— Шэнь Яо!
— Шэнь Яо!
Огненно-рыжие волосы Цяо Юньсюэ развевались на ветру. С её разбитого носа капала кровь, но взгляд оставался ледяным и яростным — под стать её отношению к этому миру: беспощадному и лишённому страха перед смертью.
Огненно-рыжие волосы Цяо Юньсюэ развевались на ветру. С её разбитого носа капала кровь, но взгляд оставался ледяным и яростным — под стать её отношению к этому миру: беспощадному и лишённому страха перед смертью.
Тяжёлый мотоцикл боком занесло в тесном кабинете. Сметая на пути книжные полки и системный блок, он со скрежетом замер у самой стены.
Тяжёлый мотоцикл боком занесло в тесном кабинете. Сметая на пути книжные полки и системный блок, он со скрежетом замер у самой стены.
Сорвав с плеч куртку, девушка точным броском накинула её на Шэнь Яо.
Сорвав с плеч куртку, девушка точным броском накинула её на Шэнь Яо.
Её собственная восприимчивость была слишком слабой, чтобы разглядеть призрака, но именно поэтому потусторонняя тварь не могла причинить ей вреда.
Её собственная восприимчивость была слишком слабой, чтобы разглядеть призрака, но именно поэтому потусторонняя тварь не могла причинить ей вреда.
— Быстрее, назад! Не смотри на него! — крикнула она.
— Быстрее, назад! Не смотри на него! — крикнула она.
Плотная ткань куртки, накрывшая Шэнь Яо с головой, послужила надёжным щитом.
Плотная ткань куртки, накрывшая Шэнь Яо с головой, послужила надёжным щитом.
Юньсюэ протянула руку, увлекая его за собой, и парень рывком вскочил на сиденье. В ту же секунду он разминулся вплотную с сочащейся зловонием тварью. Скрытый курткой, он не видел монстра, а значит, и тот по незыблемым законам этой чертовщины не мог до него дотянуться.
Юньсюэ протянула руку, увлекая его за собой, и парень рывком вскочил на сиденье. В ту же секунду он разминулся вплотную с сочащейся зловонием тварью. Скрытый курткой, он не видел монстра, а значит, и тот по незыблемым законам этой чертовщины не мог до него дотянуться.
Оказавшись на заднем сиденье, Шэнь Яо инстинктивно обхватил девушку за тонкую талию.
Оказавшись на заднем сиденье, Шэнь Яо инстинктивно обхватил девушку за тонкую талию.
Цяо Юньсюэ стиснула зубы, подавляя вспышку раздражения, и крикнула во весь голос:
Цяо Юньсюэ стиснула зубы, подавляя вспышку раздражения, и крикнула во весь голос:
— Держись крепче!
— Держись крепче!
Резкий поворот рукоятки газа — и мощный двигатель взревел раненым зверем. Красный байк сорвался с места и, подобно безумному скакуну, вылетел прямо в окно!
Резкий поворот рукоятки газа — и мощный двигатель взревел раненым зверем. Красный байк сорвался с места и, подобно безумному скакуну, вылетел прямо в окно!
Безрассудная наездница неслась на ярко-красном «Кавасаки ZZR-X» по безлюдным ночным улицам. В бледном сиянии луны она казалась живым, бушующим пламенем.
Безрассудная наездница неслась на ярко-красном «Кавасаки ZZR-X» по безлюдным ночным улицам. В бледном сиянии луны она казалась живым, бушующим пламенем.
Скорость была бешеной. Прижавшись к бензобаку, чтобы справиться с хлещущим в лицо ветром, девушка летела вперёд. Лишь огненный шлейф её волос яростно развевался позади, точно алое знамя грядущей победы.
Скорость была бешеной. Прижавшись к бензобаку, чтобы справиться с хлещущим в лицо ветром, девушка летела вперёд. Лишь огненный шлейф её волос яростно развевался позади, точно алое знамя грядущей победы.
Шэнь Яо оглянулся: громада виллы стремительно таяла в ночной темноте, уменьшаясь с каждой секундой.
Шэнь Яо оглянулся: громада виллы стремительно таяла в ночной темноте, уменьшаясь с каждой секундой.
Из оторванной телефонной трубки, которую он всё ещё сжимал в ладони, донеслось злобное, хриплое шипение:
Из оторванной телефонной трубки, которую он всё ещё сжимал в ладони, донеслось злобное, хриплое шипение:
— Шэнь Яо... Я найду тебя... Слышишь? Найду!
— Шэнь Яо... Я найду тебя... Слышишь? Найду!
Но страх отступил. Парень поднёс трубку к губам и с вызовом бросил:
Но страх отступил. Парень поднёс трубку к губам и с вызовом бросил:
— Я на востоке, на улице Сихэ. Догоняй.
