─ Старец Хунъюнь, если бы не твоя показная доброта и уступка места, разве лишился бы я своего циновки и упустил шанс стать Святым?
Видя вознесение западных учителей, ненависть Куньпэна к предку Хунъюню достигла предела.
Более всего его бесило то, что циновку отобрали у обоих, но вот Фиолетовую энергию заполучил именно Хунъюнь – факт, с которым Куньпэн никак не мог смириться.
Сам же предок Хунъюнь в этот момент вовсе не подозревал о нависшей над ним грозе и преспокойно уплетал женьшеневый плод.
─ Чжэньюань-цзы, мы отправляемся к горам Куньлунь или на гору Сумеру? По мне так надо идти на Куньлунь, всё-таки это наши, восточные Святые.
Чжэньюань-цзы с досадой вздохнул: ─ Если ты будешь продолжать в том же духе, к моменту прибытия на Куньлунь у нас не останется никаких подарков.
Ни капли не смутившись, Хунъюнь запихнул в рот оставшуюся половину плода.
─ Больше не ем, не ем. Что за прижимистость? Твое древо ведь не перестало плодоносить, неужели тебе жалко пары плодов для меня?
Между тем большинство влиятельных фигур Великого Первозданного мира уже определилось с выбором: сперва на Куньлунь, а уже потом – к горе Сумеру.
Как справедливо заметил Хунъюнь, раз уж они обитают на Востоке, то и выказывать почтение подобает в первую очередь восточным Святым.
...
Когда Даосюань со спутниками добрался до гор Куньлунь, там уже собралось немало гостей, ожидавших у подножия уступа Цилинь.
Разумеется, без позволения Лао-цзы и Юаньши Тяньцзуня никто не осмеливался ступить дальше этой черты.
Увидев это, Тунтянь с улыбкой заметил: ─ Жаль, младший брат, что ты не поднялся со всеми в один день, иначе наше одновременное восхождение стало бы легендой.
Даосюань рассмеялся в ответ: ─ То, что вы втроем стали Святыми в один день – уже великая легенда, обойдемся без моих скромных заслуг.
В этот момент Лао-цзы и Юаньши Тяньцзунь, также почувствовавшие приближение Тунтяня, одновременно раскрыли глаза.
Мгновение спустя оба старших брата уже стояли на утесе Цилинь.
Тунтянь и остальные поспешно шагнули вперед, приветствуя их и поздравляя с обретением святости.
Обменявшись дежурными любезностями, Юаньши Тяньцзунь перевел взгляд на Тунтяня и высказался:
─ Покружив повсюду, ты всё равно вернулся к пути отречения от трех трупов? Послушайся ты меня с самого начала, к чему было городить столько лишнего?
Процесс восхождения Тунтяня происходил на глазах у Лао-цзы и Юаньши Тяньцзуня, из-за чего те автоматически записали его метод в разряд собственных.
Тунтянь не стал вдаваться в объяснения и с усмешкой ответил: ─ Любое из трех тысяч Дао ведет к цели, так какая разница, каким путем идти?
Юаньши Тяньцзунь счел эти слова признанием своей неправоты, на его лице промелькнула довольная улыбка, после чего он перевел взгляд на Даосюаня.
─ Младший брат, неужели ты собираешься упорствовать до конца? Раз даже твой третий брат одумался, к чему такое упрямство?
Даосюань мягко улыбнулся Юаньши Тяньцзуню: ─ Второго брат, не столь важно, какое Дао я постигаю, и не важно, стану ли я Святым.
─ Важнее то, что у меня есть три брата-Святых. Посмей кто-нибудь в этом мире обидеть меня после этого?
Сказано это было достаточно громко, так что все присутствующие на утесе Цилинь расслышали каждое слово.
Присутствующие невольно закивали: действительно, связываться с Даосюанем было себе дороже.
Мало того что за его спиной стояли трое братьев-Святых, так рядом еще неотлучно находилась спутница-Святая.
В этот момент во взглядах окружающих читалась такая смесь зависти и досады – мол, почему все благa мира достаются только ему.
Юаньши Тяньцзунь лишь покачал головой, втайне сокрушаясь о недостатке рвения у младшего брата.
