Четверо братьев шагнули во Дворец Цзысяо, и тут же возникла неловкая сцена.
У Лао-цзы и Юаньши Тяньцзуня были свои циновки, да и у Тунтяня имелась циновка, специально созданная для него Хунцзюнем. А вот у Даосюаня циновки для сидения не нашлось.
Но к крайнему удивлению Даосюаня, Лаo-цзы неожиданно предложил уступить ему собственное место, чего он никак не ожидал.
Видя, что Лао-цзы собирается отдать свое место Даосюаню, Юаньши Тяньцзунь тоже поднялся со своего. То ли движимый искренним порывом, то ли чувствуя себя обязанным, но он все же заговорил:
─ Старший брат, с какой стати тебе уступать свое место? Пусть Дао... то есть младший брат сядет на мое.
Даосюань с улыбкой вернул Юаньши Тяньцзуня на его циновку и произнес:
─ Раз уж нет резону старшему брату уступать свое место, то нет резона и второму брату поступать так же.
─ Младший брат просто присядет где-нибудь с краю, а вы оба сидите здесь и слушайте проповедь, чтобы не гневить Предка Дао.
Что же до Тунтяня, он с самого начала даже в мыслях не держал идею поделиться своей циновкой с Даосюанем.
Тунтянь отлично знал: даже предложи он ее, Даосюань ни за что не сядет, да и сам Даосюань не позволил бы ему так поступить.
В конце концов Даосюань устроился прямо за спиной Тунтяня. И даже при таком раскладе его место оказывалось значительно ближе к передним рядам, чем у подавляющего большинства остальных практикующих.
Однако на сей раз никто не осмеливался выразить недовольство: слава четырех братьев Саньцин к тому времени уже громыхала по всему Великому Первозданному миру.
Ходили слухи, что младший из четырех братьев, Даосюань Тяньцзунь, по своей мощи превосходил даже собственных старших братьев.
А прославился Даосюань главным образом благодаря той истории со срыванием тыкв в горах Куньлунь.
Потому-то взгляд, брошенный Тайизяном на Даосюаня, неизменно сочился смертоносной жаждой убийства.
Предок Хунъюнь же отнесся к происходящему куда проще и даже перекинулся с Даосюанем парочкой любезностей, доведя образ главного добряка Великого Первозданного мира до абсолютного совершенства.
Вскоре створки дверей Дворца Цзысяо медленно затворились, и Хунцзюнь материализовался в зале.
Взгляд Хунцзюня скользнул по собравшимся и наконец остановился на сидевшем за спиной Тунтяня Даосюане.
Лекции во Дворце Цзысяо состояли из трех частей, и это был единственный случай, когда на них объявился новичок.
И именно это озадачило Хунцзюня сильнее всего: после первой же лекции во Дворец Цзысяо уже не мог ступить никто посторонний, даже те, кто пробился к уровню Дало Цзиньсянь.
И дело было вовсе не в том, что никто не пытался – многие старались попасть на вторую лекцию.
Только вот стоило им добраться до Хаоса, как они тотчас теряли ориентацию в пространстве и в полном помрачении рассудка возвращались обратно в Великий Первозданный мир.
Даже если их сопровождал кто-то из тех, кто уже бывал во Дворце Цзысяо прежде, они неизменно терялись в пучинах Хаоса и в итоге возвращались ни с чем.
Всеми этими чудесами руководил лично Хунцзюнь, дабы продемонстрировать, что попадание на проповедь во Дворец Цзысяо зависит исключительно от предопределенной судьбы, а вовсе не от уровня культивации.
Это незримым образом поднимало статус проповедей во Дворце Цзысяо на недосягаемую высоту, окончательно возведя пафос самого Хунцзюня в абсолют.
Но почему же этот Даосюань преспокойно заявился во Дворец Цзысяо вопреки созданной им же преграде? Как тут было не удивиться?
Поэтому, заметив Даосюаня, Хунцзюнь немедленно задействовал методы Святого, пытаясь просчитать происхождение юноши.
В самый первый миг Хунцзюнь ощутил, что аура Даосюаня неотделима от трех братьев Саньцин, являясь их точным отражением.
