Коль уж дошло до такого, да еще и с непрерывными самоуверенными речами, у Хань Цю не оставалось причин для отказа.
Он непринужденно усмехнулся и произнес: ─ Раз уж господину Фаню так приглянулось, забирайте.
─ Благодарю вас, молодой господин Хань.
Говоривший Фан Сюаньлин поспешно прибрал к рукам две оставшиеся на столе каллиграфические работы.
Так, словно кто-то собирался отнять их у него силой.
─ Эти свитки поистине великолепны, и оценивать их деньгами было бы верной пошлостью. Пожалуй, так: поскольку у меня нет при себе ничего достойного в дар, будем считать, что я остался должен вам услугу.
Ох!
Стоило Фан Сюаньлину закончить, как по рядам пронесся единый испуганный вздох.
Даже Чанлэ невольно
приоткрыла рот, судорожно втянув воздух.
Услуга самого Фан Сюаньлина!
Что это значит, каждый понимал без лишних слов!
Быть может, в какой-то из дней грядущих Хань Цю суждено взмыть в небеса с невероятной силой!
─ У господина Фаня еще есть дела? Если нет, позвольте мне откланяться.
С этими словами Хань Цю под устремленными на него взглядами взял Чанлэ за руку и зашагал прочь.
Присутствующие вновь остолбенели.
С каких пор эти двое сошлись? Разве не сказывали, что принцессам не дозволено выходить замуж за простолюдинов?
Заметив, что парочка собирается уходить, Фан Сюаньлин поспешно окликнул Хань Цю:
─ Молодой господин Хань, постойте!
Хань Цю обернулся и спросил: ─ У господина Фаня остались вопросы?
─ Да. Хань Цю, от лица Его Величества я официально объявляю тебя победителем сегодняшнего императорского экзамена – чжуаньюанем.
О боже!
Сразу в чжуаньюани –бывало ли в истории нечто подобное?
Даже Чэн Чумо лишился дар речи.
Какого черта, даже списки не вывесили, а уже сразу чжуаньюань?
Хоть какую-то процедуру соблюсти положено же?!
Впрочем, при всей своей шокированности, возражать против того, что Хань Цю занял первое место, никто не посмел.
В конце концов, с таким несравненным литературным талантом кто осмелился бы состязаться с ним?
Однако...
─ Не нужно. С таким главным экзаменатором мне стыдно носить звание чжуаньюаня, – бросил Хань Цю с беззаботной улыбкой, развернулся и решительно зашагал к выходу: ─ И даром мне этот титул не нужен!
Бум!
Эти слова грянули среди ясного неба, повергнув всех в оцепенение!
Отказаться от звания чжуаньюаня? Этот парень сошел с ума!
Неужто в нем заговорила гордость истинного литератора? Или дерзкий дух ученого мужа?
По правде говоря, такого поворота от Хань Цю не ожидал даже Фан Сюаньлин.
Стоит помнить, что звание чжуаньюаня присуждалось раз в три года, и новоиспеченный первый ученик сразу же получал высокий государственный пост.
Хань Цю же должен был стать самым молодым чжуаньюанем за всю историю, а его будущее сулило быть поистине безграничным!
И тем не менее он добровольно от всего этого отказался!
Безумец! Он просто сошел с ума!
Увидев выходящего Хань Цю, Ли Шиминь торопливо отпрянул в сторону.
Как бы силен ни был шок, раскрывать свое инкогнито он пока не мог.
В этот самый момент Чанлэ неожиданно спросила: ─ Братец, ты ведь и впрямь не хочешь быть чжуаньюанем?
─ Чжуаньюань – всего лишь пустой титул, от него ни холодно ни жарко, – уголки губ Хань Цю приподнялись в улыбке, и он добавил:
─ Пусть твой брат не чжуаньюань, но талантом превосходит любого из них!
─ Эм-м, звучит... вроде бы убедительно... – с легким смущением протянула Чанлэ.
Не быть чжуаньюанем и при этом заявлять, что превосходишь его, – не слишком ли дерзко?
В конце концов, мы все еще находимся на территории экзаменационного ведомства...
Заметив, что Чанлэ уловила суть его слов, Хань Цю громко рассмеялся, после чего вскинул голову и звонко прочел:
─ Смеясь на небеса гляжу, шагаю со двора, – не пара я для тех, кто стелется у ног!
Оставив позади столь потрясающие воображение стихи,
Хань Цю легкой поступью перешагнул порог экзаменационного ведомства и растворился в ошеломленных взглядах толпы.
Тут же Ли Шиминь стремглав выскочил вперед, задрал голову к небу, а затем перевел взгляд на удаляющегося Хань Цю.
─ «Смеясь на небеса гляжу, шагаю со двора, – не пара я для тех, кто стелется у ног»... Какая строка! Истинный шедевр!
─ Сюаньлин, скорее неси бумагу и кисть, я сам запишу эти бессмертные стихи!
Однако в ответ на его слова Фан Сюаньлин не спешил являться ни с кистью, ни с бумагой.
Ли Шиминь с недовольством заглянул внутрь двора.
И обнаружил, что Фан Сюаньлин так и замер на месте, полностью лишенный способности двигаться.
