Сначала Шэнь Яо отмахнулся от прочитанного, потом разозлился, затем затревожился, а под конец и вовсе ощутил, как по спине пробежал ледяной озноб. И не мудрено: этот пользователь, величающий себя Экспедитором, расписывал детали с пугающей точностью. Его тон, на удивление искренний и деловой, совершенно не вязался с бреднями сумасшедшего, помешанного на чертовщине. Так мог писать разве что следователь, лично столкнувшийся с аномалией.
Сначала Шэнь Яо отмахнулся от прочитанного, потом разозлился, затем затревожился, а под конец и вовсе ощутил, как по спине пробежал ледяной озноб. И не мудрено: этот пользователь, величающий себя Экспедитором, расписывал детали с пугающей точностью. Его тон, на удивление искренний и деловой, совершенно не вязался с бреднями сумасшедшего, помешанного на чертовщине. Так мог писать разве что следователь, лично столкнувшийся с аномалией.
Описанные в посте мелочи в точности совпадали с тем, что позже просочилось в прессу, но здесь подробностей было куда больше. Шэнь Яо бросил взгляд на дату публикации и обомлел. Тема была создана неделю назад. В то время официальные СМИ даже не заикались о происшествии. Откуда же он узнал все эти тонкости?
Описанные в посте мелочи в точности совпадали с тем, что позже просочилось в прессу, но здесь подробностей было куда больше. Шэнь Яо бросил взгляд на дату публикации и обомлел. Тема была создана неделю назад. В то время официальные СМИ даже не заикались о происшествии. Откуда же он узнал все эти тонкости?
Он прокрутил страницу ниже. Ни единого сомнения, ни единой попытки поднять автора на смех. Комментаторы наперебой благодарили: «Спасибо, что пролили свет на это дело!», «Премного благодарен за предупреждение, господин Экспедитор!».
Он прокрутил страницу ниже. Ни единого сомнения, ни единой попытки поднять автора на смех. Комментаторы наперебой благодарили: «Спасибо, что пролили свет на это дело!», «Премного благодарен за предупреждение, господин Экспедитор!».
Абсурд. Дикость какая-то.
Абсурд. Дикость какая-то.
Неужели на этом форуме вообще нет нормальных людей?
Неужели на этом форуме вообще нет нормальных людей?
Шэнь Яо поднял глаза на Цяо Юньсюэ. В глубине зрачков рыжеволосой девушки мерцал странный, лихорадочный, почти пугающий блеск. Казалось, именно сейчас, охваченная этим безумным азартом, она была настоящей, а ее привычная холодная отстраненность служила лишь маской.
Шэнь Яо поднял глаза на Цяо Юньсюэ. В глубине зрачков рыжеволосой девушки мерцал странный, лихорадочный, почти пугающий блеск. Казалось, именно сейчас, охваченная этим безумным азартом, она была настоящей, а ее привычная холодная отстраненность служила лишь маской.
— Ну как, теперь веришь? — спросила она. — В нашем мире действительно творятся странные вещи. И современные технологии — интернет, мобильная связь, транспортные сети — вовсе не уничтожили их. Напротив, они сделали их куда реальнее и сильнее.
— Ну как, теперь веришь? — спросила она. — В нашем мире действительно творятся странные вещи. И современные технологии — интернет, мобильная связь, транспортные сети — вовсе не уничтожили их. Напротив, они сделали их куда реальнее и сильнее.
Цяо Юньсюэ сделала шаг ближе, заглядывая ему в глаза.
Цяо Юньсюэ сделала шаг ближе, заглядывая ему в глаза.
— Шэнь Яо, помоги мне. Давай вместе искать эти аномалии, скрытые под маской обыденности.
— Шэнь Яо, помоги мне. Давай вместе искать эти аномалии, скрытые под маской обыденности.
В ее голосе прозвучали умоляющие нотки. Шэнь Яо едва не кивнул в ответ. Он и без того испытывал к ней нежные чувства, поэтому неудивительно, что его решимость дала трещину.
