул.
─ Принеси. ─
Ли Сы отдал должное почтение, поднялся с колен и попятился к выходу.
В покоях остались лишь Ин Чжэн и Чжао Гао.
Чжао Гао стоял на коленях, опуская голову все ниже и ниже.
Он услышал, как Ин Чжэн вновь откинулся на подушки.
Спустя четверть часа
у Чжао Гао начали затекать колени, и он украдкой приподнял голову.
Неподалеку Ин Чжэн лежал с закрытыми глазами – со стороны казалось, что он снова провалился в забыбытье.
─ Ваше Величество... ─ осторожно начал Чжао Гао. ─ Если у Вашего Величества нет иных повелений, то ваш слуга посмеет удалиться... ─
─ Мм. ─
Отозвался Ин Чжэн.
Словно дарованный свыше знак милости, Чжао Гао с опущенной головой выскользнул из спальни и аккуратно притворил за собой створки.
Едва дверь закрылась, маска почтительности мгновенно испарилась с лица Чжао Гао.
Ли Сы поджидал его в галерее, их взгляды встретились.
Слова были излишни.
На дне глаз Ли Сы Чжао Гао разглядел точно такое же отражение собственных страхов.
Чжао Гао первым отвел взгляд.
─ То, что было этой ночью... ─
Ли Сы холодно перебил его:
─ Ничего не было. ─
Чжао Гао помедлил секунду, кивнул и повернулся в сторону боковых покоев.
В боковых покоях на низком столике все еще лежал прижатый грузом кусок шелка.
Чжао Гао поднял его и поднес к язычку свечи.
Языки пламени жадно поползли снизу вверх, пожирая строчку за строчкой.
Хухай мягок и добросердечен, издавна...
Взойти на престол, дабы следовать воле небес...
Каждое слово обращалось в пепел.
Бросив в чашу с углями последний уголок шелка и дождавшись, пока он полностью прогорит, Чжао Гао повернулся.
Оставленный снаружи верный доверенный человек почтительно шагнул внутрь.
─ Огонь в покоях Вашего Величества все еще горит. ─
Чжао Гао нахмурился.
Когда он входил туда ранее, Ин Чжэн находился в полубессознательном состоянии; стоило же евнуху окликнуть императора, как тот вновь смежил веки...
Неужели свет в спальне так и не гас? – пронеслось в голове.
─ Какая стража на смене? ─
─ Третья стража. ─
Чжао Гао застыл перед чашей с углями, отбрасывая на стену длинную зловещую тень. Он молчал, а в глубине его глаз тлел лихорадочный огонек.
Человек на пороге смерти, у которого посреди ночи горит свет.
─ Продолжай следить, ─
тихо приказал Чжао Гао.
─ Заметите малейшее движение – немедленно докладывай. ─
Доверенный человек поспешно удалился.
В боковых покоях вновь воцарилась тишина. Чжао Гао сел за столик, скрестив руки на коленях, и замер без движения.
В личных покоях Ин Чжэн прождал еще долго, и лишь убедившись, что за стенами стихли всякие звуки, приподнялся на ложе.
Оказавшись в вертикальном положении, он прежде всего заглянул за занавеси, проверяя Чэнь Яо.
Грудь иноземца мерно вздымалась – судя по всему, тот был еще жив.
Ин Чжэн опустил полог.
Внимательно изучив переданный ему план «Прародитель Драконов», он снова протянул руку под изголовье и извлек оттуда книгу «Пять тысяч лет истории».
В тусклом свете свечи правитель раскрыл страницы, посвященные эпохе после империи Цинь.
До сих пор он не вчитывался в подробности, предпочитая пролистать историю династий с самого начала.
Ханьский Гао-цзу Лю Бан.
Тот самый деревенский староста из Дацзэсяна, осмелившийся поднять мятеж.
Взгляд Ин Чжэна задержался на этом имени лишь на мгновение, после чего он перелистнул страницу.
Ханьский У-ди Лю Чэ.
Походы против сюнну на севере, путешествие Чжан Цяня в Западный край.
Ин Чжэн замер на этой странице, прижав палец к заветным строчкам: «Северные походы против сюнну».
Его Великая стена еще не была достроена.
Он перелистывал эпоху за эпохой: промелькнули Троецарствие, две династии Цзинь, эпохи Суй и Тан.
В разделе, посвященном династии Тан, его внимание привлекло одно словосочетание.
«Шелковый путь».
Ему были знакомы и шелк, и дороги.
Но объединенные вместе, они образовывали грандиозную торговую артерию, пронзившую земли Западного края и связавшую воедино грядущий Китай и отдаленные земли далекого Запада...
Ин Чжэн загнул уголок этой страницы.
И продолжил чтение.
Листы мелькали все быстрее, пока палец императора не замер на одной из страниц.
В верхнем колонтитуле значились четыре иероглифа...
«Новейшее унижение».
Ин Чжэн замедлил движение и вчитался строка за строкой.
Опиумные войны...
Уступка земель...
Контрибуции...
Он наткнулся на ту самую цифру – 230 миллионов лянов серебра, мысленно перевел ее в привычный масштаб и надолго умолк.
Чтение продолжалось.
Альянс восьми держав.
Сожжение Старого летнего дворца.
Он не знал, что такое Юаньминъюань, но прекрасно понимал смысл слов «сожжение дотла», точно так же, как знал, что означало сожжение Сяньянского дворца мятежником Сян Юем.
Его пальцы судорожно впились в переплет.
Он перевернул страницу.
Антияпонская война.
И перед его глазами возникла новая цифра.
Тридцать миллионов...
Погибшие соотечественники, свыше тридцати миллионов!
Ин Чжэн захлопнул книгу.
Прислонившись к подушкам, он закрыл глаза; в опочивальне царила абсолютная тишина.
Свеча горела долго, не гаснув.
Мгновенья текли за мгновеньями, пока он наконец не распахнул веки вновь.
─ Ваши потомки зафиксировали все это, ─
произнес он в пустоту, глядя на трепещущее пламя.
─ Значит, то, что предстоит сделать мне, куда масштабнее, чем я предполагал...
он сделал паузу,
─ ...куда масштабнее... ─

Комментарии

Загрузка...