— Но почему за тобой так трудно уследить?
— А как я должна следить за собственными снами?
Чезаре резко остановился и теперь полностью развернулся к Кэтрин.
Опущенные серебряные ресницы казались белее снега под ногами.
— Я не про это. Я говорю вот отсюда.
Гибкий палец указал на носки Кэтрин, а затем медленно поднялся вверх. В конце концов указательный палец остановился у самой макушки.
— И досюда.
Чезаре даже не дал ей времени возразить. Отдёрнув руку, он тут же крепко зажал между пальцами верхнюю и нижнюю губу Кэтрин, которые уже собирались раскрыться.
— Особенно это. Я именно об этом. Тебе всё равно, кто и когда это заберёт, что ли?
Чезаре фыркнул, глядя на неё угрожающе, и слегка потряс губы Кэтрин, зажатые между большим и указательным пальцами.
— Ещё полдня не прошло с тех пор, как я чуть не свернул шею тому ублюдку. А теперь что? Тебе уже снится главнокомандующий Басперфилда? Ты действительно умеешь находить приключения.
Можно подумать, она молилась перед сном: «Пожалуйста, пусть мне приснится Джованне».
— Атпусити.
— Отпустить? Пообещай мне кое-что — и отпущу.
— И што ешо?
— Не расстраиваться, если однажды я внезапно оторву голову Персивалю Бенедикто Фахенрихину и выброшу её в Земли Бездны.
— Ладна.
Чезаре нахмурился от слишком быстрого ответа и переспросил с откровенным недоверием:
— Серьёзно?
Пальцы, сжимавшие её губы, ослабли. Кэтрин воспользовалась моментом, отстранилась подальше и кивнула.
Он всё ещё смотрел подозрительно, но, похоже, даже такого ответа ему хватило: Чезаре спокойно пошёл дальше.
Ей нравился хруст снега под ногами. Кэтрин ступала прямо в неглубокие следы Чезаре и тихо позвала:
— Чезаре.
Он мельком посмотрел на неё и укоротил шаг, подстраиваясь под её темп. Когда плечо Чезаре, до этого шедшего на два-три шага впереди, поравнялось с ней, Кэтрин словно между прочим спросила:
— Ты ведь больше не будешь вести себя со мной так же холодно, как раньше?
Как же ей было неприятно всякий раз видеть его взгляд, полный равнодушия.
Она нарочно упомянула это как нечто незначительное, но понятия не имела, как Чезаре воспримет её слова.
— Ты был ужасно колючим, словно даже не хотел признавать, что знаком со мной.
— Колючим?
Поначалу он, кажется, не понял, о чём именно она говорит.
Но вскоре Чезаре прищурился и с насмешкой возразил:
— А когда-то ты говорила, что любишь меня даже колючим. Это была красивая ложь?
Отпираться словами «когда это я такое говорила?» было поздно — Кэтрин слишком хорошо помнила собственное признание.
Раз уж притвориться, что ничего не было, не получится, она решила идти напролом.
— Нет, я говорила серьёзно. Но не уходи от ответа. Это значит, что ты в любой момент можешь снова стать таким холодным?
Вместо ответа Чезаре вновь отвернулся вперёд. По плотно сжатым губам Кэтрин могла примерно понять, что он чувствует.
— Выглядишь немного обиженным.
Ответ прозвучал не сразу.
— Не обиженным. Я просто в очередной раз поражён силой языка. Оказывается, всё моё поведение можно описать одним словом — «колючий».
— Это и значит, что ты обиделся.
— Что ж, не могу сказать, что совсем не понимаю. С твоей точки зрения это не такое уж неверное описание.
Его голос постепенно становился тише, и это выглядело подозрительно.
Да он именно обиделся. Причём, кажется, не просто обиделся, а ещё и надулся. Но Кэтрин предпочла промолчать. В такие моменты лучше не допрашивать, а мягко успокаивать.