Но на этом все и закончилось: стоило ему попытаться заглянуть глубже, как Хунцзюнь внезапно почувствовал нарастающую угрозу.
Даже будучи достигшим апогея Святым, он отчетливо осознавал, что эта скрытая опасность способна разорвать его в клочья.
Это ощущение в точности повторяло то, что Хунцзюнь испытал при попытке просчитать Тунтяня, и он сразу понял: продолжать нельзя, иначе неизбежно последует страшный духовный откат.
«По логике вещей, существовать должны лишь три брата Саньцин, откуда же взялся Четвертый Чистый? Неужели породилась аномалия судьбы, и все корни ее уходят в этого Четвертого Чистого?»
Все мысли Хунцзюня в тот момент были заняты исключительно Даосюанем, из-за чего он на мгновение забыл начать церемонию.
Это заставило сидевших в зале адептов растерянно переглядываться – им оставалось лишь молча сидеть на местах в ожидании речи Предака Дао.
Спустя мгновение Хунцзюнь пришел в себя и прямо обратился к Даосюаню:
─ Почему тебя не было на первых двух лекциях?
Не успел Даосюань раскрыть рта, как Тунтянь торопливо вклинился в разговор:
─ Предок Дао, возможно, не ведает, но он – младший брат нашего союза, Сюаньцин Даосюань Тяньцзунь.
─ Из-за нехватки изначальной субстанции он долго не мог обрести телесную форму, а потому и пропустил предыдущие лекции Предка Дао.
Тут же и сам Даосюань поднялся, чтобы отдать дань уважения Хунцзюню, произнеся:
─ Младший ученик Даосюань приветствует Предка Дао.
Хунцзюнь взмахнул рукой, и рядом с Даосюанем мгновенно материализовалась циновка.
─ Раз уж ты – Сюаньцин, один из Четырех Чистых Паньгу, у тебя есть полное право восседать на циновке и внимать моей проповеди.
Даосюаню не оставалось ничего другого, кроме как поблагодарить Хунцзюня и со скрещенными ногами устроиться на указанном месте.
Это лишний раз убедило Даосюаня в том, что с этими циновками определенно что-то не так, иначе Хунцзюнь не стал бы с такой спешкой вручать ему одну из них.
«Похоже, даже вновь добавленная циновка – это завязавшаяся карма. Все же я недооценил Предка Дао Хунцзюня».
Хунцзюнь вновь обвел взглядом присутствующих и приступил к изложению путей Святого.
─ Великое Дао безмолвно и не имеет предзнаменований, Хаос еще не разделился. Святой же пребывает в пустоте и управляет мириадами явлений, стирая грани между правым и неправым, забывая о почете и унижении, превосходя жизнь и смерть...
─ Он не полагается на ум в познании вещей, не кичится заслугами, а следует за превращениями, хранит гармонию для отклика на силы Инь и Ян, следует безымянному стержню и безмолвно дышит в унисон с небом и землей...
В тот же миг звуки Дао полились непрерывным потоком, окутывая весь Дворец Цзысяо густым туманом сокровенных энергий.
Однако на сей раз мало кто был способен уловить смысл сказанного Хунцзюнем – вовсе не то что в прошлые разы, когда слушатели мгновенно впадали в состояние глубокого просветления.
И пусть постичь учение Святого удавалось далеко не всем, само пребывание под сенью этих вибраций несло практикующим огромную пользу без единой капли вреда.
Более того, провести три тысячи лет в подобной атмосфере порой равнялось столетиям изнурительных тренировок в диких землях Великого Первозданного мира.
Даосюань, разумеется, не собирался упускать столь прекрасную возможность и погрузился в постижение Закона Убийства Великого Дао – время пролетело незаметно, и минуло три тысячелетия.
Лишь когда Хунцзюнь умолк и вывел собравшихся из медитативного состояния, адепты осознали, что лекция подошла к концу.
Заметив, что уровень большинства присутствующих вновь заметно подрос, Хунцзюнь с удовлетворением кивнул.