Впрочем, это неудивительно.
Ибо только такой глубокий знаток классики был способен прочувствовать всю сокрушительную мощь этих строк!
Мощь, что переживет века и останется в вечности!
...
......
Глава 53: «Братец дарит тебе сад сотни цветов!»
Верхом на коне,
прижимаясь к пояснице Хань Цю, Чанлэ спросила: ─ Братец, теперь, когда у тебя есть такой покровитель, как господин Фан, в Каошаньцуне можно жить спокойно и безмятежно?
─ Не все так просто, – прищурившись, глубокомысленно произнес Хань Цю. ─ Благосклонностью Фан Сюаньлина я могу воспользоваться лишь единожды, тогда как семейство Чансунь точит на меня зуб постоянно. Если заглядывать в будущее, мне придется поискать иную защиту.
─ Сестрице тоже помочь? – лукаво поинтересовалась Чанлэ.
Какая жалость, что стоящий перед ней Хань Цю не догадывался о ее истинном происхождении.
Знай он об этом, никакие другие защитники ему бы и вовсе не понадобились.
─ Ну и шутницы у тебя, сестрица. Разве я, истинный мужчина, не смогу найти выход?
Хань Цю хлопнул себя по груди и с избытком уверенности произнес: ─ Вот увидишь, сестрица, я заставлю всю чанъанскую знать саму набиться ко мне в защитники.
─ Правда? – усомнилась
Чанлэ.
Не слишком ли громкое заявление?
Надобно заметить, что знатных особ в Чанъани – что песчинок в реке, пруд пруди на каждом шагу.
Окажись он даже законным чжуаньюанем, и то не смог бы провернуть подобное, не говоря уж о его нынешнем положении.
Кто бы мог подумать: при всем своем поэтическом таланте братец оказался таким хвастуном.
─ Конечно правда, твой брат заявился в столицу не только ради экзамена, у меня есть дело куда важнее.
─ Какое же? – изумилась Чанлэ.
Неужто сыскалось что-то важнее императорских экзаменов?
Хань Цю загадочно усмехнулся: ─ Не переживай, очень скоро узнаешь.
С этими словами он хлестнул коня плетью, и скакун прибавил ходу.
Сидящей позади Чанлэ не оставалось ничего иного, как крепче обхватить его за талию.
Великая Тан, цветочный рынок.
Это было единственное место во всем Чанъане, где торговали цветами.
Каждое утро торговцы привозили сюда самые разные живые растения.
Время приближалось к полудню.
Многочисленные молодые госпожи из богатых семей толпились здесь, выбирая свежие бутоны.
Хотя в эту пору года цветущих растений было не так уж много,
привычные осенние хризантемы, китайские розы и цимбидиумы все еще можно было отыскать.
─ Братец, так вот какое важное дело у тебя было – приехать за цветами?..
Сидя в седле и даже закутавшись в широкий шелковый шарф, Чанлэ не могла скрыть выражение полнейшего замешательства на лице.
Здоровый парень на пороге зрелости – мало ли о чем полезном стоило позаботиться, но нет, приспичило покупать цветы.
Как же стыдно...
─ Что, тебе не нравится? – переспросил Хань Цю.
─ Нравится-то нравится, но дома их и так полным-полно.
Поселившись в Каошаньцуне и зажив бок о бок с простыми сельчанами,
Чанлэ тоже научилась ценить каждую вещь.
Цветы стоили вовсе не дешево, и тащиться ради них на рынок не было никакой нужды.
К тому же Сяохэ могла бы в два счета набрать целую охапку в полях, зачем тратить лишние деньги?
─ Те жалкие пару кустов дома –разве этого достаточно? – уголки рта Хань Цю взметнулись вверх. ─ Как насчет того, чтобы братец подарил тебе целый сад сотни цветов?
─ А? Сад сотни цветов?
Детское личико Чанлэ слегка вытянулось от удивления.
Кажется, она догадалась, что задумал Хань Цю.
И точно.
Хань Цю не заставил себя ждать.
Он направил коня в самое оживленное и многолюдное сердце цветочного рынка.
После чего во весь голос объявил:
─ Слушайте все! Я скупаю все цветы в вашем городе!
Ого!
В тот же миг цветочный рынок всколыхнулся, словно котел с кипятком.
Скупить здесь абсолютно все цветы? Они что, расслышали это всерьез?
Даже людям из зажиточных семей и в мыслях не приходило бросаться подобными заявлениями.
Люди принялись озираться на звук голоса, желая воочию взглянуть на безумца, решившегося на такое.
И когда увидели...
У них едва челюсти не отпали от злости.
─ Чего? Сопляк от силы лет пятнадцати – и уже смеет такое заявлять? мать твою!
─ Тьфу, а я-то думал, кто это! Обычный деревенский лапотник, жизни не видел и понятия не имеет, каких денег стоят цветы!
─ Да в их деревенских лохмотьях им бы не то что весь рынок, им и одну лавку целиком в жизни не выкупить!
Местные торговцы мгновенно почувствовали себя жестоко одураченными.
Они набросились на Хань Цю с яростной руганью, тыча в него пальцами.
Словно...

Комментарии

Загрузка...