Отряд выживателей безумно спасался бегством.
И без того упорядоченный строй внезапно рассыпался, каждый вскочил на свое транспортное средство и помчался по шоссе выживания.
Ужас настигал их: кто отстанет – тот умрёт!
Поэтому отставать не хотел никто!
Трехколесные велосипеды, велосипеды, электроскутеры, легковушки...
Нашелся даже какой-то умелец, который за спиной волочил огромный баул и при этом отталкивался ногой на самокате?
Безумный рывок всевозможных средств передвижения быстро растянул толпу в длинную змею.
─ Черт, знал бы я, что так обернется, тоже раздобыл бы тачку.
─ И не говори, крутить педали велосипеда – такая жуткая мука, у меня ноги отнялись.
Велосипедистов в толпе было больше всего. Поначалу казалось, что велосипед обладает наибольшим запасом хода и лучше всего подходит для конца света, но вот при бегстве решающим фактором внезапно оказалась взрывная скорость.
Вскоре...
Единственные на весь отряд легковушки обогнали остальных, промчались по Большому мосту через реку и вырвались в самую голову колонны, вызвав лютую зависть у всех обладателей двухколесного транспорта.
Те набрали с собой слишком много припасов, велосипеды были наглухо завалены пожитками, так что разогнаться было решительно невозможно.
Вслед за ними рванули вперед и владельцы электроскутеров.
Изначально они тоже охотились за велосипедами – в конце концов, тем не требуется электричество, были бы ноги. И хотя электроскутер бегает быстрее, стоило покинуть Уезд Саньцяо, от него не оставалось никакой пользы.
Однако велосипедов у обочин почти не нашлось, а времени оставалось в обрез, так что захватить их им не удалось, и лишь поневоле пришлось выбирать электроскутеры.
Кто бы мог подумать, что именно этот выбор обернется для них главным преимуществом в погоне за спасением.
─ Эй, народ, я пока вперед! Берегите себя!
Парень на электроскутере бросил косой взгляд на отставших, даже не пытаясь кому-то помочь, и лишь вжался в руль, продолжая нестись напролом.
В такие времена каждый сам за себя: пока аномалия жрет тех, кто плетется сзади, у них появляется хоть какой-то шанс уцелеть!
Глядя на то, как лихо уносятся легковушки и мопеды, шедший следом велосипедный батальон мгновенно впал в панику.
Среди выживателей велосипедистов насчитывалось большинство; ко многим рамам с обеих сторон были привязаны огромные тюки и баулы, из-за чего те походили на черепах со своими панцирями, и двигаться быстрее ну никак не получалось.
А в самом хвосте колонны тащилось еще несколько трехколесных велосипедов: из-за избытка груза скорость их и вовсе упала до предела, так что они безнадежно застряли на последней позиции.
─ Черт, эта гигантская паучиха вот-вот настигнет нас!
Студент в очках отчаянно крутил педали трехколесника – это был как раз тот самый «дублер», которого недавно приметило человеколицее растение.
Заметив, что его сносит в самый хвост толпы, он с отчаянной решимостью принял решение.
На ходу выкручивая педали, парень принялся выбрасывать наружу горы припасов, и только когда при нем остался лишь один мешок картошки да канистра масла, скорость его наконец позволила обогнать шедших впереди велосипедистов.
Увидев, что очкарик вырвался вперед, остальные поколебались немного и тоже последовали его примеру, безумно избавляясь от поклажи.
Однако часть людей расставаться с добром не пожелала.
Многие до этого голодали столь долго, что испытанное на грани выживания чувство породило в них извращенную привязанность к пище.
Даже преследуемые аномалией, они не хотели бросать добытую еду – по крайней мере, до самого края пропасти еда оставалась их единственным залогом жизни.
Во время бегства колонна выживателей быстро превратилась в рваную, извивающуюся змею.
Те, кто не захотел расставаться с имуществом, стремительно скатывались в хвост, и когда они наконец опомнились, аномалия паука с человечным лицом уже подбиралась вплотную вместе со своими сотнями призраков-слуг.
И когда они спохватились и принялись сбрасывать груз ради облегчения, было уже поздно.
Хрусь-хрусь...
Раздался звук пожираемой пищи!
На шоссе выживания разыгрывалась игра на выбывание: каждого, до кого добиралась аномалия паука с человеческим лицом, постигала участь быть съеденным без малейшей надежды на сопротивление.
Сначала пали те, кто не пожелал вовремя избавиться от припасов и скатился в самый хвост.
