Мы с Ури легли на кровать.
Оказаться в одной кровати с маленькой девочкой... Посторонний легко мог бы понять всё неправильно, но сейчас мои мысли были заняты совсем другим.
В тёмной комнате витало едва ощутимое тепло её тела, а холод из-за окна пробирал всё сильнее.
Дрожь ребёнка, крепко вцепившегося в край моей одежды, словно в спасательный канат, передавалась мне.
В темноте тускло светились только блестящие зрачки Ури.
— Не волнуйся. Я просто подержу тебя за руку и буду спать.
Она говорила так, будто пыталась меня успокоить, но в её голосе угадывалась лёгкая дрожь. И кто из нас кого ещё успокаивает?
...А если отбросить всё остальное, как у неё получается подбирать слова так, будто каждое — сплошной соблазн?
Мялся я про себя или нет — Ури, совершенно не обращая на это внимания, стала прижиматься ко мне всё ближе. Словно единственным спасением для неё было тепло моего тела.
— Дядь.
— ...Чего?
— А вы знаете сказку про Четырех Всадников?
— ...Четырех Всадников?
Четыре Всадника? Она про Четырех Всадников Апокалипсиса, что ли? Кажется, я слышал о них в церкви, куда ходил в детстве за подарочными сертификатами.
Впрочем, какой толк от религиозных историй в этом паршивом мире?
— Не знаю, первый раз слышу.
— Тогда слушайте внимательно.
— Это довольно известная история.
До Ури ещё сильнее прижалась к моей груди и тихо заговорила. В тишине комнаты мягко раздался её голос.
Словно мрачная сказка на ночь.
Пока она рассказывала мне эту историю, её дрожь постепенно утихала.
...
— Давным-давно существовал мир, полный хаоса. В мире, где царили война, голод и страх смерти, люди потеряли всякую надежду.
Говорят, они перестали верить друг другу, начали молиться ложным богам и вредить себе подобным. Делить было нечего, поэтому рушились узы между родителями и детьми. Остались лишь те, кто жаждал чужого, и мир превратился в самый настоящий ад. Но однажды появился один «Святой».
— ...Мне тут добавить звуковой эффект вроде «ба-дум-тсс»?
— Цыц!
— ...
Извини.
— Он делился хлебом даже с теми, кто причинял ему боль, исцелял болезни и сотворял чудеса.
«Это же Святой...»
«Он наш спаситель!»
Восхищённые его чудесами люди стали следовать за ним, и в мире, словно по волшебству, воцарился покой. Но как только пришёл мир, Святой внезапно приготовился уйти.
Уходя, он оставил четырёх всадников, наделённых силой защищать людей.
«Храните баланс счастья».
Святой даровал Белому, Красному, Чёрному и Синему всадникам власть над исцелением, силой, благословением и покоем, после чего покинул их.
Но Святой кое-чего не учёл: стоит людям лишиться направляющей силы, как они снова начинают разлагаться.
— М-м-м...
Рассказывавшая историю До Ури тихонько зевнула.
Её веки казались тяжёлыми от накатившей дремоты, но она продолжала сбивчиво шептать:
— ...В конце концов люди снова начали воевать. И оставшиеся Четыре Всадника впали в отчаяние.
Ведь они не были Святым и не могли ни даровать людям спасение, ни совершать чудеса.
Поэтому они пришли к единому решению: если невозможно спасти людей, лучше подвергнуть их вечному «испытанию» и так держать под контролем.
— И потому... они решили сами стать бедствием.
Белый Всадник вместо исцеления принёс мор.
Красный — вместо силы войну.
Чёрный — вместо благословения голод.
Синий — вместо покоя смерть.
Так мир снова стал равным для всех.
Ведь теперь абсолютно все на равных болели, воевали, голодали и умирали.
...
— И это всё?
— Да-а...
До Ури ответила, уже даже не открывая глаз.
«И это называется сказкой?..»
Похоже не на хэппи-энд, а на какой-то конец света.
Что за родители вообще читают такое ребёнку?
...А, точно, у неё же их нет.
Извиняюсь.
Я с жалостью посмотрел на До Ури. Интересно, понимает ли она, что я только что бессознательно проехался по её родителям?
К счастью, глаза у неё были закрыты, и выражения моего лица она не видела.
— Ну как...? Понравилось...? — пробормотала До Ури, сладко зевнув с сонным «ху-а-ам».
— Для сказочной фантастики как-то совсем без надежды и светлых мечт.
— Так ведь и наш мир такой...
— Ну, тут не поспоришь...
— ...
Стоп, что она только что сказала?
Сказав своё, До Ури замолчала. Выбившись из сил после долгого рассказа, она вскоре мерно задышала во сне.
— Эх, ладно. Спи давай.
— Да-а-а... — протянула она уже полушёпотом, засыпая.
Глядя на то, как она спит с самым умиротворённым видом на свете, я невольно улыбнулся. И не верилось, что ещё совсем недавно эта девочка дрожала от страха и рассказывала историю про гибель человечества.
«Может, ей просто нужен был кто-то, кто побудет рядом, пока она спит?»