Впрочем, спорить дальше ему не хотелось, и он напрямую обратился к Лао-цзы:
─ Старший брат, раз уж третий брат вернулся, не пора ли нам втроем прочитать тысячелетнюю лекцию о Дао для собравшихся здесь друзей?
Лао-цзы кивнул, опустился со скрещенными ногами прямо на утесе Цилинь и начал излагать свое учение.
Тысячелетие звучал голос Лао-цзы, затем его сменил Юаньши Тяньцзунь, а напоследок свою тысячелетнюю лекцию прочел Тунтянь.
Промелькнули три тысячи лет, и все прибывшие на торжество небожители вынесли из этих речей неисчислимую пользу.
Хотя им хотелось слушать еще и еще, но раз Трое Чистых завершили наставления, им оставалось лишь поблагодарить хозяев и откланяться.
Покинув горы Куньлунь, эти люди дружно направились к западной горе Сумеру – пусть с опозданием, но положенные визиты вежливости никто не отменял.
Впрочем, не все спешили уходить: на утесе Цилинь осталась горстка людей.
Видя, что остальные удалились, оставшиеся рухнули на колени: ─ Просим трех Святых принять нас в ученики, мы желаем прислуживать вам денно и нощно.
Даосюань окинул взглядом тех, кто пал ниц перед утесом, и принялся их пересчитывать.
К своему удивлению, он насчитал ровно одиннадцать человек, из-за чего в его голове промелькнула мысль:
─ Если я не ошибаюсь, не эта ли компания в будущем прославится как двенадцать золотых бессмертных Учения Разъяснения?
─ Хотя нет, теперь их должно быть одиннадцать, ведь Юйдин Чжэньжэнь уже уведен мной.
─ Интересно, а найдет ли этот пройдоха Юаньши еще кого-нибудь, чтобы дотянуть число до двенадцати?
Пока Даосюань предавался внутренним размышлениям, Лао-цзы уже подал голос: ─ Вы не принадлежите к расе людей, а потому не связаны с моим Учением Человека.
Верно, учение Лао-цзы принимало исключительно людей, а эти просители, хоть и не были созданиями в шкурах и перьях, к человеческому роду также не относились.
Услышав отказ, те помрачнели лицами и перевели взор на Юаньши Тяньцзуня.
Окинув их взглядом, Юаньши обнаружил, что из одиннадцати человек один происходит от желтого дракона, а остальные вполне обладают нужными задатками для вступления в его школу.
Учитывая его стойкую антипатию к существам в перьях и чешуе, он изначально не собирался принимать дракона в ученики.
Он уже собирался прогнать этого желтого дракона с гор Куньлунь, оставив лишь остальных десятерых.
Но в самый момент, когда Юаньши Тяньцзунь открыл рот, он заметил на теле желтого дракона слабое сияние золотых заслуг.
Бровь Юаньши дернулась, и он поспешно воззрился на чешуйчатого даоса святым взором.
Оценив обстановку, он тут же передумал, мысленно признав:
─ Не ожидал, что этот дракон родился еще во времена Первой битвы драконов и фениксов. Мало того, что он не запятнан дурной кармой, так на нем еще и почивают заслуги.
─ Если подумать, вполне добропорядочный бессмертный, для моего порога он вполне годится.
Придя к такому выводу, Юаньши произнес: ─ Раз уж вы изъявили желание обучаться у меня, отныне вы будете моими прямыми учениками...
Не успел он закончить фразу, как снизу, из-под утеса Цилинь, вихрем выскочила еще одна фигура.
Добежав доверху, пришелец с размаху рухнул на колени, принявшись истовно бить поклоны Юаньши Тяньцзуню.
Закончив кланяться, он извлек нефритовый поднос, на котором лежали два спелых Бессмертных Абрикоса.
─ Младший Юньчжун-цзы с горы Чжуннань из-за того, что ожидал созревания этих плодов, опоздал к началу лекции трех Святых на Куньлуне.
─ Ныне же абрикосы поспели, и я осмелюсь поднести их в дар, моля трех Святых принять меня в ученики.

Комментарии

Загрузка...