Это воспоминание из детства — о том, как мы с Сато-сан смотрели аниме.
— Ненавижу этот сериал, — сказала она.
— Что?! Но Заби-рейнджер такой крутой!
— Ненавижу его. Он плохой.
Заби-рейнджер был супергероем, но Сато-сан назвала его плохим.
— Почему он не слушает, что говорит Виллар? — продолжила она. — Этот герой — трус.
— Неправда! Виллар злодей! Он всем кучу проблем создаёт!
Я тогда никак не мог понять точку зрения Сато-сан — наверное, именно поэтому тот разговор так глубоко врезался мне в память.
— Это герой виноват, — настаивала она. — Если бы они поговорили и вместе придумали решение, Виллар мог бы извиниться, и они стали бы друзьями. А герой только и делает, что его избивает... хотя плохих людей вообще не бывает.
Теперь, став взрослым, я понимал: то, что она предлагала, было несбыточной мечтой.
— Это же бессмыслица, Ай-тян! Ты сама только что назвала Заби-рейнджера плохим!
— Замолчи! Я такого не говорила, дурак!
— Сама такая!
Плохие люди существуют. Есть люди, с которыми ты никогда не сможешь прийти к взаимопониманию. Каждый в своей жизни сражается со злодеями, поэтому люди и любят истории, где злодеев побеждают: они жаждут победы и находят в ней утешение.
Но нельзя забывать: тот, кто побеждает злодея, сам становится злодеем. А всех злодеев однажды побеждают.
---
Оба родителя Кэнты Судзуки были инженерами. В их время люди, умевшие обращаться с компьютерами, считались ценным ресурсом, и его родители занимались проектированием и разработкой важных систем. Дома они постоянно говорили о работе, так что он, естественно, тоже заинтересовался инженерией — но не настолько, чтобы захотеть пойти по их стопам.
Он всегда оказывался вторым. В спорте не мог победить более крупных одноклассников, а в учёбе девочка, жившая по соседству, — Ай Сато — неизменно занимала первое место. В средней и старшей школе всё повторилось. Сколько бы он ни рос и как бы ни менялась его среда, рядом всегда находился кто-то лучше.
Он не думал об этом осознанно, но глубоко в душе уже сдался: мама с папой лучшие в своём деле, а я второй. Я никогда не стану таким, как они. И дело было не в недостатке старания — даже зная, что первое место недостижимо, он никогда не ленился. Поэтому каждое поражение так его задевало, а слёзы становились способом выпустить эмоции.
Мальчику было стыдно плакать. Мальчишки смеялись и издевались, девочки хихикали в сторонке. А Ай Сато кричала: «Давай! Плачь сильнее!» — и сыпала соль на рану. В конце концов кому-нибудь становилось его жалко, и звучало: «Ай-тян, оставь его». Когда смеяться уже переставали все, Сато извинялась перед ним, и урок начинался в неловкой атмосфере. Потом кто-нибудь всё равно не выдерживал и фыркал, а учитель раздражался.
Сато всегда была окружена улыбками, но назвать её лучиком солнца было бы неверно. Она была не благородным героем, а скорее слабым злодеем. Именно её поражение заставляло улыбаться всех — включая её саму.
Под влиянием Сато идеалы Судзуки породили несбыточную мечту. Он привык проигрывать, поэтому, как бы некрасиво ни проигрывал, никогда не падал духом. Он знал, каким должен быть его идеальный мир, и упорно шёл к нему, каким бы далёким тот ни казался.
Судзуки был аномалией. Обычно люди, проигрывая, расстраиваются и отказываются от целей, которые слишком далеки. А он, стоило ему потерять из виду человека, за которым он гнался, сбился с пути. Словно пытаясь найти выход в темноте, он врезался в бесчисленные стены — и наконец снова встретил её.
— Ну что, с чего мне начать? — спросил он.