— Я на востоке, на улице Сихэ. Догоняй.
Если скорость байка превысит ту дистанцию, которую призрак способен преодолеть за семь секунд между его звонками, тварь никогда их не настигнет!
Если скорость байка превысит ту дистанцию, которую призрак способен преодолеть за семь секунд между его звонками, тварь никогда их не настигнет!
— Шэнь Яо! Сколько ещё держать?! — прокричала Юньсюэ сквозь свист ветра.
— Шэнь Яо! Сколько ещё держать?! — прокричала Юньсюэ сквозь свист ветра.
— Пятьдесят секунд!
— Пятьдесят секунд!
Девушка звонко расхохоталась и выжала газ до упора:
Девушка звонко расхохоталась и выжала газ до упора:
— Тогда оставим эту тварь глотать пыль!
— Тогда оставим эту тварь глотать пыль!
Мотоцикл перелетел через мост и помчался по извилистым улочкам. Местные байкеры, устроившие ночные гонки на своих ревущих «корчах», успели заметить лишь промелькнувшую мимо багровую тень. Их лица вытянулись от изумления.
Мотоцикл перелетел через мост и помчался по извилистым улочкам. Местные байкеры, устроившие ночные гонки на своих ревущих «корчах», успели заметить лишь промелькнувшую мимо багровую тень. Их лица вытянулись от изумления.
— Слышь... она что, под триста шла?
— Слышь... она что, под триста шла?
— Это ещё что за безумный ас?
— Это ещё что за безумный ас?
Размытые огни ночного города проносились мимо на бешеной скорости, но в груди Цяо Юньсюэ разгорался не страх, а чистый, незамутнённый азарт.
Размытые огни ночного города проносились мимо на бешеной скорости, но в груди Цяо Юньсюэ разгорался не страх, а чистый, незамутнённый азарт.
— Ю-ху-у-у! — восторженно завопила она.
— Ю-ху-у-у! — восторженно завопила она.
Шэнь Яо лишь крепче сжал руки на её талии. От бешеного разгона сердце ушло в пятки, а в желудке защекотал холодный сквозняк. Вытянув шею, он прокричал ей прямо в ухо:
Шэнь Яо лишь крепче сжал руки на её талии. От бешеного разгона сердце ушло в пятки, а в желудке защекотал холодный сквозняк. Вытянув шею, он прокричал ей прямо в ухо:
— У тебя права-то хоть есть?!
— У тебя права-то хоть есть?!
Насколько он помнил, её пределом всегда был простенький электроскутер.
Насколько он помнил, её пределом всегда был простенький электроскутер.
— А это ещё что такое?! — долетел сквозь рёв мотора её ответ.
— А это ещё что такое?! — долетел сквозь рёв мотора её ответ.
У парня внутри всё похолодело.
У парня внутри всё похолодело.
Расспрашивать дальше времени не оставалось. Трубка в руке снова ожила, и голос призрака прозвучал подозрительно близко:
Расспрашивать дальше времени не оставалось. Трубка в руке снова ожила, и голос призрака прозвучал подозрительно близко:
— Я на Сихэ! Где ты?! Где?!
— Я на Сихэ! Где ты?! Где?!
На этот раз пауза сократилась до пяти секунд — тварь явно теряла терпение.
На этот раз пауза сократилась до пяти секунд — тварь явно теряла терпение.
Шэнь Яо тут же выпалил очередное название улицы, хотя они пролетели её ещё полминуты назад. С такой скоростью у преследователя не оставалось ни единого шанса.
Шэнь Яо тут же выпалил очередное название улицы, хотя они пролетели её ещё полминуты назад. С такой скоростью у преследователя не оставалось ни единого шанса.
Зачем прятаться по углам и дрожать в ожидании неминуемой смерти, если можно лететь вперёд, навстречу бескрайней ночной трассе и будущему, полному надежд?
Зачем прятаться по углам и дрожать в ожидании неминуемой смерти, если можно лететь вперёд, навстречу бескрайней ночной трассе и будущему, полному надежд?
Залитые лунным светом проспекты, ревущий байк и хрупкая рыжеволосая девчонка за рулём. Всё это казалось нереальным, словно прекрасный сон наяву.
Залитые лунным светом проспекты, ревущий байк и хрупкая рыжеволосая девчонка за рулём. Всё это казалось нереальным, словно прекрасный сон наяву.
Даже в самых смелых фантазиях он не мог вообразить ничего подобного.
Даже в самых смелых фантазиях он не мог вообразить ничего подобного.
В душе Шэнь Яо родилось странное, почти благоговейное чувство: неужели сама судьба послала ему Цяо Юньсюэ, чтобы разорвать порочный круг кошмарных предзнаменований?