После чего произнес: ─ Изложение Пути Святого завершено. Если у кого-то остались неразрешенные вопросы, я готов дать разъяснения.
Стоило Хунцзюню умолкнуть, как Лао-цзы поднялся со своего места, почтительно поклонился и спросил:
─ Предок Дао однажды изрек, что существует три пути к обретению святости, и каждый из них ведет к вершине Хуаньюань. Сколько же тогда уготовано шансов на достижение плода Святого?
Хунцзюнь благосклонно кивнул Лао-цзы и ответил:
─ В законах Великого Дао число двенадцать означает великое преображение, а в пределах Небесного Пути девятка – это предел.
─ Ныне Великое Дао скрылось во тьме, а Небесный Путь правит Великим Первозданным миром, посему в этом мире должно явиться девяти Святым.
─ Среди них один Святой изойдет из числа моих учеников, а еще одна святая позиция будет оставлена живым существам Великого Первозданного мира, чтобы сохранить толику жизни на краю гибели.
Стоило Хунцзюню произнести эти слова, как по всему Дворцу Цзысяо пронесся единый испуганный вздох.
Во всем Великом Первозданном мире обитали несметные мириады существ, но возможностей обрести путь Святости было ровно семь.
Если выражаться совсем точно, то восемь. Но разве легко отыскать ту самую заветную тропу спасения на краю пропасти?
Тут же поднялся и Юаньши Тяньцзунь, вопрошая с поклоном: ─ Предок Дао, ведомо ли тебе, кто именно может стать Святым?
Его вопрос прозвучал настолько прямолинейно, что казалось, он вот-вот напрямую спросит Хунцзюня, светит ли эта доля ему самому.
Хунцзюнь не стал ходить вокруг да около и сразу перевел взгляд на Лао-цзы: ─ Лао-цзы, порожденный изначальным духом Паньгу, старший из Четырех Чистых, в будущем он понесет бремя просвещения обитателей Великого Первозданного мира, достоин стать моим личным учеником и в грядущем обретет плод Святого.
Едва эти слова слетели с губ Хунцзюня, как даже сдержанный Лао-цзы преисполнился дикого восторга: он тут же поднялся и совершил перед Хунцзюнем церемониальный поклон наставнику, причем по обряду трех коленопреклонений и девяти земных поклонов.
При обычном признании наставника достаточно трех кивков головой. Но если речь шла о передаче учения из рук в руки, требовался именно ритуал трех коленопреклонений и девяти поклонов.
Хунцзюнь взмахнул рукавом, поднимая Лао-цзы на ноги, и тут же из его ладони выпорхнул клубок фиолетового света.
─ Это основа Великого Дао – Фиолетовая энергия Великого Хаоса, она поможет тебе достичь святости.
Фиолетовая энергия мгновенно влетела в ладонь Лао-цзы, заставив того затрепетать от избытка чувств и вновь низко поклониться в знак благодарности.
В этот самый момент в сознании Тунтяня прозвучал голос Даосюаня. Это ощущение в точности повторяло те дни, когда Даосюань еще не обрел плоть.
Именно потому, что Тунтянь поделился с Даосюанем частью своей изначальной субстанции, их корни оказались неразрывно связаны – общаясь посредством духовных нитей прямо во Дворце Цзысяо, они не могли быть обнаружены даже Хунцзюнем.
─ Третий брат, эта Фиолетовая энергия Великого Хаоса – величайший расчет самого Хунцзюня. Чуть позже он дарует такую же и тебе, запомни: ни в коем случае не позволяй ей слиться с твоей душой.
Услышав это, Тунтянь невольно испугался за Лао-цзы, но прекрасно понимал, что в текущих условиях предупредить старшего брата невозможно.
В конце концов, общение через изначальную субстанцию было доступно лишь ему с Даосюанем, но никак не Лао-цзы или Юаньши Тяньцзуню.
Оставалось лишь с легким упреком бросить Даосюаню:
─ Младший брат, раз ты заранее знал, что Фиолетовая энергия – это ловушка, почему не предупредил раньше?

Комментарии

Загрузка...