Судзуки и Сато стояли в парке под ярким беззвёздным ночным небом. Цубаса и Рё ушли домой раньше. Для большого города парк был необычным: здесь были качели, горка и турники. Поблизости стояли жилые дома, но людей почти не было — до станции отсюда далеко.
— О чём ты хочешь спросить сначала? — продолжил он.
В парке было так тихо, что Сато ясно слышала его мягкий голос. Их взгляды встретились.
Судзуки нервничал, глядя Сато в глаза. Она никогда не выглядит так, будто относится к чему-то всерьёз, но на самом деле она как ИИ — всегда просчитывает наперёд. Думает о далёком будущем, о котором я бы даже не задумался.
Что сейчас происходило у неё в голове? По выражению лица он не мог понять. Она казалась и растерянной, и спокойной. Ему оставалось только прикусить язык и ждать, когда она заговорит.
— Прости, — наконец сказала она.
— А? — Этого слова он совсем не ожидал.
Она вздохнула, обняла себя за плечи и виновато посмотрела на него.
— Мы можем пойти в интернет-кафе или куда-нибудь ещё? Я замёрзла.
Судзуки поднял глаза к небу. Он уже не знал, что и думать.
— Конечно, — сказал он.
Свободная душа, ничего не скажешь.
---
«Хотя плохих людей вообще не бывает», — пробормотала Сато-сан двадцать лет назад, смотря сериал про супергероя.
— Ура-а! Давай! Врежь ей! — теперь кричала она, изо всех сил болея за волшебницу.
Мы сидели в двухместной кабинке интернет-кафе. Обычно такая ситуация должна была бы волновать, но я думал только: боже, какая она шумная.
— А-а, как же хорошо!
Она сияла перед монитором и радостно хлопала в ладоши — трудно было поверить, что мы одного возраста. В её глазах сверкала детская искорка, а улыбка успокаивала мне сердце. С правильным макияжем она, наверное, сошла бы за старшеклассницу.
— М-м? У меня что-то на лице? — спросила она.
Наши взгляды встретились. Я понял, что серия аниме, которую она смотрела, уже закончилась... и что я всё это время смотрел на неё. Нужно придумать оправдание — стоп, оправдание чему? Я боролся с каким-то неописуемым чувством и не мог выдавить ни слова.
Заметив, похоже, что со мной что-то не так, Сато-сан спросила:
— Ну... ты теперь успокоился?
Прозвучало странно снисходительно. Она, скорее всего, уже забыла, зачем мы вообще сюда пришли, и теперь стала бы уверять, что мы смотрели аниме, чтобы расслабиться.
— Ты всё-таки... — начал я и осёкся.
— Что?
— Ничего. Забудь.
— Да скажи уже! Как мне теперь не любопытствовать? — Она ткнула меня локтем.
Меня накрыло такой мощной волной ностальгии, что я не удержался и улыбнулся.
— Что смешного? — спросила она.
— Ты вечно заставляла меня плакать, да?
— Что? Разве я обычно не утешала тебя?
— Совершенно точно нет.
Сато-сан надулась и с раздражением выключила монитор.
— Какой ты стал дерзкий, Кэн-тян.
— А ты совсем не изменилась с тех времён, Сато-сан.
— Вот именно об этом я и говорю. Почему «Сато-сан»? Зови меня «Ай-тян».
— Ни за что. Звучит по-детски.
— О-о? Ты покраснел, Кэн-тян? — Как ребёнок, нашедший новую игрушку, она положила локоть мне на плечо и начала донимать. — Мы тут такие уютные, в отдельной комнатке. В глубине души ты, наверное, думаешь: «Хе-хе, как же она приятно пахнет», да?
— Нет. — Я правда вообще об этом не думал. Правда, если бы я так и сказал, она бы обиделась, поэтому я отделался неопределённой улыбкой.
— Говоришь так, а сам стесняешься.
— Не стесняюсь.
— А-а, меня не проведёшь!