Они дождались, пока монстр подступит совсем близко, и только тогда попытались выкинуть пожитки, но опоздали, мгновенно превратившись в первую волну душ, павших жертвами жуткого паука.
Второй партией погибших оказались отнюдь не велосипедисты, а как раз обладатели легковушек, рванувшие в самую голову колонны.
Поначалу те двигались без малейших препятствий, быстро настигли пикап Чэнь Куня и даже обогнали Чжэн Шэна, прорвшись в лидирующую группу.
Но они были неспособны разглядеть паутину аномалии, и без прокладывающего дорогу Чжэн Шэна впереди их ждала лишь верная смерть.
Машины проехали не больше нескольких сотен метров.
Густые пучки нитей намертво оплели автомобили, пригвоздив их к месту; сидевшие внутри люди даже пошевелиться не могли, и вскоре их настигла остальная колонна, отбросив в самый хвост.
Третьей партией жертв стали водители электроскутеров: они тоже сбились плотной стайкой за легковушками, вместе с ними обогнав Чжэн Шэна.
Однако стоило их мопедам пересечь эту черту, как скорость хода начала неуклонно падать.
Не замечая плотных слоев паутины, они вскоре замерли на месте.
Слезши с сидений, они вдруг осознали, что тела их сделались тяжелыми, словно железо, будто на каждого взвалили по сто с лишним фунтов груза, и стоило им пройти с пожитками всего пару сотен метров, как силы оставили их окончательно.
Впрочем, нашлось среди них и несколько умников: заметив, что пикап Чэнь Куня неизменно держится позади Чжэн Шэна, они не стали вырываться вперед, а вплотную пристроились за тройкой опытных бойцов.
Среди всех выживших больше всего уцелело именно тех, кто ехал на велосипедах, хотя ради спасения многим пришлось расстаться с львиной долей припасов.
Чжэн Шэн мчался во весь опор, без передышки размахивая кухонным тесаком; показатель телосложения в одиннадцать пунктов позволял ему развивать колоссальную скорость, уподобляясь бегущему гуманоидному гепарду.
Но чудище-паук двигалось явно быстрее, и дистанция между ними неумолимо сокращалась!
─ Брат Кунь, эта громадина настигает нас! ─ в голосе сидевшего на пассажирском сиденье пикапа толстяка-повара звучал первобытный ужас, отражавшийся в зеркале заднего вида.
Он перевел взгляд на Чэнь Куня, словно ожидая его решения.
Лицо Чэнь Куня приобрело свинцовый оттенок, он прекрасно понимал всю критичность положения.
Аномалия уровня призраков-слуг была им абсолютно не по зубам, а впереди дорогу перекрывал барьер из паутины, из-за чего пробивать путь приходилось исключительно силами Чжэн Шэна, что катастрофически тормозило их бегство.
Помолчав несколько мгновений, Чэнь Кунь шумно выдохнул и наконец решился.
─ Садись за руль, я пойду задержу ее.
Чтобы вырваться из Уезда Саньцяо, требовался проходчик Чжэн Шэн, а раз паукообразная тварь уже наступала на пятки, Чэнь Куню следовало выиграть для него время.
Он расстегнул походный рюкзак и осторожно извлек оттуда чернеющий обрубок дерева.
Запретный диковинный предмет No 1247: Чурбан жадности.
Древесный чурбок напоминал разделочную доску, сплошь усеянную ртами и глазами, похожими на густые наросты-сучья на стволе. Из пастей торчали острые, как иглы, зубы, источая омерзительно-причудливое зрелище.
[Запретный диковинный предмет: Чурбан жадности.]
[Номер 1247]
Бережно удерживая чурбан жадности, Чэнь Кунь вытащил из-за пояса короткий нож и медленно опустил собственную левую руку на мерзкую поверхность.
При ближайшем рассмотрении левая кисть Чэнь Куня оказалась изуродованной: на ней оставалось всего два пальца, а остальные три были аккуратно отсечены каким-то острым клинком – следы выделялись идеально ровными срезами.
Правой рукой Чэнь Кунь взметнул нож высоко вверх, нацеливая острие на ладонь.
Чудовищный призрак-слуга внушал трепет, сам же он принадлежал лишь к заурядной низшей последовательности. Силы такого ранра были неспособны нанести аномалии хоть какой-то урон, а тем более сдержать этого паука.
Поэтому, если он хотел выиграть время для Чжэн Шэна, оставалось лишь одно – принести в жертву Чурбан жадности в обмен на силу для задержки врага.
Стиснув зубы, Чэнь Кунь взмахнул клинком, единым движением отрубив оставшиеся два пальца.

Комментарии

Загрузка...