─ Чжоу Пэнфэй, что это было у тебя в столовой?
В штабе роты политрук Би Юань яростно стукнул ладонью по столу, отчитывая подчиненного:
─ При таком скоплении народу, перед лицом новобранцев — и вдруг вести себя столь грубо!
─ Перевернул чашку с едой, устроил какое-то шоу с «индийским блюдом», ты себя комиком возомнил?
─ Товарищ замполит, виноват!
Чжоу Пэнфэй вытянулся во фрунт, покорно принимая нагоняй.
Би Юань сердито фыркнул:
─ Обучение личного состава, особенно новобранцев, требует гибкости и подхода. На дворе не девяностые и даже не двухтысячные!
─ Нужны современные методы, цивилизованные. А ты всё по-старинке: чуть что — орать и кулаками махать. Какой от этого толк?
─ Жизнь нынче сытая, молодежь выросла в оранжерейных условиях, не чета нам в прошлом.
─ Имеют право на характер, на чудинку. Понять можно? М?
─ Так точно!
Видя, что сержант раскаивается искренне, Би Юань смягчил тон.
Затем он перевел взгляд на командира роты, который неторопливо попивал чай, и бросил с укоризной:
─ Старик Гэ, этот боец у тебя на балансе, проведи с ним воспитательную беседу. А мне пора бежать в четвертое отделение, надо с тем пареньком пообщаться, провести психологическую разгрузку.
─ Угу-угу, ступай, ступай.
Гэ Чжиюн поспешно выплюнул чаинку обратно в пиалу и замахал рукой.
Стоило дверям закрыться за политруком, как лицо ротного мгновенно приобрело суровое выражение, он ткнул пальцем в сторону сержанта: ─ Чжоу Пэнфэй, проступок твой тягчайший! Как ты мог...
Не успел Гэ Чжиюн договорить, как дверь окончательно захлопнулась.
Ротный полез в ящик стола и извлек оттуда мятую пачку сигарет.
Разорвав упаковку, он бросил одну сигарету подчиненному.
─ Товарищ командир, это...?
─ Не задавай лишних вопросов, кури давай.
Чжоу Пэнфэй криво усмехнулся.
Замполит велел меня отчитать, а ты угощаешь меня элитным табачком?
Гэ Чжиюн закурил, шаря по карманам в поисках зажигалки.
─ У замполита своя правда. Он кадровый аппаратчик, привык оперировать высокими материями. Мы с тобой люди простые, практики.
─ В работе с новичками одними увещеваниями кашу не сваришь.
─ Ты сегодня... зараза, куда зажигалка задевалась...
Чжоу Пэнфэй поспешно поднес собственное огниво, прикуривая ротному.
Тот довольно кивнул, выражая всем видом: «Молодец, соображаешь».
Выпустив струю дыма, он продолжил:
─ Нынешнее пополнение — народ своенравный, проблемный, с ними сложнее, чем с нами в их годы.
─ В первый же день надо поставить их на место, дать встряску, иначе потом порядок не наведешь.
─ Начало ты положил отличное. Я видел, как у других взводных бунтари сразу носы повесили.
Чжоу Пэнфэй ухмыльнулся: ─ Товарищ ротный, так ведь учусь у лучших.
Гэ Чжиюн самодовольно хмыкнул, указав на него сигаретой:
─ Смотри мне, отнесись к этому призыву со всей душой, не посрами мою честь.
─ Да, кстати, возвращаться будешь — сделай кислую физиономию. Перед политруком видимость надо соблюдать, понял?
─ Есть!
─ Свободен. И зажигалку оставь, я свою опять куда-то задевал.
─ ...
С тяжелым вздохом оставив трофей на столе, Чжоу Пэнфэй отдал честь и двинулся к выходу.
Гэ Чжиюн тем временем сгреб зажигалку в карман с грацией человека, проверявшего этот фокус сотни раз.
─ Стоять.
─ Что еще, товарищ ротный? – сержант замер на пороге.
─ У вас в отделении парень из школы боевых искусств есть, да? – стряхивая пепел, бросил Гэ Чжиюн.
─ Точно, Ци Мэн.
─ Ну и как он?
─ Ха, с душком гонора. Заявляет, что хочет с ветеранами силами помериться.
