Эпизод 63 / Глава 2: Миф о герое (2)
Зевс был тем, кому самой судьбой было предначертано стать царем.
Он одолел своего отца, прежнего владыку, и исполнил великую задачу — вызволил братьев и сестер, проглоченных родителем.
Для новорожденного бога победа над Кроносом, царем титанов и властелином мира, казалась чем-то немыслимым.
Это было так же безнадежно, как пытаться разбить камень яйцом. Даже будь силы Зевса и Кроноса равны, войско под их началом не шло ни в какое сравнение.
Зевс повелевал бесчисленными нимфами, вскормившими его, однако среди них не было ни одной, способной выйти на поле брани.
Он оказался в положении, где сокрушать Кроноса и его армаду приходилось в одиночку.
И все же Зевсу каким-то чудом это удалось.
Он вызволил братьев и сестер из чрева Кроноса, собрал восставших титанов и создал собственное войско. Он сокрушил казавшуюся непобедимой армию Кроноса, превратив Титаномахию в междоусобицу между детьми Кроноса и остальными титанами.
В столь отчаянных обстоятельствах Зевс сумел одержать верх. Встав против неизмеримо превосходящего врага, он исполнил невозможное.
Нынешнее положение дел было во многом схожим.
Пусть его плоть была похищена, а душа поглощена древней богиней ночи Никтой...
Он сохранил себя. Он не утратил собственного «я».
И наконец, когда подвернулась единственная возможность — точь-в-точь как тогда, когда он выжидал момент для удара по Кроносу, — он нанес сокрушительный удар по Никте.
Никта завопила.
Ее прекрасный облик богини никуда не исчез, однако наружу хлынула аура Зевса. Чистота Никты помутилась, словно от капли чернил, упавшей в прозрачную воду.
Никта пошатнулась назад. Она умела повелевать силой мира, но, как и узрел Один, не являлась истинным Богом Мира.
Она была лишь древней богиней, которая временно обрела контроль над мощью мира, объединив силу первородных богов.
Потому она не была ни непобедимой, ни всемогущей. Она могла взмахом руки призвать десятки тысяч молний и развеять в прах могущественнейшее чародейство, но не была способна подавить Зевса, пытавшегося вырвать власть над своей душой и телом.
— Никта!
Голос Зевса громогласно вырвался из уст Никты. Гора Олимп отозвалась на его зов. Двенадцать олимпийцев воззвали к своему царю и принесли ему свою божественную силу, отдавая мощь Зевсу.
По телу Никты в нескольких местах побежали трещины. Сквозь темно-синее одеяние вырвался ослепительно-белый свет.
— Заткнись! Заткнись! Просто сгинь!
Никта взревела, высвобождая сокрушительную мощь. Она обрушила ее на гору Олимп, срезонировавшую с криком Зевса, и сбросила поток сил олимпийцев, струившийся к ее пленнику.
Один и Тор, не имея сил противостоять удару, тяжело застонали. Брэки и Сири рухнули на землю.
Но на Тэ Хо это ничуть не подействовало. Взмахнув сияющим Мечом Круглого стола, он рассек силу Никты и устремился в стремительный выпад прямо на нее.
— Ублюдок!
Никта выругалась и сжала Астрапу изо всех сил. Взорвавшись яростной энергией, она попыталась разорвать Тэ Хо в клочья.
Однако ее руки замерли. Кто-то удерживал их.
— Зевс!
[Развейся! Сейчас мы с Никтой — единое целое!]
Рев Зевса раскатился эхом по всей горе.
Все было именно так, как он сказал. В этот миг Никта и Зевс делили одно тело и одну душу. Если погибнет душа Зевса, угаснет и сущность Никты.
Разумеется, путь к бегству у Никты оставался: она лишь занимала его тело, так что могла просто бросить оболочку и уйти.
Но это означало лишиться могущества Бога Мира.
Тело и душа Зевса связывали силу первородных богов воедино. Он был ядром этой сакральной мощи.
[Тебе не сбежать.]
[Я не позволю!]
