Машина свернула на дорогу в Сишане, а рослые платаны по обеим обочинам резали солнце на золотые осколки, швыряя их прямо на стёкла.
Шэнь Жосин откинулась на спинку сиденья, сжав в пальцах заветную бордовую корочку.
На переплёте ещё сохранялся прохладный холодок стойки регистрации.
А в голове всё так же непрерывно звучал его голос:
[Она смотрит на свидетельство. Уже третий раз. Неужели ей не нравится фотография? А по мне, так отличная. Её рука касается моего имени... Наверное, главный смысл этих трёх иероглифов в том, чтобы стоять рядом с её.]
Шэнь Жосин молча захлопнула документ и бросила его в сумочку.
Спустя пятнадцать минут автомобиль свернул на частный крутой подъём. В конце пути показались тяжелые кованые ворота глубокого серого оттенка без каких-либо табличек.
Створки бесшумно разъехались.
Двор оказался просторнее, чем она предполагала. Идеально подстриженный газон, аккуратный ряд османтусов вдоль стены – цвести им было ещё рано, но листья сияли свежей зеленью. В конце подъездной дорожки высился трёхэтажный особняк: светло-серый камень фасада, чёткие, выверенные линии.
Лу Чэнь помог выкатить кресло, Гу Синчжэн устроился в нём, положив руки на подлокотники с образцово-послушным видом.
У крыльца стояла женщина лет сорока с безупречно завязанным фартуком; завидя инвалидное кресло, она мелкою рысцой бросилась навстречу.
─ Господин вернулся! И хозяйка с ним?
Во взгляде тётушки Ли читалось странное, почти лихорадочное воодушевление, будто она встречала долгожданную посылку, которую заждалась на почте.
[Тётушка Ли, ради бога, поменьше энтузиазма, вы её напугаете... Тьфу ты, она же сияет так, будто Новый год на дворе.]
─ Тётушка Ли, это Жосин, ─ мягко произнёс Гу Синчжэн. ─ Теперь она будет жить здесь, присмотри за ней, пожалуйста.
─ Здравствуйте, хозяйка! ─ Тётушка Ли чуть ли не поклонилась. ─ Ваша комната давно готова, я дважды высушила бельё на солнце, а поскольку господин предупреждал, что у вас может быть аллергия на хлопок, я специально заменила его на шёлк –─
─ Тётушка Ли, ─ голос Лу Чэня прозвучал из-за спины ровно и сухо, словно строчка из технической инструкции.
Женщина тут же захлопнула рот.
Шэнь Жосин бросила взгляд на Лу Чэня. Момент для остановки речи был выбран с математической точностью – как раз перед тем, как «выдать лишнюю информацию».
─ Пойдёмте внутрь, ─ сказала она, берясь за ручки кресла.
На первом этаже располагались гостиная и кухня открытой планировки. Интерьер выдержан в тёплых тонах, на полу уложена тёмная паркетная доска, в углу зеленело крупное растение с блестящими листьями.
Общая атмосфера выглядела безупречно.
Слишком безупречно.
В углах коридоров обнаружились тактильные направляющие дорожки, края столешниц на кухне были аккуратно заклеены защитными мягкими накладками, у лестницы виднелся голосовой информатор, а на дверцу холодильника даже нанесли табличку со шрифтом Брайля.
В наличии имелись абсолютно все детали, «предназначенные специально для слабовидящих».
Но софиты на потолке светили мягким жёлтым светом, превращая гостиную в разворот глянцевого журнала.
Слепому человеку не нужны тёплые дизайнерские софиты.
Шэнь Жосин промолчала.
─ Первый этаж общий, спальни находятся на втором, ─ кратко пояснил Лу Чэнь. ─ На третьем – кабинет и тренажёрная зона. Система безопасности работает круговосуточно, периметр оснащен датчиками движения.
─ Да, кстати, ─ он сделал небольшую паузу. ─ Комната господина расположена в восточном крыле второго этажа, а комната хозяйки – в западном. Между ними находится гардеробная.
[Какая ещё гардеробная! Это тщательно спроектированная буферная зона! Звукоизоляция там хромает, так что я прекрасно буду слышать всё, что происходит на её половине – это вопрос личной безопасности! Вдруг ночью ей понадобится помощь?]
Шэнь Жосин сохранила непроницаемое лицо: ─ Хорошо, давайте поднимемся.
Лифт оказался приставным, размеры скромные; когда они заехали вдвоём, пространства почти не осталось.
Гу Синчжэн слегка склонил голову набок, демонстрируя жест «сканирования пространства».
Его правая рука лежала на подлокотнике, а безымянный палец дважды постучал по дереву.
[В лифте так тесно. Её волосы едва не касаются моего плеча. Гардения. Вечно пахнет гарденией. Лу Чэнь, ты специально выбрал такую крошечную кабину? Отлично сработано, выпишу премию.]
Двери лифта разъехались.
Коридор второго этажа был устлан ковролином, шаги утопали беззвучно. Дверь западной спальни оказалась приоткрыта, и тётушка Ли поспешила распахнуть её первой.
─ Хозяйка, вот ваши апартаменты.
Комната оказалась гораздо просторнее, чем предполагала Шэнь Жосин. Окна во всю стену выходили на южную сторону, шторы из плотного льна выдержаны в мягкой гамме между молочным и светло-серым.
Она узнала эти шторы.
Два года назад, листая ленту соцсетей, она машинально поставила им лайк. Подумала тогда: «красиво», а через пару секунд благополучно забыла.
Оказалось, кто-то запомнил.
Её взгляд переместился на шкаф.
В момент, когда она потянула за ручку, пальцы замерли.
