Вернувшись в штаб гильдии, Урбас сдал отчет за день и направился в столовую за своей порцией похлебки.
Его товарищи по южному рубежу должны были вернуться и получить паек раньше него.
Рыжеволосая и синеволосая мечницы предложили подождать его, но мысль о том, что они будут сидеть голодными из вежливости, претила ему... хотя это было лишь половиной правды.
Урбас не любил есть в компании других. Точнее говоря — в компании людей.
Дело было не в ненависти к человеческому роду. Любви он к ним тоже не питал, но в конечном счете все упиралось в конкретную личность: среди людей попадались добряки, ровно как и среди полулюдей хватало законченных мерзавцев.
Он не был настолько святым, чтобы улыбаться тем, кто смотрел на него волком, но и слепой злобой ко всему роду людскому не исходил.
Больше всего Урбас терпеть не мог, когда к нему проявляли показную чуткость.
Хуже всего было навязчивое сочувствие из-за того, что он получеловек и сталкивается с притеснениями. От такой фальшивой жалости создавалось ощущение, будто родиться зверолюдом — какое-то врожденное убожество, и на душе становилось гадко.
Да, строение его тела разительно отличалось от человеческого, и праздных взглядов было не избежать, но пусть уж лучше спрашивают в лоб, чем косятся украдкой, боясь задеть.
Пусть даже эта забота шла от чистого сердца, во время еды ему хотелось просто расслабиться, а не тратить силы на соблюдение политеса.
В этом смысле делить стол с той парочкой было сущей благодатью.
Черноволосая девчонка без тени смущения совалась прямо к нему и чуть ли не в зубы заглядывала.
Она нарушала все мыслимые личные границы, но, как ни странно, неприязни у Урбаса это не вызывало. В ней не чувствовалось ни капли злобы — лишь искреннее, незамутненное детское любопытство.
Второй же был ее полной противоположностью.
Здоровяк с пепельной проседью в волосах молча и методично уплетал свою порцию, плевать хотев на то, кто сидит рядом и что делает.
Дело было не в равнодушии — просто для него расовые различия не имели ни малейшего значения. С кем бы он ни находился, он всегда держался одинаково невозмутимо и знал свое место.
Он не рвался защищать полулюдей из благородства. Но и не притеснял их, и не шарахался в сторону.
Он вел себя совершенно естественно.
Та дистанция, которую держал наемник, не навязывая братских уз и при этом трезво осознавая разницу между ними... была на удивление комфортной.
Кабинет Шианн раньше принадлежал главарю мафии и находился в глубине особняка. В тишине коридора сиротливо отозвалось урчание пустого желудка.
— Жрать охота...
Урбас прибавил шагу, мечтая наконец набить брюхо после тяжелого дня.
— ...
Внезапное чужое присутствие заставило его замереть на месте.
Ладонь привычно легла на рукоять серповидного меча на поясе. Чешуйчатый приподнялся на носках, смещая центр тяжести вниз и готовясь к рывку в любую секунду. И тут впереди раздался глухой стук хвоста о доски пола — незнакомец нарочно обозначал себя.
В темном углу слабо освещенного коридора тлели два алых огонька.
Из тени бесшумно выступил сородич.
— Отличные рефлексы, брат.
Такой же Чешуйчатый, как и сам Урбас, только с угольно-черной чешуей.
Глава «Фамилии» Крокос сощурил тяжелый, пронзительный взгляд.
Урбас не сумел скрыть изумления и настороженности: тот, с кем он сам искал встречи, явился без приглашения.
И дело было не только в предостережении Зига — давила сама аура, исходившая от Крокоса. Сюда явно пришли не для вежливого обмена любезностями.
— ... Добрый вечер. Что привело тебя ко мне?
— Брось ощетиниваться. Мне доложили, что ты сам искал разговора со мной.
Крокос скрестил руки на груди, показывая пустые ладони, и небрежно прислонился спиной к стене.
Урбас взгляда не отвел, внимательно сканируя коридор по сторонам.
Оружия при главе мафии не было, верного телохранителя поблизости тоже не наблюдалось. Непостижимая беспечность для лидера преступного синдиката.
И ровно по этой причине Урбас не мог расслабиться ни на миг.
— Хе-хе... Обидно, что мне настолько не доверяют. Но твоя осторожность мне по душе.
Крокос сухо усмехнулся, пока язык Урбаса нервно метался между зубами.
Эта невозмутимость проистекала вовсе не из веры в благородство гостя.