...Хотя разве можно спастись сном в подобном мире разума?
Ну, в крайнем случае просто посижу с закрытыми глазами и помедитирую.
Однако мои намерения оказались напрасны: сознание стремительно погружалось в глухую вязкую тьму. Словно кто-то принудительно отключил питание.
...
[Па-па-па-па-па, доброе утро!]
— Ох-х...
Загремел сигнал будильника. Этот оглушительный звук, будто напрочь исключавший возможность уснуть снова, насильно прогнал остатки сна.
Никакой До Ури рядом не было — лишь одеяло, которым я был укрыт.
Та подстилка в её разуме была довольно потертой, а это мягкое, новое одеяло четко давало понять: я точно вернулся из мира её детских воспоминаний.
Похоже, как я и думал, настоящий сон в том пространстве был невозможен.
Я рефлекторно сгреб со стола телефон и проверил прогресс в приложении.
[До Ури: 20%]
Вопросительные знаки рядом с Сеньо сменились именем До Ури, а шкала прогресса заметно сдвинулась.
«Вроде ничего особенного и не сделал».
Я всего лишь послушал её историю и посидел рядом, пока она засыпала, а шкала сразу подскочила до 20%. Возможно, завоевать её доверие куда проще, чем кажется.
Или же одиночество До Ури было настолько глубоким.
Хм, хотя если подумать, сделал я не так уж и мало? В любом случае результатов оказалось больше, чем я ожидал.
Время уже перевалило за полдень. То ли из-за выпитого алкоголя, то ли организм слишком медленно восстанавливался после наезда грузовика.
В реальности тоже прошло достаточно много времени.
Я собирался встать и сладко потянулся, как вдруг кончики пальцев ощутили шуршащую бумагу.
«...?»
У изголовья кровати лежал скомканный листок.
Дрожащей рукой я поднял его.
[Ещё увидимся, дяденька.]
Кривой, неровный почерк, будто ребёнок старательно выводил буквы восковым мелком.
— Как это возможно?..
Ведь здесь реальный мир. А то место — внутренний мир До Ури.
И вещь оттуда попала в реальность?
По спине пробежал мороз. Одежда быстро пропитывалась холодным потом.
Неужели то место и вправду было всего лишь миром детских фантазий?
[Вж-ж-ж! Вж-ж-ж!]
Прежде чем я успел собраться с мыслями, телефон забился в настоящей истерике. Посмотрев на экран, я понял, что это был не будильник, а экстренное предупреждение о чрезвычайной ситуации.
— ...Ха-а.
Прочитав текст сообщения, я просто оцепенел.
[Экстренное оповещение]
Существа в форме теней.
Неидентифицируемые сущности.
Я поочерёдно перевёл взгляд с записки на телефон.
Это же... ведь не из-за меня, правда?
...
В это же время проснулась и До Ури.
Ей снился сон, в котором она, ещё совсем маленькая, была с кем-то рядом.
В этих смутных воспоминаниях она липла к какому-то мужчине, просилась на руки, предлагала поспать вместе — словно между ними вообще не было никакой дистанции.
«Я ведь не из тех, кто так легко липнет к людям...»
Лица она толком не помнила, но казалось, тот мужчина был высоким и довольно крепкого сложения.
Чем-то похож на того парня, которого она в последнее время часто видела в круглосуточном магазине.
— Да ну, бред какой-то...
Подумав, что это слишком глупое совпадение, она фыркнула и поспешно выбросила эти мысли из головы.
Он был тем, кого она встретила впервые за всё время работы в круглосуточном магазине.
У неё было много постоянных покупателей, поэтому лица большинство из них она помнила наизусть.
Он высокий и вполне симпатичный. Если бы она видела его раньше, точно не забыла бы.
Первая встреча вышибла их из колеи, да и реакция у неё оказалась чересчур бурной, но он казался интересным человеком.
Хоть он и ворчал, но было видно, что он переживает за неё, отчего До Ури в душе считала его милым, однако...
«Но не до такой же степени, чтобы он снился мне...?»
Кто угодно подумает, что это она им увлечена.
Хотя, конечно, проводить с ним время приятно... да и когда он собирался уходить домой, ей действительно становилось немного жаль.
— ...Ащ, да ну что за наваждение!
Ощутив, как вспыхнули щеки, она от смущения уткнулась лицом в подушку.
А затем принялась отчаянно барахтать ногами по одеялу, перекатываясь с боку на бок в обнимку с подушкой.
Спустя секунду её движения резко прекратились. До Ури уставилась в потолок, погрузившись в мысли. Горячий, смущённый блеск в её глазах сменился холодной отрешённостью.
— Смеяться и болтать, как обычные парни и девчонки в двадцать лет. А после смены возвращаться домой и бездельничать...
— Болтаться с ним...
— Мне нравится эта простая, обычная жизнь.
Пальцы, сжимавшие подушку, слегка задрожали.
— Так что никакая... геройская деятельность...
Её ледяной, потухший взгляд упёрся в изорванный в клочья геройский костюм, висевший у стены.

Комментарии

Загрузка...