Гэ Чжиюн усмехнулся: ─ Губа не дура. Ничего, обтешется — хорошее железо получится. А кроме него, есть еще кадры?
Чжоу Пэнфэй призадумался: ─ Тот парень, что сегодня из-за лапши скандал устроил — из семьи владельца угольных шахт, батя на «Майбахе» рассиживает.
─ Подозреваю, тяжелее чашки кофе в жизни ничего в руках не держал.
─ Еще один — земляк мой, сообразительностью не блещет. Остальные вроде...
─ Хотя нет, есть один тип. Очень специфический товарищ, я бы сказал, крайне занимательный.
─ Занимательный? И в чем же специфика? – Гэ Чжиюн тут же оживился.
Ему нравились такие экземпляры.
Клонированные солдаты под копирку — скука смертная.
Чжоу Пэнфэй загадочно ухмыльнулся: ─ Товарищ ротный, я хочу понаблюдать за ним. Как только будут результаты — доложу по форме.
─ Ах ты щенок, решил интригу закрутить? Проваливай, да дверь плотней прикрой!
─ Есть!
Оставшись один, Гэ Чжиюн затушил окурок в пепельнице.
Выудил из ящика личный смартфон и открыл мессенджер.
Написав абоненту с ником «Не особо улыбчивая», он отправил серию сообщений:
─ Ты спишь?
─ Поужинала?
─ Любишь домашнюю лапшу?
......
─ Товарищ замполит, я... я считаю, что ни в чем не виноват! Эта лапша была омерзительна!
В коридоре Ли Цзяшэн изливал душу политруку, корча обиженные гримасы.
Би Юань мягким родительским голосом принялся его успокаивать: ─ Ты действительно формально ничего не нарушил, но запомни: армия есть армия, здесь свои порядки.
─ Повара не знали точного времени вашего прибытия, плиты не раскочегарили, вот ужин и вышел простоватым.
─ Если тебе совсем невмоготу, у меня в сейфе осталось пару пачек печенья, зайди после, угощу.
Услышав это, Ли Цзяшэн почувствовал себя гораздо лучше.
Вот это настоящий армейский подход — здесь умеют слушать!
Он благодарно затряс головой: ─ Спасибо, товарищ замполит, я совсем не голоден. По дороге я перекусил бельгийским шоколадом, немецкими копчеными колбасками и американскими...
─ Отставить! – Би Юань почувствовал, как у него начинает подергиваться веко.
Ишь ты, перекус у него — как выставка достижений мирового империализма.
С такими барскими замашками неудивительно, что казенная лапша ему поперек горла встала.
─ Ступай в казарму. Возникнут вопросы — приходи напрямую ко мне. И воспринимай меня не как политрука, а как старшего брата.
─ Слушаюсь, спасибо, товарищ замполит!
Проводив начальство взглядом, Ли Цзяшэн расправил плечи.
Ему казалось, что он наконец-то нашел опору в этом чужом мире.
Впрочем, подобной иллюзией страдал каждый новобранец, которому довелось переброситься парами слов с политруком.
Секрет прост: в незнакомой обстановке любая протянутая рука помощи мгновенно вызывает приток слепой симпатии.
Правда, принимать слова замполита за чистую монету не стоило — хорошего конца это обычно не сулило.
Вернувшись в кубрик с заносчивым видом, Ли Цзяшэн с грохотом шлепнулся на койку и тут же принялся жаловаться:
─ Мы же товарищи по оружию! Вы видели, как меня в столовой прессуют, и хоть бы одна душа заступилась!
Остальные переглянулись, но промолчали.
Зато Ци Мэн хмыкнул с издевкой: ─ Братец, да ты же сам напросился. Кто же за тебя подставляться станет?
─ Я правду говорил! – возмутился Ли Цзяшэн, натолкнувшись на отпор.
─ Мы тут горло сорвали на плацу, добивались обеда, а нам что подсунули?
─ Я в интернете читал, в армии положено шесть блюд, суп и гарнир! Это чистой воды издевательство, проверка на прочность для новобранцев!
─ Я отстаивал наши общие права, вы все должны были поддержать меня!
Ци Мэн лишь покачал головой, решив, что у парня явно не все дома, и продолжать спор не стоило.
Чэнь Саньси счел логику Ли Цзяшэна отчасти здравой, но развивать тему не стал.