Её напор начинал немного раздражать. И вдруг мне пришла в голову идея. Наши тела были так близко, что у кого угодно сердце забилось бы чаще; я посмотрел ей прямо в глаза и отомстил:
— Ай-тян, ты стала красивее.
Её удивлённое лицо заставило меня усмехнуться.
— Эй, ты ведь не всерьёз, — огрызнулась она.
— Всерьёз.
— Тогда не смейся, когда говоришь! — Она легко, но несколько раз подряд хлопнула меня по спине, а я отвёл взгляд. — Ты тоже стал вполне симпатичным, Кэн-тян!
— Спасибо. «Вполне», значит?
— Так почему этот вполне симпатичный Кэн-тян основал свою компанию?
— Внезапный поворот.
Она перестала меня бить.
— Ну же, выкладывай уже.
— Да-да, сейчас. — Я прочистил горло. — Всё началось со смерти человека, которого я уважал.
— Эм, прости, это как-то слишком резко. Можно чуть медленнее?
— Почему ты такая требовательная?
— Я не требовательная.
Ещё какая. Я проглотил эти слова и на секунду задумался.
— Прости, тогда я не знаю, с чего начинать.
— А каким человеком он был?
— Он был невероятно сильным инженером. Я совершенно серьёзно.
В отличие от меня, который мог добраться только до второго места, тот инженер обладал потенциалом стать лучшим в своей области. Он был талантливее всех, трудился больше всех и добился большего, чем кто бы то ни было. Он был гением, и его имя вошло бы в историю... если бы он внезапно не умер от переработки. Я не мог в это поверить — будто потерял нечто невосполнимое. На его похороны пришли считаные люди: я, его семья и несколько человек, которых я принял за сотрудников его компании.
— Странно, как упорный труд приводит к одиночеству, — пробормотал я себе под нос. — Когда ты смотрела то аниме, ты болела за главную героиню, потому что она выкладывалась на полную. Но в реальности всё иначе. Чем усерднее ты работаешь, тем дальше уходишь от обычных людей и тем одинокее становишься.
Это же просто неправильно! — закричал я про себя.
У того человека была мечта. Он родился в бедной семье и хотел создать мир, где никому не пришлось бы беспокоиться о имущественном неравенстве, а у всех детей были бы равные возможности. Безумная мечта — но рядом с ним казалось, что она возможна. Таким он был человеком.
Он не должен был просто тихо уйти из жизни. Весь мир должен был скорбеть о нём. После его смерти я целый год чувствовал, будто в груди зияет дыра. За это время мой взгляд на мир полностью изменился: я понял, что он, тот инженер, не был особенным.
— Повсюду есть невероятные люди, которые изо всех сил трудятся в одиночку, — сказал я.
Я стал почти параноиком. Каждый раз, замечая исключительный талант, я боялся снова его потерять.
— Так нельзя, — твёрдо заявил я. Тогда я решил, что больше никогда не допущу той же ошибки. — Поэтому... я изменю мир. Правда, по пути я уже много раз облажался.
Я неловко улыбнулся Сато-сан, но она, такая шумная ещё недавно, не улыбнулась в ответ.
Я опустил взгляд и вспомнил свои прежние провалы. Сначала я пытался дать людям шанс — даже тем, у кого не было опыта. Хотел помочь тем, кто упёрся в стену. Поэтому наставлял нескольких знакомых и всякий раз приходил в отчаяние от их полного отсутствия энтузиазма.
Друг, который хотел изучать программирование, сказал мне: «Не, это для меня слишком хардкорно». А друг, который хотел научиться продажам, сказал: «Я просто хочу выполнять план. Научи каким-нибудь лёгким трюкам».
Вскоре я понял: в мире есть два типа людей — те, кто способен себя подталкивать, и те, кто не способен. Я хотел поддерживать только первых, а выяснилось, что люди, способные подталкивать себя, и сами начинают учиться по собственной инициативе; они не полагаются на других. Поэтому True Coding School отказалась учить полных новичков: ресурсы у меня ограничены, и мне казалось расточительством тратить их на тех, кто этого не заслуживает.