В душе Шэнь Яо родилось странное, почти благоговейное чувство: неужели сама судьба послала ему Цяо Юньсюэ, чтобы разорвать порочный круг кошмарных предзнаменований?
Да, она бывала грубой, высокомерной и невыносимой. Но в то же время в ней жили поразительная решимость, непоколебимая стойкость и безумная храбрость.
Да, она бывала грубой, высокомерной и невыносимой. Но в то же время в ней жили поразительная решимость, непоколебимая стойкость и безумная храбрость.
Отпущенные призраком пятьдесят секунд незаметно истекли. Из трубки больше не доносилось ни звука. Это означало лишь одно: они победили. Сегодня смерть прошла мимо. Они с Юньсюэ вдвоём пробили стену обречённости и вырвались на свободу.
Отпущенные призраком пятьдесят секунд незаметно истекли. Из трубки больше не доносилось ни звука. Это означало лишь одно: они победили. Сегодня смерть прошла мимо. Они с Юньсюэ вдвоём пробили стену обречённости и вырвались на свободу.
Шэнь Яо вдыхал тонкий аромат её волос, и мысли его невольно уносились прочь от пережитого ужаса. Чэн Чэн как-то уверяла, будто он влюбился в Юньсюэ с первого взгляда. Тогда это было неправдой — обычное юношеское влечение к красивому телу. Но сейчас, чувствуя, как бешено колотится сердце, он вдруг понял: вот оно. Пожалуй, именно так и рождается настоящая любовь.
Шэнь Яо вдыхал тонкий аромат её волос, и мысли его невольно уносились прочь от пережитого ужаса. Чэн Чэн как-то уверяла, будто он влюбился в Юньсюэ с первого взгляда. Тогда это было неправдой — обычное юношеское влечение к красивому телу. Но сейчас, чувствуя, как бешено колотится сердце, он вдруг понял: вот оно. Пожалуй, именно так и рождается настоящая любовь.
Погоня осталась позади, и Цяо Юньсюэ сбросила скорость. Мотоцикл мерно покатил вдоль набережной канала. Лунные блики дрожали на водной глади, превращая ночной пейзаж в ожившее полотно безвестного мастера.
Погоня осталась позади, и Цяо Юньсюэ сбросила скорость. Мотоцикл мерно покатил вдоль набережной канала. Лунные блики дрожали на водной глади, превращая ночной пейзаж в ожившее полотно безвестного мастера.
Девушка небрежно утёрла испачканный кровью нос и разочарованно вздохнула:
Девушка небрежно утёрла испачканный кровью нос и разочарованно вздохнула:
— Жаль, Телефонного призрака так и не поймали.
— Жаль, Телефонного призрака так и не поймали.
Шэнь Яо промолчал.
Шэнь Яо промолчал.
— Эй, подручный, ты чего притих?
— Эй, подручный, ты чего притих?
Парень перевёл взгляд на тёмную воду, подёрнутую рябью от прохладного ветра.
Парень перевёл взгляд на тёмную воду, подёрнутую рябью от прохладного ветра.
— Да так... Просто не верится, что ты примчалась меня спасать.
— Да так... Просто не верится, что ты примчалась меня спасать.
— Ты же мой подручный, глупенький. Куда я без тебя? — фыркнула она. — К тому же таких честных простаков, готовых ради меня лезть в пекло, ещё поискать надо.
— Ты же мой подручный, глупенький. Куда я без тебя? — фыркнула она. — К тому же таких честных простаков, готовых ради меня лезть в пекло, ещё поискать надо.
Шэнь Яо невольно улыбнулся:
Шэнь Яо невольно улыбнулся:
— Это сейчас комплимент был или оскорбление?
— Это сейчас комплимент был или оскорбление?
— Как хочешь, так и понимай.
— Как хочешь, так и понимай.
Вновь повисла привычная, но уже не тягостная тишина.
Вновь повисла привычная, но уже не тягостная тишина.
— Слышь, подручный.
— Слышь, подручный.
— М-м?
— М-м?
— Спасибо тебе.
— Спасибо тебе.
Шэнь Яо хмыкнул:
Шэнь Яо хмыкнул:
— Вот уж не ожидал услышать.
— Вот уж не ожидал услышать.
— Пусть тварь и ушла, но мы подобрались к разгадке вплотную. Признаю, от тебя куда больше проку, чем я думала.
— Пусть тварь и ушла, но мы подобрались к разгадке вплотную. Признаю, от тебя куда больше проку, чем я думала.
— А кто сказал, что она ушла?
— А кто сказал, что она ушла?
Юньсюэ резко обернулась к нему:
Юньсюэ резко обернулась к нему:
— В каком смысле?
— В каком смысле?
— Я разгадал природу этого Телефонного призрака.
— Я разгадал природу этого Телефонного призрака.
— И что это?! Говори скорее!
— И что это?! Говори скорее!