Остальные предпочли прикинуться глухонемыми.
И лишь Цинь Фэн сидел с безмятежной улыбкой, слегка поигрывая бровями в сторону Ли Цзяшэна.
Взгляд его словно говорил: «Ну что, братишка, справедливость восторжествовала?»
Ли Цзяшэн вздрогнул.
Он сглотнул слюну и поспешно отвел глаза.
Сам он не мог объяснить почему, но Цинь Фэн внушал ему подсознательный страх.
От этого парня веяло чем-то опасным.
Нечто подобное Ли Цзяшэн ощущал лишь в отцовском офисе, когда общался с ветеранами бизнеса — старыми волками компании.
Вроде бы сидит человек тихо, ничем не выделяется,
но стоит ему задать пару вопросов, как он выворачивает твое прошлое наизнанку.
Продаст тебя с потрохами, да так, что ты еще и спасибо скажешь.
Вот именно такое чувство вызывал у Ли Цзяшэна Цинь Фэн.
Просто мистика какая-то.
Хотя, может, ему и правда мерещится.
В конце концов, по происхождению Цинь Фэн явно не тянул на уровень их семьи.
Ни кругозора, ни масштаба мышления у простого парня быть не могло.
Пока ровесники дальше родного уезда носа не высовывали, Ли Цзяшэн уже испеездил полмира с родителями.
Жизненный опыт таких людей несравним.
В этот момент в коридоре зазвучали шаги.
Чжоу Пэнфэй вернулся в кубрик, неся в руке полиэтиленовый пакет.
Внутри угадывалось нечто формой напоминающее... ком слипшейся лапши.
─ Держи, ─ сержант небрежно бросил сверток на кровать Ли Цзяшэну.
─ В армии нет традиций оставлять еду в тарелках. Свои порции каждый съедает сам.
─ До завтрашнего утра чтобы всё исчезло. Это приказ, обсуждению не подлежит!
Глядя на разбухшую субстанцию в пакете, Ли Цзяшэн побледнел.
В столовой его спас замполит, и он уже решил, что пронесло.
Кто бы мог подумать, что вредный командир подобрал брошенную лапшу и принес её прямо в спальню!
Спорить Ли Цзяшэн больше не осмелился — урок усвоил.
Он покорно кивнул и закинул пакет в тазик под кроватью.
План был прост: дождаться отбоя и во время ночного похода в туалет незаметно выкинуть эту гадость.
Чжоу Пэнфэй хлопнул в ладоши, сгоняя бойцов в кучу: ─ Ну а теперь, до отбоя еще есть время, займемся строевой подготовкой постельного белья. Все сюда!
Уголок армейского быта — заправка коек — святая святых.
Про знаменитые матрасные «кирпичи» слыхали даже те, кто никогда в сапогах не ходил.
Ровные углы, строгие грани — зрелище и впрямь завораживающее.
Цинь Фэн испытывал к этому делу искренний интерес.
Хотя в прошлой жизни его собственный диван вечно напоминал берлогу медведя-шатуна,
ничто не мешало ему приобщиться к высокому искусству армейского постельного оригами.
Он регулярно залипал на короткие видеоролики, посвященные искусству сворачивания одеял.
Правда, привлекали его вовсе не сами простыни, а безумные комментарии в Сети.
Особо запомнился шедевр под названием «Дембель неизбежен».
На фото красовался идеальный белый куб, но на боковой грани красовался логотип какого-то массажного салона.
Что ни говори, а сержанты-старослужащие на вид суровы, но фантазия у них работает исправно.
Тем временем Чжоу Пэнфэй уже приступил к показательным выступлениям.
Поскольку места на койках было мало, он расстелил матрас прямо на полу.
Некоторые бойцы с брезгливыми наклонностями поморщились, но бетонный пол казармы сиял чистотой.
Без лишних слов сержант принялся методично заглаживать складки, попутно объясняя механику процесса.
Толпа новобранцев толпилась вокруг, но половина уже откровенно клевала носом.
Процесс складывания одеяла — штука усыпляющая.
Стоило кому-то зевнуть, как Чжоу Пэнфэй осыпал его порцией здоровой армейской критики.
Цинь Фэн старался вникать, но под конец всё же попал под общую раздачу...

Комментарии

Загрузка...