Это была не по-детски взрослая улыбка.
До Ури повела меня за собой в дом.
И почему каждый ребёнок, которого я встречаю, словно из кожи вон лезет, лишь бы всем видом показать: «У меня непростая судьба»?
«Трудно-то как...»
Что, мир рухнет, если сделать его просто счастливым, где все вокруг могут беззаботно смеяться?
Внезапно свалившиеся способности и ситуации, в которых невозможно разобраться...
Ведь всё, что я знал, — это образ взрослой До Ури из комикса. О маленькой До Ури нигде никогда не упоминалось, да и никакой информации о ней не раскрывалось.
Люди, превратившиеся в цветы. Существа, которых я про себя окрестил теневыми монстрами.
И даже то, что, хотя всё происходящее якобы разворачивается в чьих-то детских грёзах, местное население ведет себя так, будто обладает собственной волей.
Это ощущалось так, словно меня заставили собирать огромный пазл без какой-либо инструкции, — полная растерянность.
— Сюда они войти не смогут.
— Ты про тех теневых монстров?
— Да. Так что можете не волноваться.
Должно быть, вид у меня был слишком хмурый: Ури мягко улыбнулась, словно пытаясь меня успокоить.
Судя по тому, как монстры только что сгинули в свете, она не лгала.
— Спасибо, что помогла.
— Извините, что пришла на помощь так поздно.
Настоящая До Ури была настолько доброй, что и враги, и союзники в один голос звали её наивной простушкой. Видимо, поэтому и в этом детском мире она разговаривала так вежливо и ласково.
— Но почему ты тогда от меня сбежала?
Впрочем, прояснить этот момент всё равно стоило.
— Ты удирала так быстро, что топот стоял на весь лес. Я даже немного обиделся, знаешь ли.
— ...
Упс. Похоже, мысли случайно вырвались вслух. Зрачки Ури беспокойно задрожали, а лицо скривилось так, будто она вот-вот расплачется.
— Э-это... потому что я тогда яблоко...
Она попыталась оправдаться, но, сама понимая несостоятельность отговорки, говорила всё тише и тише. В этом плане она была точной копией настоящей Ури.
«В комиксе этого не показывали, но, может, у неё с самого начала был такой характер?»
Смотреть, как она всё сильнее съёживается и робеет, было очень мило, так что я решил сжалиться над ней.
— Да шучу я.
— П-правда? Ха-ха...
Едва я сказал, что пошутил, её лицо тут же просветлело от облегчения. Реакция у неё была настолько живой, что мне захотелось подразнить её ещё, но сейчас было не время, так что я сдержался.
Следом за Ури мы прошли немного дальше от входа и оказались в просторной гостиной.
Помещение наполнял тёплый, мягкий свет от свечей и камина — словно в уютном домике в глуши заснеженных гор.
Для места, построенного на вершине этого маленького холма, внутри было удивительно просторно. Снаружи здание казалось лишь ветхим детским шалашом-убежищем, но внутри... Что за чудеса?
В центре стоял большой обеденный стол, за которым, расположившись на стульях, уже сидели гости.
Плюшевые медвежата, плюшевые зайцы, тряпичные куклы.
Со стороны всё это выглядело как самая настоящая игра в дочки-матери.
— Садитесь сюда.
— ...Спасибо.
— Так, а я тогда... Хоп! Перенесу моих друзей.
Ури осторожно подхватила на руки кукол, сидевших на стульях.
Её движения были исполнены такой осторожности, будто она боялась разбудить спящего малыша. Смотреть, как эта кроха тащит на руках целую башню из игрушек, казалось настолько опасно, что я спросил:
— Помочь?
— Всё в порядке, я сама.
— ...По-моему, ты сейчас упадешь.
Ури пыхтела, но упорно намеревалась справиться в одиночку.
Впрочем, дело было не столько в тяжести, сколько в неудобной охапке, и она всё-таки кое-как с ней двигалась.
Пошатываясь, девочка направилась к двери в глубине комнаты. Дверь отворилась сама собой, открывая взору непроглядную тьму, в которой ничего нельзя было разглядеть.
Она решила засунуть кукол в такую непроглядную тьму?
Выглядело это довольно странно, но девочка юркнула в темноту и в мгновение ока вернулась с пустыми руками.
«Что за?.. Она их там просто бросила, что ли? И это после того, как так над ними тряслась?»
— ...Разве они тебе не дороги?
— ...?
Она озадаченно склонила голову набок, словно не понимая, о чём я говорю.
«Если уж сваливать их в кучу, к чему было так мучиться?»
— ...А, неважно.
Впрочем, детям часто лень убираться, и они просто пихают вещи куда придется. Так что я решил больше не лезть с расспросами.
— Так что там, внутри? — спросил я у Ури то, что меня интересовало.
— Там, внутри...
— Внутри?
— Хм... Об этом я расскажу, когда мы получше познакомимся.
А, точно. Для неё мы ведь видимся в первый раз. Похоже, чувство близости возникло только у меня одного.
И всё равно немного обидно, Ури.
...
Я сел за стол напротив Ури.
Стул, судя по всему, был для неё слишком высок: её ножки не доставали до пола и мило болтались в воздухе. Приятно было видеть, как она ведёт себя соответственно своему возрасту. Похоже, это Сеньо всё-таки странная.
Я неторопливо разглядывал её.
Платиновые волосы — ещё светлее, чем у Ури из реального мира, — слегка пухлые щёчки. Маленькая головка на фоне коротких ручек и ножек. Как ни крути, а она и впрямь была миленькой.