Наверное, это было от раздражения. До тех пор я обращал внимание только на людей сильнее меня, так что впервые посмотрел на тех, кто был слабее. И этот мир показался мне слишком безнадёжным.
— Я был близок к тому, чтобы сдаться, — сказал я. — То, что я считал лучшим подходом, не сработало. Тогда я решил найти корень проблемы и придумать идею получше, но и она провалилась. Так повторялось снова и снова, и меня это убивало. И всё же отказаться от мечты я не мог. Честно говоря, я был в тупике.
Пока снова не встретил тебя, — подумал я, но промолчал. Сказать ей, что я рад нашей встрече, было бы слишком неловко.
Сато-сан разбила все мои предубеждения. В первый раз, когда она общалась с клиентом, я думал, что всё закончится катастрофой. Как я должен был давать технические консультации взрослому человеку, если рядом со мной — косплеерша волшебницы? Невиданное дело. Я никогда не забуду выражение лица того мужчины, когда он её увидел: оно прямо говорило, что он зря сюда пришёл.
И всё же по какой-то счастливой случайности бесплатное пробное занятие прошло хорошо. Поэтому, когда Сато-сан начала агрессивно лезть в личную жизнь клиента, у меня чуть сердце не остановилось. Я отчаялся, подумав, что вся удача пропала впустую. Но вопреки моим ожиданиям результат оказался хорошим. К моему изумлению, мужчина оставил положительный отзыв и записался на обычный курс. Хотя он и покритиковал косплей Сато-сан, это показалось тёплым — словно отец ругает сына, веря, что тот способен вырасти как человек.
Следующей, кто произвела впечатление, была женщина, ненавидевшая мужчин. Когда Сато-сан, косплея какого-то хоста, вдруг начала называть её «котёнком», я приготовился к официальной жалобе и мысленно перебрал бесчисленные варианты извинений.
Но и тогда всё обошлось. Теперь эта женщина совершенно расслаблена рядом с Сато-сан, и каждый раз, приходя на урок, рассказывает весёлые истории с новой работы. Правда, она тоже написала суровую критику косплея, но уже технического характера; в том мире я ничего не понимал.
Самое сильное впечатление на меня произвёл Юя Намэда-сан. В тот момент, когда я впервые увидел его, я был убеждён, что он бесполезен — не способен подталкивать себя.
Но Сато-сан изменила его всего за несколько часов. Она проявила эмпатию — слово, которое я ценил больше всего. Я думал, что учитываю чувства клиентов, но, наблюдая за ней, понял: меня заперло в жёстком образе мыслей. Из-за повторяющихся прошлых провалов я бессознательно выбирал безопасные стратегии.
Снова и снова Сато-сан разрушала этот мой образ мыслей. Она превратила мой идеальный мир — несбыточную мечту, от которой я сам того не заметил отказался, — в реальность. Она дала мне смелость, показав, что моя мечта не была бредом. Я начал думать позитивно: просто я всё делал неправильно. Моя мечта точно может сбыться.
— Я так рад, что встретил тебя.
Не только её, но и Рё с Цубасой, которые невероятно старались ради меня. Я чувствовал, что мне по-настоящему повезло. Мои идеалы были мне не по силам — в одиночку я бы даже до линии старта не добрался.
Я был искренне благодарен. Наверное, пора сказать это словами.
— Сато... -сан? — Я посмотрел на неё, но не смог понять выражение её лица.
Она поспешно отвела взгляд.
— Дурак.
Почему она меня оскорбляет?
— С каких это пор ты такой дерзкий, Кэн-тян?
Я понятия не имел, о чём она говорит. Впрочем, ничего нового.
В детстве я, наверное, ответил бы на её обзывательство: «Сама такая». Потом мы бы начали спорить, но Сато-сан вдруг потеряла бы интерес и занялась чем-нибудь другим. Я бы разозлился, но всё равно присоединился... Как давно это было.