Голос Зевса вновь заставил гору Олимп замереть в безмолвии. Зевс вцепился в душу Никты, парализуя ее.
Он погибнет здесь. Но утянет Никту за собой в могилу.
Тэ Хо взревел и ринулся в атаку. Никта отчаянно и тщетно забилась, срываясь на визг.
Ква-га-анг!
Меч Круглого стола с грохотом скрестился с Астрапой. В последнюю долю секунды Никте едва удалось вернуть контроль над телом Зевса.
Но Зевс не отступал. Он вновь взбунтовался против Никты. Тэ Хо взмахнул Мечом Круглого стола и отбросил Астрапу в сторону. Не сумев выставить должную защиту, Никта отшатнулась назад.
Никта взвизгнула. Даже в ее крике таилась мощь целого мира, сметавшая все вокруг. В чистой, грубой силе она по-прежнему превосходила врагов.
Однако Никта понимала: так ей победы не видать. Сколь бы необъятную силу мира она ни сдерживала, предел существовал и для нее.
Это заставило Никту сменить замысел. Вместо того чтобы давить всех разом, она призвала своих приспешников из тьмы. Соединив мощь первородных богов воедино, она подчинила их всех — кроме Геи — своей воле, обратив в безропотных слуг.
Но этим она не ограничилась: отделив частицы силы мира, она наделила ими Афродиту и Диониса, все еще остававшихся на ее стороне, и повелела им взобраться на вершину горы, чтобы прийти ей на помощь.
В ночном небе возникли чудовища. Первородные боги предстали во множестве причудливых обличий и размеров — диковинное сборище, будто бы выловленное из глубин первозданного хаоса.
Эти боги набросились на врагов Никты. Они сковали Одина, Тора, Брэки и Сири, которые как раз пытались подняться на ноги.
Афродита окутала гору Олимп чарами обольщения. Пленив разум бесчисленных созданий, она устремилась к вершине. Шедший рядом Дионис посеял безумие среди всех на поле битвы, погнав обезумевших воинов вперед.
Никта ухмыльнулась. Скользнув взглядом по своим приспешникам и Тэ Хо, она перевела дух.
Минута смертельной опасности миновала. События вышли из-под контроля сильнее, чем она рассчитывала, но эту помеху было легко устранить.
Приспешники выиграют ей время.
Она окончательно подавит Зевса, покуда владыка Асгарда и Эрин связан боем.
Не имело значения, падут ли слуги чересчур быстро: к тому моменту подоспеют Афродита и Дионис.
Этого было вполне достаточно. Сейчас ей следовало сосредоточиться исключительно на Зевсе.
Никта сомкнула веки. Нащупав присутствие Зевса в глубинах своей души, она принялась давить его — подобно тому, как свирепая буря безжалостно топит сбившийся с курса корабль.
Ее прислужники ранили Брэки, прикрывавшего своим телом Сири на земле. Сири в отчаянии кричала ему отступить, но Брэки не сдвинулся ни на шаг, служа живым щитом ради ее спасения.
Один едва держался. Под ударами созданий Никты он получил множество ран. Тор отчаянно крушил врагов Мьёльниром, пытаясь спасти отца, но и его силам был предел: совладать со всей накатывающей волной чудовищ он не мог. Еще немного, и их обоих просто растоптали бы.
Воины Вальхаллы поддались соблазну Афродиты. Дионис посеял в их душах зерна безумия, лишив разума, и витязи Вальхаллы с яростью набросились друг на друга.
Расколотое ночное небо начало затягиваться. Тьма вновь принялась пожирать небесный свод.
Все складывалось в точности так, как и рассчитывала Никта. Еще мгновение. Еще совсем чуть-чуть — и она подчинит Зевса окончательно. Абсолютная победа была уже в ее руках.
Но и на этот раз она фатально ошиблась. Все еще оставались те, кто смел бросить вызов ее воле.
— О-ди-ин!
Путь наступающей Афродите преградила Фрейя. Она была богиней магии и вместе с тем богиней любви и красоты.