Перед ним стоял матерый, опасный хищник. Ринься Урбас в атаку сию секунду — черночешуйчатый без труда ушел бы с линии удара. Его расслабленная поза говорила о железной уверенности в собственных силах.
Вся ненормальность Стриголя сквозила в том, насколько смертоносным бойцом был обычный бандитский босс, но драться он явно не собирался. Урбас убрал пальцы с рукояти меча, отвечая взаимным жестом, однако стоек не сменил: вес тела оставался на носках, а корпус — низко опущен.
Крокос удовлетворенно кивнул, его ухмылка стала шире.
— Что ты думаешь об этом городе, увидев его собственными глазами?
Внезапный вопрос застал авантюриста врасплох, но серьезность во взгляде Крокоса требовала честного ответа.
Слегка опустив веки, Урбас выложил все без прикрас:
— ... Паршивая дыра. Грязь, жизни людей не стоят и ломаного гроша, а каждый встречный только и ждет момента вцепиться в чужую слабость.
Для Урбаса это было отвратительное место. Двух дней хватило с головой, чтобы проникнуться этим смрадом.
Он высказал самое очевидное впечатление, но хвост Крокоса лишь размеренно качнулся. Главарь молчал... точнее, безмолвно требовал продолжать.
Словно говоря: Это ведь еще не все?
— ... Но здесь есть равенство.
Слова сорвались с языка, и мысль, зревшая внутри все эти дни, встала на свое место куда точнее, чем он ожидал.
В Стриголе не было травли и презрения к полулюдям.
И дело было не в добродетели или милосердии — корень лежал в куда более мрачной истине.
Слабый заслуживает того, чтобы стать кормом. Ограбленный виноват сам, раз позволил себя обобрать.
Человек ты или получеловек — не имело значения, здесь правила лишь чистая, незамутненная сила. В каком-то смысле эта всеобщая злоба была абсолютно справедливой и равной для всех.
Более того, в нынешнем Стриголе полулюди стояли на ступень выше людей.
Именно они, ведомые «Фамилией», грудью встретили орду монстров и отстояли остатки города. И пусть теперь на передовую встали авантюристы из Халиана, заслуги местных полулюдей никто не мог перечеркнуть.
Люди испытывали к ним благодарность и признавали их превосходство.
Такого зрелища нельзя было сыскать ни в одном городе континента. Подобное было немыслимо даже в сытом Халиане, где к зверолюдям относились со снисходительной терпимостью.
— Что ты задумал? — глухо спросил Урбас.
В вопросе сквозило сомнение, хотя глубоко внутри он уже знал ответ. Он слишком долго отгонял эту безумную мысль, убеждая себя в ее невозможности.
Крокос медленно кивнул, оттолкнулся от стены и подошел вплотную.
Тяжелая когтистая лапа опустилась на темно-зеленую чешую на плече Урбаса. Это прикосновение показалось авантюристу невероятно тяжелым.
Вперив в сородича немигающий взгляд, мафиози выдохнул свою мечту... свои истинные амбиции:
— Я превращу этот город в столицу полулюдей. Стань моим плечом, брат.
С наступлением темноты Стриголь погружался в зловещую тишину.
Редкие звероподобные вопли на улицах были вызваны либо наркотическим угаром, либо истерикой. В любом случае, бедняки просто бежали от кошмарной яви. У них не было крыши над головой, и они жались в руинах, трясясь от ужаса перед монстрами.
Угроза нападения тварей не исчезала и ночью, пусть активность бестий немного спадала.
Слабо озаренный магическими фонарями город казался затаившимся трупом.
— ... Для пересменки вроде рановато?
Зиг в одиночестве шагал по ночным переулкам.
У одного из наблюдательных постов, расставленных на перекрестках, заспанный дозорный вздрогнул и окликнул здоровяка с явной опаской.
— А, ты вроде тот наемник... Тьфу ты, не пугай так.
Разглядев в свете магического светильника лицо Зига, часовой с облегчением убрал руку с эфеса тесака.
— Чего шастаешь в такую глушь?
— Извини, если напугал. Проверяю посты. Днем жарко было, сам знаешь.
— ... Нам не говорили, что ночью кто-то пойдет в дозор.
— Я не авантюрист. Мой наниматель поручил мне мобильную разведку, и я просто выполняю условия контракта так, как считаю нужным.
Часовой нахмурился, но хмыкнул, принимая такой ответ.
Обозначив мирные намерения, Зиг перевел взгляд на южный сектор... в самую его глубь.