...Вряд ли у здешней Ури сохранились воспоминания из реальности, но проверить всё же стоило.
— Ури.
— Да?
— Моё лицо тебе ничего не напоминает?
Я подался лицом вперёд и задал вопрос.
— Ну... Вы весьма симпатичный?
Ури слегка подалась назад, явно чувствуя себя неловко.
«...И к чему была эта пауза? Мне вообще-то больно».
— Правда?
— П-правда.
Когда я переспросил, её глаза забегали.
Она действительно ничего не знает или только притворяется?
...Или она не так поняла суть вопроса?
Хотя, когда я спросил, мне показалось, что она слегка отвела взгляд.
Высока вероятность, что она, как и Сеньо, о чём-то знает.
Вот вернусь — держись, До Ури.
А, ну да: в настоящей драке она меня пополам согнёт.
Что бы там ни крутилось у меня в голове, Ури выглядела довольной и продолжала улыбаться, не сводя с меня глаз. Чего это она? Я что, смешно выгляжу?
— ...Что-то весёлое вспомнила?
— Хм... Нет.
На мой вопрос она лишь кротко улыбнулась.
Вот уж чудачка.
— Просто я так давно не сидела вот так с кем-то... Я очень рада.
Ури горько улыбнулась, давая понять, что говорит от всего сердца.
— ...Ты ведь говорила, что цветы снаружи тоже были людьми?
Если я не ослышался, она совершенно точно утверждала, что те цветы — люди.
...Хотя нет, точнее будет сказать «бывшие люди».
— Живые люди.
На мои слова она снова горько улыбнулась.
Такое выражение лица совсем не подходило ребёнку.
— Помните тех... кого вы назвали теневыми монстрами?
— А что с ними?
— Все люди, ставшие цветами, однажды уже погибли от их рук.
— ...
Атмосфера мгновенно стала тяжёлой.
Её взгляд устремился за окно.
В непроглядной тьме за стеклом проплывала тень.
Цветы снаружи мелко дрожали.
Похоже, свет действовал только при прямом контакте — монстрам по ту сторону окна он был нипочём.
Стоило этой тени коснуться их, как они ломались, не успев даже закричать.
— ...
Казалось, уютное тепло камина в один миг испарилось.
— Раньше здесь, кроме меня, было много людей, — спокойно продолжала она.
Взгляд, которым она вспоминала прошлое, никак нельзя было назвать детским.
— Мои ровесники, сестра из цветочной лавки, дедушка-сосед, тётушка из пекарни, дядя-плотник...
Ури перечисляла и перечисляла.
Она помнила каждого из них — словно помнить было её единственным долгом как выжившей.
— По этой же причине я сначала не хотела впускать вас в дом.
— Я что, был похож на теневого монстра?
Я разочарован, Ури.
— Нет, они появляются только ночью.
Интересно, а в том розовом пространстве, где сидела Сеньо, по времени была ночь? Различить там что-либо было невозможно, так что не имею понятия.
— Незнакомая одежда, смоляно-чёрные волосы, которых здесь быть не должно, и всё остальное...
...А ведь и правда: когда мир изменился и я бродил по улицам, люди с такими угольно-чёрными волосами, как у меня, встречались редко. У того гада-начальника волосы вроде вообще стали радужными, будто из какой-то комедийной манги.
Мы продолжили разговаривать.
Если подытожить то, что она рассказала...
Люди, превратившиеся в цветы, с наступлением ночи поддаются страху и быстро увядают — точно так же, как в тот миг, когда обрывалась их жизнь.
Чтобы не сталкиваться с монстрами и не мучиться даже от воспоминаний, они изменились, уничтожив любые следы своего прошлого... Но правильно ли, что прятаться приходится именно жертвам?
— Теневые монстры не могут проникнуть в этот дом.
— Поэтому я отсюда и не выхожу, — объяснила Ури.
Теневые монстры не могут войти внутрь.
Пользуясь этим, Ури не выходила за пределы этого дома. Мы ещё долго обсуждали эту тему.
Чем больше я слушал, тем сильнее казалось, что это никакая не детская сказка, а скорее какая-то крипипаста с правилами. С жанром они ошиблись, что ли?
— ...Ну, пока как-то так.
От долгой речи Ури, похоже, устала и перевела дух.
Осознание того, что это цветочное поле — не плод её детского воображения, а самое настоящее надгробие, оставляло тяжёлый осадок на душе.
Кладбище, надгробие, дверь.
Если считать место, куда я попал, кладбищем, то дверь в том пространстве с Сеньо — это надгробие?
Передо мной сидела девочка, которая никак не могла скрыть овладевший ею страх.
...Этот дом казался не уютным жилищем, а скорее бомбоубежищем, где, затаив дыхание, дрожала последняя выжившая — та, что так и не стала цветком.
Пока в моей голове и на душе сгущалась сумятица...
— Послушайте, дяденька...
— А?
— Вы первый человек, которого я встретила за столько времени...
— Переночуете сегодня у меня?
Ури слегка сжала край моей одежды. Пальцы её мелкой дрожью колотило — будто стоило ей разжать руку, и её тотчас утащит в эту непроглядную тьму.
Предложила ли она это ради выживания или от невыносимого одиночества? А может, и то и другое.
Глядя в её молящие глаза, отказать было невозможно.
— Мне одной так страшно... Ну пожалуйста?
— ...
Но, Ури...
Ты бы поосторожнее выбирала выражения.
Я пока не хочу загреметь за решётку.

Комментарии

Загрузка...