Фрейя не послушалась Одина. Она наотрез отказалась мириться с мыслью, что Один пожертвует жизнью ради ее спасения. Убедив Тюра и Улля отпустить ее, она вместе с ними взобралась на саму вершину.
— Глупая дрянь.
Афродита смерила Фрейю презрительным взглядом и процедила сквозь зубы. До нисхождения Никты они были равны по силе, но теперь все переменилось: Афродита владела мощью мира, дарованной ей Никтой.
Но Фрейю это ничуть не заботило — ведь она была хранительницей Вальхаллы! Она была предводительницей валькирий и богиней Асгарда!
В этом она была точь-в-точь как Один: она не ведала слова «сдаться» и обладала мужеством противостоять любой угрозе.
Улль и Тюр поддержали ее своей силой. Превозмогши соблазны Афродиты, они остановили ее продвижение.
С противоположной стороны поднялась Афина. Богиня войны — фактически единственное божество битвы, уцелевшее среди двенадцати олимпийцев, — собрала оставшуюся мощь богов Олимпа воедино. Рискуя навеки лишиться собственной божественности, она высвободила эту сокрушительную силу.
Олимп был ее родным домом, и стоять в стороне она не могла: долг богини войны обязывал защитить его любой ценой.
Афина ринулась на Диониса, сметая и сдерживая его войско. А затем, сорвавшись на крик, вновь громогласно воззвала к имени своего отца.
Ква-га-га-га-ганг!
Сверкнула молния.
На краткое мгновение ночной небосвод залило ослепительно-белым сиянием.
То были раскаты грома не Тора и не Брэки — гремел сам владыка Олимпа, Зевс.
В этих молниях бурлила истинная мощь мира: Зевс высвободил силу бытия точно так же, как делала это Никта.
Десятки врагов обратились в прах от одного этого удара, и на темном куполе ночи вновь распахнулась зияющая брешь.
Посреди всеобщего хаоса Тэ Хо воздел Меч Круглого стола. Своими «глазами дракона» он видел все с предельной ясностью.
В этом безумии он безошибочно уловил брешь, пробитую Зевсом.
Там крылась роковая уязвимость: задействовав частицу силы мира, Зевс вскрыл связующее звено ночи.
— Не-е-ет!
Никта в ужасе вскрикнула и выбросила руку вперед, но Тэ Хо оказался быстрее. Вонзив клинок в землю, он приумножил силу солнца, вобрал этот свет и единым сокрушительным ударом пронзил ночной небосвод!
По ночному покрову разошелся огромный разлом. Вечной ночи пришел конец. Нити связи между первородными богами стали рваться одна за другой.
Никта погрузилась в смятение.
И Тэ Хо не упустил драгоценный миг. Пусть рассеять вечную ночь одним ударом было невозможно, их с Зевсом истинная цель заключалась в ином — уничтожить плоть Зевса и стереть Никту в небытие.
Никта разгадала их замысел. Она ринулась на Тэ Хо, но Зевс вновь сковал ее движения. Астрапа замерла, и Меч Круглого стола насквозь пронзил ее грудь.
Никта истошно закричала — не от страха смерти, а от неистовой ярости того, кто безвозвратно лишился величайшей драгоценности.
Никта покинула оболочку Зевса. В то самое мгновение, когда Меч Круглого стола вонзился в грудь, она вырвалась из его плоти.
Тело Зевса вернуло свой истинный вид. Он получил тяжелейшую рану от Меча Круглого стола, но все еще дышал — лишь благодаря тому, что Тэ Хо своими «глазами дракона» заметил бегство Никты и в самый последний миг ослабил смертоносную мощь выпада.
Тяжело и прерывисто дыша, Зевс поднял взор к небесам.
Ночной купол осыпался осколками. Чудовища, терзавшие Одина, Тора, Брэки и Сири, развеялись, словно дым.
Причиной тому был отказ Никты от тела Зевса: именно она поддерживала покров ночи его плотью, а вовсе не сам царь богов.