— Дай мне хоть дух перевести, — взмолился парень. — Давай обсудим это чуть позже.
— Дай мне хоть дух перевести, — взмолился парень. — Давай обсудим это чуть позже.
Девушка недовольно надула губы, но спорить не стала:
Девушка недовольно надула губы, но спорить не стала:
— Ладно уж, отдыхай.
— Ладно уж, отдыхай.
Они не спеша катили по пустынным проспектам. Шэнь Яо поймал себя на мысли, что всё это чертовски напоминает свидание: только они двое, ночной город и сонная луна над головой. Возможно, именно ради таких минут он когда-то и решился сделать к ней первый шаг.
Они не спеша катили по пустынным проспектам. Шэнь Яо поймал себя на мысли, что всё это чертовски напоминает свидание: только они двое, ночной город и сонная луна над головой. Возможно, именно ради таких минут он когда-то и решился сделать к ней первый шаг.
— Слушай, а как тебе вообще пришло в голову влететь туда на байке?
— Слушай, а как тебе вообще пришло в голову влететь туда на байке?
— Ну, у тебя же чувствительность выше, чем у нормальных людей, — простодушно ответила она. — Я и подумала, что тебе досталась тварь посерьёзнее обычного.
— Ну, у тебя же чувствительность выше, чем у нормальных людей, — простодушно ответила она. — Я и подумала, что тебе досталась тварь посерьёзнее обычного.
— Но как ты пробилась сквозь пространственную петлю? — искренне удивился он. — Обычные люди туда ведь даже зайти не могут.
— Но как ты пробилась сквозь пространственную петлю? — искренне удивился он. — Обычные люди туда ведь даже зайти не могут.
Юньсюэ лишь пожала плечами:
Юньсюэ лишь пожала плечами:
— Сама не знаю. Твой телефон внезапно отключился, я испугалась, что с тобой стряслось что-то неладное. Единственное, что пришло на ум — разогнаться на эстакаде, взлететь и протаранить эту чертовщину.
— Сама не знаю. Твой телефон внезапно отключился, я испугалась, что с тобой стряслось что-то неладное. Единственное, что пришло на ум — разогнаться на эстакаде, взлететь и протаранить эту чертовщину.
— А если бы разбилась насмерть?
— А если бы разбилась насмерть?
— Ну и что? Зато встретилась бы с мамой. Тоже неплохой расклад.
— Ну и что? Зато встретилась бы с мамой. Тоже неплохой расклад.
Шэнь Яо помрачнел и тихо произнёс:
Шэнь Яо помрачнел и тихо произнёс:
— Пожалуйста, не говори так больше.
— Пожалуйста, не говори так больше.
— Кстати, — вспомнила она, — как только я влетела в дом, у меня носом пошла кровь. Еле остановила. Это как-то связано с аномалией?
— Кстати, — вспомнила она, — как только я влетела в дом, у меня носом пошла кровь. Еле остановила. Это как-то связано с аномалией?
Кровь из носа...
Кровь из носа...
Шэнь Яо вспомнил собственное недавнее недомогание и тот жуткий женский хохот, звучавший в ушах.
Шэнь Яо вспомнил собственное недавнее недомогание и тот жуткий женский хохот, звучавший в ушах.
— Похоже на то... Возможно, твоё чутьё обострилось.
— Похоже на то... Возможно, твоё чутьё обострилось.
— Правда?! — Глаза Юньсюэ азартно блеснули. — Значит, теперь я смогу сама выходить на след этой нечисти?!
— Правда?! — Глаза Юньсюэ азартно блеснули. — Значит, теперь я смогу сама выходить на след этой нечисти?!
Парень так и застыл с открытым ртом.
Парень так и застыл с открытым ртом.
— И чему тут радоваться, скажи на милость?
— И чему тут радоваться, скажи на милость?
— Да для меня это лучший подарок в жизни! — воскликнула она и резко крутанула ручку газа.
— Да для меня это лучший подарок в жизни! — воскликнула она и резко крутанула ручку газа.
«Кавасаки» взвился на дыбы и с рёвом унёсся вдаль, увлекая за собой испуганно вскрикнувшего пассажира.
«Кавасаки» взвился на дыбы и с рёвом унёсся вдаль, увлекая за собой испуганно вскрикнувшего пассажира.
А далеко позади, сквозь плотные тучи, пробивались редкие бледные лучи лунного света. Они мягко освещали валявшуюся на асфальте разбитую телефонную трубку с оборванным проводом, которая теперь мирно спала в ночной тишине.
А далеко позади, сквозь плотные тучи, пробивались редкие бледные лучи лунного света. Они мягко освещали валявшуюся на асфальте разбитую телефонную трубку с оборванным проводом, которая теперь мирно спала в ночной тишине.

Комментарии

Загрузка...