Но я уже повзрослел. Теперь, привыкнув к неразумным реакциям, я уверенно ответил:
— Ай-тян, спасибо тебе за всё.
Она даже не взглянула на меня, отвернулась и уткнулась лицом в руки на столе.
Какое у неё сейчас лицо? Мне было любопытно, но я чувствовал: если подсмотрю, получу кулаком. Поэтому удержался.
---
Я Ай Сато, двадцать восемь лет, и, кажется, вчера мой друг детства ко мне подкатил!
А-а! А-а-а! А-а-а-а-а!!! Что значит «я так рад, что встретил тебя»?! Это же чертовски неловко! Как он вообще может такое говорить?! Что с этим парнем?! Кем он себя возомнил?! А-а-а! А-а-а!
Я всего лишь спросила, почему он основал свою компанию! Почему нельзя было просто сказать: «Чтобы заработать денег»?! А-а-а! Что это за причина вообще?! Почему он такой искренний?! А-а-а!
— Это не тот Кэн-тян, которого я знаю, — пробормотала я, пустым взглядом глядя в потолок.
Через несколько секунд меня снова накрыло, и я начала колотиться на месте. Так повторилось много раз.
В итоге я всю ночь каталась по кровати.
На следующий день в углу пустоватого офиса сидел одинокий медведь.
Вы угадали! Этот медведь — я!
Вообще-то до недавнего времени я сдерживалась в косплее. Почему? Потому что в отзывах его разносили. Это был новенький стартап моего друга детства — если из-за меня его репутация рухнет, я никогда не смогу взять на себя ответственность за провал его бизнеса. Поэтому какое-то время я чередовала разных персонажей в костюмах.
Но с этим покончено! Больше никакого самоограничения! Мне уже всё равно!
— Что за хрень? Ты в пижаме? — спросил низкорослый мужчина.
Ого! Первый посетитель сегодня — Рё! Какая редкость! Обычно я бы тут ответила: «О, ты не идёшь на продажи?» Но не в этот раз. Сегодня я только угрожающе рычу.
— Гр-р-р.
— Похоже, без толку пытаться понять сумасшедшую.
— Медвежий чоп! — Тук!
— Ты отлыниваешь?
— Г-гр-р-р. — Я не отлыниваю! Я стою на страже!
Я перевела свирепый взгляд на дверь. Ну давай, Судзуки! Встреться с моим гневом!
— О, медведь, — сказал следующий посетитель.
А-а-а, это Цубаса-сама!
— Это тоже ручная работа?
— Да...
— Милый.
— Спасибо...
Я больше не могу... Он слишком красивый!
— Ты сегодня рано, Рё, — заметил Цубаса-сама.
— Ага. Доброе утро.
Цубаса-сама неторопливо подошёл к дивану, где сидел Рё, плюхнулся на противоположный и лёг на бок.
— Разбуди меня, когда придёт Кэнта.
— Понял.
Похоже, с Цубасой-самой Рё тоже вежлив. Значит, грубит он только мне. Ясно... вот он какой человек.
В любом случае, видеть этих двоих в офисе с утра было необычно. Что-то происходит, а я не в курсе?
— Эй, сегодня что-то намечается? — спросила я Рё.
— А? Тебе никто не сказал? — ответил он, возясь с телефоном. — Сейчас начнётся.
— Что начнётся?
— Совещание по предстоящему мероприятию, очевидно же. — Несмотря на раздражение, он всё-таки ответил.
— Э-э, ничего себе. Вот это новость.
Крупное мероприятие для инженеров — звучит модно, но в итоге это просто куча очкариков-инженеров, которые соберутся поесть и поговорить за какие-то пятьдесят тысяч иен с человека. Ничего себе дорого.
— Сколько людей записалось? — спросила я.
— Ты в приложении проверить не можешь?
— А, точно.
Я полезла в сумку за телефоном... точнее, попыталась. Медвежьи лапы не давали его удержать. Придётся снять.