Тэ Хо посмотрел на тающее ночное небо, достал золотое яблоко Идун, размял его на кусочки и вложил в уста Зевса.
Тэ Хо прекрасно понимал.
Ночь развеялась, но битва не окончилась. Оставался еще один враг, которого надлежало сокрушить.
«Она идет».
— предупредил Кухулин. Она приближалась для удара.
Богиня ночи Никта.
Оставив оболочку Зевса, она воплотила себе плоть и душу — точно так же, как некогда поступила Гея. Ей пришлось поступиться половиной могущества древней богини, но она все равно пошла на этот шаг, вновь спускаясь на вершину горы Олимп.
— Я не прощу вас.
прошипела Никта, и рядом с ней опустились двое других первородных богов.
Бог тьмы Эреб и владыка бездны Тартар. Они также соткали себе плоть и душу, последовав примеру Никты.
Они лишились власти над силой мира. Теперь эти древние боги превосходили двенадцать олимпийцев лишь на самую малость.
Но победить они все еще могли.
Даже вкусив золотое яблоко, Зевс едва держался за жизнь на волоске.
Один и Тор были на исходе сил, а Брэки лежал полумертвым.
Но главное — истощен был сам Тэ Хо, вложивший львиную долю сил в решающий удар по ночи.
Никта стиснула зубы. Эреб и Тартар подняли оружие.
Нисзойдя в мир во плоти, она больше не могла стать Богом Мира. Скованная материей тела и души подобно Гее, она не могла пустить в ход даже всю мощь первородного божества.
Это порождало невыносимое чувство утраты — горечь, с которой Никта не желала мириться, ведь она уже ступала на порог величия Бога Мира.
— Умрите. Сгиньте и обратитесь в ничто.
Никта вперила испепеляющий взор в Тэ Хо. Она взвизгнула в лицо единственному оставшемуся на ногах врагу, одновременно высвобождая всю свою силу и ярость.
Эти асгардские выродки.
Эти твари из чужого мира.
Истребить их всех до единого. А когда все завершится — вторгнуться в Асгард и стереть тот мир с лица вселенной.
— Боги Асгарда! Вы найдете свою погибель здесь, на Олимпе!
Никта гордо вскинула голову.
Так оно и было. Эта земля принадлежала Олимпу. Это была вершина горы Олимп, где сосредоточилась вся первозданная энергия их мира.
Никта ощутила, как в ней закипает мощь — ведь за ее спиной стояла поддержка родного мира.
Она убьет богов Асгарда.
Она сотрет в порошок чужаков, покинувших свою родину и лишенных хотя бы малейшей ее опоры.
Никта тяжело дышала. Она вновь испустила яростный рык — оставался лишь последний шаг.
Однако броситься вперед очертя голову она не посмела. Не двигались с места и Эреб с Тартаром.
Причиной тому было гнетущее, леденящее душу предчувствие, пронзившее их сердца после воплощения во плоти.
Тэ Хо взглянул в очистившееся небо. Зевс дал свое дозволение как владыка Олимпа и царь богов.
И благодаря этому Тэ Хо обрел невероятную возможность.
Тэ Хо сконцентрировал темно-синюю божественную силу, мягко перекатил ее и привел в действие.
Отныне эта земля нарекается Асгардом.
Темно-синяя божественная сила затопила все вокруг. Она укутала гору Олимп, где средоточие олимпийской мощи было наивысшим.
Глаза Никты полезли на лоб. Эреб и Тартар оцепенели в неописуемом потрясении.
Один и Тор поднялись на ноги. Следом поднялись Брэки и Сири. Мир Асгарда щедро напитал своих детей великой силой.
Тэ Хо ощутил мощь Асгарда.
Почувствовав прилив сокрушительного могущества, он взглянул на Никту и сказал слова, от которых возликовал бы Кухулин и от души рассмеялся Локи:
— Древние боги Олимпа. Добро пожаловать в Асгард.
Владыка Асгарда.
Никта издала глухой стон.
< Эпизод 63 – Миф о герое (2) > Конец

Комментарии

Загрузка...