Кто бы мог подумать, что однажды она будет утешать живую историю Эдема возрастом в несколько тысяч лет?
— Я понимаю, что ты так поступил, потому что переживал за меня. В душе мы всё ещё близки, но физически уже не могли оставаться такими же, поэтому ты сам решил увеличить дистанцию.
А потом она всё же не удержалась и возмущённо добавила:
— Но если бы ты хоть немного понятнее всё объяснил, я бы поняла!
Чезаре, которому стало слегка неловко, сделал вид, будто ничего такого не произошло, и взял Кэтрин за руку.
— Я просто кое о чём размышлял.
— О чём? Говори скорее. Говорят, если поделиться тревогами, они становятся легче.
Его ладонь была холодной. Но почему-то сквозь переплетённые пальцы словно передавался летний жар.
Пока Кэтрин не могла толком сжать его руку в ответ, Чезаре ловко ускользнул от вопроса.
— Для моих тревог леди Кэтрин слишком молода. Когда тебе исполнится ещё лет двести, тогда и попрошу совета.
Что? Двести лет? Сразу видно великого демона — даже откладывает разговоры на совсем другой срок.
— И как мне ждать двести лет?
— По сравнению с тем временем, которое нам предстоит прожить, разве это не скромный и даже милый срок?
— А тебе самому сколько лет?
— Запомни лишь, что после двух тысяч я перестал считать.
Против двух тысяч спорить было нечем.
Разумная Кэтрин не стала капризно требовать немедленного ответа и вместо этого холодно выдернула руку из пальцев Чезаре.
Но тот ничуть не обиделся. Напротив, с таким взглядом, словно она была до смерти милой, Чезаре снова перехватил её ладонь.
Это было не придуманное чувство и не заблуждение Кэтрин. В его глазах совершенно явно читалось: «Какая же ты милая».
Он считает меня до смерти милой.
Кэтрин отвела взгляд к далёкому небу и принялась заниматься самовнушением.
«Нет. Кэтрин, ты вовсе не милая. Просто если прожить две тысячи лет, как Чезаре, тебе и личинки под древесной корой начнут казаться милыми».
К счастью, вскоре появился мужчина, способный спасти сердце Кэтрин от взрыва.
Молодой человек, похожий на дворянина, вежливо поклонился и попросил прощения:
— Ваше Высочество, простите, что прерываю разговор. Не могли бы вы ненадолго уделить время вопросу, связанному с Советом?
Мужчина сделал вид, будто не смотрит на их переплетённые пальцы, а затем поспешно поднял взгляд.
И зачем ты подсматриваешь, как другие держатся за руки? Хотя мне-то всё равно, смотри сколько хочешь!
Кэтрин подтолкнула Чезаре в спину, торопя его поскорее уйти.
— Иди уже. Скорее.
Сколько она ни толкала, Чезаре стоял, будто врос в землю. Наконец он тяжело вздохнул.
— От людей за всю их жизнь никакой пользы.
С откровенно недовольным лицом он всё же последовал за мужчиной.
Прежде чем они успели далеко отойти, Кэтрин сама развернулась и поспешила обратно. За спиной донёсся разговор, который её совершенно не интересовал.
— Ваше Высочество, та женщина...
— Не лезь не в своё дело. Говори, зачем пришёл.
Кэтрин зашагала ещё, ещё быстрее.
Сколько она так шла?
Оглядевшись, она обнаружила, что снова оказалась возле штаба Императорского рыцарского ордена. Светлое небо постепенно становилось серым — похоже, солнце уже клонилось к закату.
«Немного посижу здесь и потом вернусь».
Кэтрин села на свободную скамью и стала наблюдать за людьми, спешащими туда-сюда у штаба ордена.
И тут мимо скамьи прошло знакомое лицо в профиль.
Этот смех.
Этот жест рукой.