Внутри висели полтора десятка нарядов: пальто, платья, блузки, трикотаж, рассортированные по оттенкам от светлого к тёмному. На каждой вещи срезаны бирки, но по ткани и крою сразу угадывалась безупречная дороговизна.
Она протянула руку и проверила ярлычок на самом близком плаще.
Размер выверен до 36.5.
У неё нестандартный 36-й с половиной, обычно она покупает 37-й и ушивает в ателье. Этот размер знали только она сама и та самая парижская портниха.
─ Все эти вещи...─
─ Помощник купил стандартные размеры по таблицам, ─ Гу Синчжэн качнулся в кресле, голос звучал равнодушно. ─ Я ведь не вижу и ничего в этом не понимаю. Если что-то не подойдёт, просто отдайте тётушке Ли, пусть унесёт.
[Чёрт, она проверяет ярлычки. 36.5. Может, стоило заказать парочку на размер больше, чтобы не казалось подозрительно точным? Ладно, уже поздно. Во всём виноват Лу Чэнь! Спишем всё на Лу Чэня!]
Шэнь Жосин открыла соседний выдвижной ящик.
Там выстроились баночки уходовой косметики: пенка для умывания, молочко для тела, крем для рук.
Исключительно её любимые бренды. Без единой ошибки даже в оттенках.
Она закрыла ящик и повернулась к сидевшему в кресле «слепцу».
Выражение его лица оставалось столь же невинным, как у домашнего пса, которого хозяин уличил в поедании запрещённых сладостей.
─ Дядя Гу.
─ М-м?
─ У вас на редкость внимательный помощник.
─ Правда? ─ он улыбнулся. ─ Обязательно выпишу ему премию за следующий месяц.
[Жена не выглядит рассерженной? Отлично. Премия в силе, кто бы ни подготовил эти вещи – премия каждому. Всем выдам премию, сегодня прекрасный день, заслужили.]
Тётушка Ли тем временем взбивала подушки на кровати и вскользь бросила:
─ Господин велел подготовить этот этаж ещё полгода назад, говорил, что скоро здесь кто-то поселится.
В комнате на мгновение повисла тяжёлая тишина.
Лу Чэнь перевёл бесстрастный взгляд на тётушку Ли.
Та запоздало сообразила, прикусила язык и принялась с удвоенным усердием стряхивать несуществующую пыль с наволочки.
Полгода назад. В то время семья Шэнь ещё не обанкротилась, а об их с Гу Синчжэнем свадьбе не было и речи, но он уже вовсю обустраивал для неё комнату.
Вдоль позвоночника Шэнь Жосин пробежал неприятный холодок.
Это не был страх.
Это было странное, труднообъяснимое чувство.
Словно распахиваешь дверь в пустой, казалось бы, дом, а там горят все светильники, ожидая твоего возвращения, хотя ты даже не подозревала, что кто-то ждёт.
Голос Гу Синчжэня прозвучал вовремя, обволакивая мягким теплом: ─ Жосин, если что-то в комнате не понравится, просто скажи.
─ Всё отлично, ─ ответила она.
[Она сказала «отлично»! Это действительно отлично или просто вежливая формальность? Не могу прочитать... Ладно, раз она не ушла, уже победа.]
Распределение комнат прошло неожиданно гладко.
─ У меня плохой сон, боюсь потревожить Жосин, ─ его ладонь легла на подлокотник, а в голосе прозвучало искреннее сожаление. ─ Соседняя гостевая спальня переоборудована под мои нужды, я буду ночевать там.
[На самом деле звукоизоляция у той стены не ахти, если она станет говорить во сне, я точно расслышав её имя. Хотя чего мечтать, Гу Синчжэн, ты псих... Но как же хочется проверить...]
─ Договорились. Спокойной ночи, дядя Гу.
Она шагнула в главную спальню и плотно прикрыла за собой дверь.
Прижавшись ладонью к гладкой поверхности дерева, она выдохнула полной грудью.
Повернулась.
Взгляд скользнул по шкафу, шторам, подушкам, ковру.
Каждая деталь в этой тишине шептала ей об одном и том же.
Этот человек не действовал спонтанно.
Она подошла к кровати, намереваясь положить сумочку на тумбочку.
И тут она заметила коробку.
Прямоугольная, из чёрного бархата, она лежала рядом с лампой.
Шэнь Жосин протянула руку и открыла крышку.
Внутри лежала перьевая ручка.
Тёмно-коричневый корпус, едва заметная царапина на колпачке. Расположение этого изъяна она помнила наизусть, могла бы нащупать с закрытыми глазами.
Это была ручка её матери.
Та самая, которую она потеряла три года назад в Париже.
Она тогда обошла всю улицу, расспросила владельцев каждой лавки, а под конец уселась на ступеньки у самой Сены и проплакала целый час.
На дне коробки лежала аккуратно сложенная записка. Тонкий, чистый почерк.
«Вещь должна принадлежать владельцу. ─ Гу Синчжэн»
Пальцы Шэнь Жосин, сжимавшие ручку, сначала напряглись, а потом задрожали.
Из-за стены донеслось еле слышное эхо мыслей.
Далёкое, нечёткое, но в самый раз для того, чтобы разобрать слова:
[...Надеюсь, она обрадуется. В тот раз не получилось отдать лично, а хранить у себя было неправильно...]
Она присела на краешек кровати, крепко сжав ручку в ладони.
Металл корпуса мгновенно впитывал тепло её кожи.
Точно так же, как в детстве, когда мама брала её руку в свою, помогая выводить первые буквы.
Луна за окном заглянула внутрь, освещая последнюю строчку на записке.
Шэнь Жосин долго смотрела на имя «Гу Синчжэн».
Три года назад.
Та улица в Париже.
Что ещё, чёрт возьми, он успел сделать за это время?

Комментарии

Загрузка...