А? Сложнее, чем я думала. Хм, если зубами... Ладно, одну лапу сняла!
Внезапно я услышала, как дверь открылась и закрылась в третий раз. Вот и он!
— Медвежья ракетная лапа! — крикнула я и запустила только что снятую лапу!
— А? Ух ты! Что это? Лапа?
Эффект был не очень!
— О, это вы, Сато-сан, — обычным тоном сказал Судзуки. — Давно вы не надевали такой очевидный косплей.
От его улыбки я подумала: какой же он... дерзкий.
— Держите, это ваше, — сказал он.
— Спасибо...
Я положила лапу в сумку и, игнорируя Судзуки, снова стала доставать телефон. Стоп, что я собиралась с ним делать?
— Доброе утро всем, — сказал Судзуки. — Вы сегодня рано.
— Доброе утро, — сказал Рё, выпрямив спину.
— Утро, — ответил Цубаса-сама, потирая глаза.
— Тогда сразу к делу, — сказал Судзуки и опустился на колени у стола между Рё и Цубасой-самой. Он достал из чёрного портфеля ручку, лист бумаги и загадочное устройство.
Устройство оказалось портативным проектором на Droid, который вывел на стол интерфейс, похожий на домашний экран смартфона.
Судзуки провёл пальцем по изображению и открыл документы.
— Прежде всего, спасибо вам, Цубаса и Рё, — сказал он. — Сейчас у нас записано 3 734 участника. Представлены 268 групп, коэффициент подтверждения — около шестидесяти процентов. Третий день, самый важный, распродан полностью. Трудно поверить, что всего два человека добились такого результата. Мне правда повезло с такими невероятными партнёрами.
Я слушала совещание на расстоянии. Цубаса-сама, как всегда, был спокоен, Рё немного покраснел, а Судзуки выглядел так, будто вот-вот заплачет, — собственно, так было с самого начала. Эти трое, наверное, работали вместе задолго до того, как я пришла в компанию.
По количеству участников трудно понять, насколько это круто, так что посчитаем в продажах. При пятидесяти тысячах иен за человека 3 734 заявки дают примерно двести миллионов иен.
Всего трое людей создали сервис стоимостью в двести миллионов иен. Абсурд. Наверняка они прошли через множество трудностей, о которых я ничего не знала. Если думать так, я могла понять и слёзы Судзуки, и гордые выражения на лицах Рё и Цубасы-самы.
И как раз когда я почувствовала себя лишней, Судзуки посмотрел на меня и сказал:
— И вам тоже, Сато-сан. Количество участников резко выросло благодаря отзывам о школе программирования — особенно после того, как вы помогли Юе Намэде-сану. И без вашего приложения мы не смогли бы обработать столько заявок. Большое спасибо.
У этого парня тайминг просто идеальный. Почувствовав, как лицо теплеет, я отвела взгляд.
Судзуки тихо усмехнулся.
— Ну что ж, теперь начинается моя работа.
Довольно крутая фраза.
— Я покажу вам сводку вариантов кейтеринга и персонала для мероприятия. Я ещё не решил, у какой компании делать заказ. Хочу услышать мнение всех.
Он явно заранее подготовил, что будет говорить на презентации.
Я прищурилась, всматриваясь в материалы, спроецированные на стол, и Судзуки на секунду замолчал.
— Сато-сан, вы слишком далеко.
Как дерзко с его стороны — проявлять ко мне внимание.
— Иди сюда, — сказал Цубаса-сама, похлопав по месту рядом с собой на диване.
Я затаила дыхание. В такие моменты надо двигаться сразу, иначе станет неловко. Но на секунду ноги отказались слушаться. Я почувствовала между нами тонкий барьер. Не то чтобы они меня отвергали — ничего такого никто не сказал. Просто подойти было трудно, словно я вмешиваюсь.
— Получай! — воскликнула я и бросилась на место рядом с Рё.
— Ты не способна двигаться нормально? — проворчал Рё.
Цубаса-сама хихикнул.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...