Знакомый мужчина обнял за талию женщину, которая с первого взгляда выглядела его возлюбленной, и вместе с ней остановился возле фонтана у главного входа в штаб.
Они весело улыбались и болтали, словно были совершенно счастливы.
Передо мной — и так счастливо улыбаешься?
«Шарлос Килхолдер».
Слишком уж много счастья тебе досталось.
— На кого вы так яростно смотрите?
В этот момент рядом неожиданно раздался голос. Кэтрин даже не вздрогнула и лишь привычно перевела глаза на его владельца.
Демиан.
— Враг? Или старый знакомый?
— Как вы меня нашли?
— Здесь только вы одна разгуливаете без пальто.
И правда. Среди тепло одетых людей только Кэтрин выглядела так, словно на дворе всё ещё осень.
«Настолько не по сезону?»
Но теперь, если она специально не обращала внимания, то почти не чувствовала ни жары, ни холода. Оказывается, носить человеческую оболочку тоже непросто.
Интересно, хорошо ли закончился его разговор с принцем Чебоком? Если судить по лицу, настроение у Демиана стало заметно лучше.
Кэтрин коротко кивнула и ответила:
— Бывший жених.
Демиан повысил голос, не веря своим ушам:
— Что-о? Этот мужчина? Ваш бывший жених? Но он же слишком...
Кхм. Демиан неловко проглотил остаток фразы и продолжил:
— Я думал, у вас очень высокие требования. Его Высочество Чезаре, псих из Святого Престола — и этот барсук, похожий на кочергу? Их вообще невозможно поставить в один ряд.
Ставить их в один ряд и правда было бы огромным оскорблением для оставшихся двоих.
Но Шарлос Килхолдер действительно был бывшим женихом Кэтрин и, независимо от силы её чувств, мужчиной, с которым она встречалась дольше всего.
В отличие от Персиваля, с которым всё ярко вспыхнуло и закончилось за пару месяцев, с Шарлосом они были вместе почти год.
— Я была обычной дочерью виконта, Демиан. За какого выдающегося мужчину вообще могла выйти дочь виконта?
В Империи Итерана титул виконта не передавался по наследству.
Поэтому членов семьи виконта, кроме самого титулованного человека, в высшем обществе воспринимали примерно как «семью без титула, но вполне обеспеченную».
— А дом Килхолдер, наоборот, принадлежит к уважаемому роду. Для дочери виконта это считалось довольно удачной партией. Шарлос — единственный сын, так что после свадьбы я сразу получила бы положение супруги графа.
Изначально его представили Кэтрин знатные дамы, которые хорошо к ней относились, так что случайным посредственным женихом он быть не мог. Пусть Кэтрин и не показывала этого, но отношения с ним она воспринимала серьёзно.
Возможно, это прозвучало бы смешно, но у неё была мечта — осесть на одном месте.
Создать обычную семью, родить детей и жить мирно... Немного скучная, зато такая же жизнь, как у других.
«В этом смысле брак с Шарлосом казался подходящим».
Любовь не является ни необходимым, ни достаточным условием брака. Этому Кэтрин вдоволь научилась на примере собственных родителей.
Шарлос был тихим и спокойным человеком, поэтому казался неплохим вариантом.
С ним было до ужаса скучно, но Кэтрин считала, что спокойная жизнь без происшествий всё равно лучше, чем настолько весёлая, что рядом окажется сотня любовниц.
Он из графской семьи, так что на добродетели вроде бережливости можно было не зацикливаться. Красавцем его не назовёшь, но и смотреть не противно.
Хотя в итоге он всё равно оказался провальным вариантом.
«Похоже, я вообще не умею выбирать мужчин».
Демиан, который сам себе что-то бормотал и прожигал Шарлоса взглядом, спросил:
— А месть?
Месть?
Кэтрин глубоко вдохнула, медленно поднялась и ответила:
— Раз уж вы заговорили, можно сделать это прямо сейчас.

Комментарии

Загрузка...