— Как обстановка? Ничего подозрительного?
— Пока тихо... сразу скажу: с монстрами мы тягаться не нанимались. Глубже этого рубежа мы не сунемся, понял?
Без лишних соплей мужик чиркнул огнивом, раскурил трубку и плюхнулся на обломок стены со скучающим видом. В его позе сквозило бессилие: местная шпана, привыкшая безнаказанно резать людей, оказалась абсолютно беспомощна перед настоящими чудовищами.
— Понятно. Тогда я прогуляюсь вперед, осмотрюсь.
— Эй, полегче, самоубийца! Там же ночные твари шастают!
— Если не вернусь — значит, обстановка изменилась. Доложи начальству.
Отрезав разговор, Зиг шагнул во тьму, не слушая возражений за спиной.
Развалины в южном секторе сохранились чуть лучше прочих кварталов, но магическое освещение сюда не доставало.
Для Зига, не умевшего колдовать, единственным источником света оставался россыпной блеск звезд.
Уроженцы этого континента на удивление скверно видели в темноте. Зиг обратил на это внимание совсем недавно.
Сначала он списывал это на индивидуальные особенности, но разница между зрением здешних людей и его боевых товарищей из наемничьей роты на родине была колоссальной.
Возможно, виной тому было наличие маны, притуплявшей природные чувства, но надежной заменой магии это обостренное ночное зрение все равно не являлось.
Слова о «превосходных чувствах и звериных рефлексах» звучали красиво, но, по мнению Зига, возможность зажечь нормальный магический огонек была куда полезнее и практичнее любого кошачьего зрения.
— ... Мечтать не вредно.
Сколько раз за время пребывания здесь эта мысль приходила ему на ум? Наемник мысленно усмехнулся собственной зависти к магам. Удобство чар манило слишком сильно.
Однако за праздными размышлениями лицо Зига оставалось предельно сосредоточенным.
Он не соврал караульному: он действительно пришел сюда выполнять заказ.
Вот только этот контракт не имел никакого отношения к обороне Стриголя.
Его нанимательницей была та, чью жизнь он оберегал уже долгое время.
А значит, любые скрытые угрозы требовалось выкорчевывать заранее.
Сиаша была ведьмой с силой, превосходящей человеческое естество, но одновременно оставалась созданием, способным принести неисчислимые беды окружающим.
— ...
Его путь лежал к старой полуразрушенной церкви.
Это здание выглядело чужеродным среди стригольских трущоб. То, что оно до сих пор не обратилось в прах, говорило о том, что когда-то в этих краях пустила корни церковная вера.
Здесь запросто могли ютиться бродяги или беженцы, но признаков жизни не было.
Даже обостренным чутьем опытного воина Зиг не улавливал ни шороха, ни дыхания.
... В точности как в тот раз.
Зиг прошел по центральному проходу между обветшалыми скамьями и приблизился к каменному алтарю со статуей.
Сквозь проломленный свод за изваянием открывалось бездонное звездное небо. Холодный свет звезд омывал камень, придавая полуразрушенному святилищу иллюзорную святость.
Остановившись перед статуей с отбитой головой и отломанными молитвенными кистями, Зиг вытащил из кармана блеснувшую лазурью монету.
— Хорошая ночка, а?
Бросив фразу в пустоту, он щелчком пальца подбросил монету высоко вверх.
С сухим металлическим звоном лазурный кругляш взмыл в воздух...
— ... О да, прекрасная ночь. Самое то для тайного свидания, правда?
Раздался мелодичный голос, и монету на лету перехватила тонкая белая ладонь.
Примесь со-конго в монете мгновенно развеяла сплетенные маскирующие чары.
Словно туман под порывом бури, иллюзорный морок тьмы разорвался и рассеялся без следа.
Длинные иссиня-фиолетовые волосы трепетали на сквозняке.
Они свободно струились волнами, но эта небрежность лишь подчеркивала их красоту.
Фарфорово-белые руки и ноги казались настолько хрупкими, что могли переломиться от одного неловкого прикосновения.
А золотые глаза, пылающие в ночном полумраке, обладали колдовским блеском, приковывающим к себе взгляд намертво.
— Никогда бы не подумала, что мы снова свидимся... Не так ли, Зиг-кун?
Женщина в одеянии монахини — ведьма Шаная — взирала на Зига с высоты обезглавленной статуи, а в ее глазах мерцали жутковатые, насекомьи искры.

Комментарии

Загрузка...