В ее голосе прозвучали умоляющие нотки. Шэнь Яо едва не кивнул в ответ. Он и без того испытывал к ней нежные чувства, поэтому неудивительно, что его решимость дала трещину.
— Почему... именно я? — выдавил он из себя.
— Почему... именно я? — выдавил он из себя.
— Потому что ты первый, — ответила она. — Первый, кто не шарахнулся от меня из-за дурацких слухов. Первый, кто выслушал и не назвал сумасшедшей.
— Потому что ты первый, — ответила она. — Первый, кто не шарахнулся от меня из-за дурацких слухов. Первый, кто выслушал и не назвал сумасшедшей.
— Просто я слишком мягкотелый, — безжалостно констатировал Шэнь Яо.
— Просто я слишком мягкотелый, — безжалостно констатировал Шэнь Яо.
Цяо Юньсюэ отвела взгляд:
Цяо Юньсюэ отвела взгляд:
— ... И это тоже.
— ... И это тоже.
Шэнь Яо покачал головой.
Шэнь Яо покачал головой.
— Ты слишком хорошего обо мне мнения. Я такой же, как и все остальные. И уж точно не стану менять свое мировоззрение из-за каких-то баек на мутных форумах. Никаких призраков и аномалий не существует.
— Ты слишком хорошего обо мне мнения. Я такой же, как и все остальные. И уж точно не стану менять свое мировоззрение из-за каких-то баек на мутных форумах. Никаких призраков и аномалий не существует.
Он поправил лямку рюкзака.
Он поправил лямку рюкзака.
— Если на этом всё, я, пожалуй, пойду домой.
— Если на этом всё, я, пожалуй, пойду домой.
Он развернулся и направился к выходу. Но стоило ему дойти до порога, как Цяо Юньсюэ окликнула его в третий раз:
Он развернулся и направился к выходу. Но стоило ему дойти до порога, как Цяо Юньсюэ окликнула его в третий раз:
— Постой, Шэнь Яо.
— Постой, Шэнь Яо.
Его миссия была выполнена, и он вполне мог уйти, проигнорировав ее слова. Однако по какой-то необъяснимой причине парень замер, ожидая, что она скажет что-то такое, ради чего ему захочется остаться.
Его миссия была выполнена, и он вполне мог уйти, проигнорировав ее слова. Однако по какой-то необъяснимой причине парень замер, ожидая, что она скажет что-то такое, ради чего ему захочется остаться.
— Раз ты не веришь... почему бы тебе не остаться сегодня и не проверить всё лично? — предложила она. — В этом доме когда-то погибла женщина. Так что место, можно сказать, проклятое. С дурной энергетикой.
— Раз ты не веришь... почему бы тебе не остаться сегодня и не проверить всё лично? — предложила она. — В этом доме когда-то погибла женщина. Так что место, можно сказать, проклятое. С дурной энергетикой.
Шэнь Яо обернулся.
Шэнь Яо обернулся.
— Проверить что?
— Проверить что?
Цяо Юньсюэ указала на стоящий у края компьютерного стола нежно-розовый дисковый телефон.
Цяо Юньсюэ указала на стоящий у края компьютерного стола нежно-розовый дисковый телефон.
Аппарат был идеально чистым, без единой пылинки. В углу виднелось выгравированное название зарубежного бренда — вещица явно стоила баснословных денег.
Аппарат был идеально чистым, без единой пылинки. В углу виднелось выгравированное название зарубежного бренда — вещица явно стоила баснословных денег.
И снова это чувство. Сердце испуганно екнуло.
И снова это чувство. Сердце испуганно екнуло.
Шэнь Яо видел этот телефон впервые в жизни, но внутри крепло липкое, удушающее предчувствие, будто здесь когда-то разыгралась жуткая трагедия.
Шэнь Яо видел этот телефон впервые в жизни, но внутри крепло липкое, удушающее предчувствие, будто здесь когда-то разыгралась жуткая трагедия.
— Ровно в полночь набери номер. Посмотрим, ответит ли кто-нибудь, — самым будничным тоном произнесла она слова, от которых у Шэнь Яо мороз пробежал по коже.
— Ровно в полночь набери номер. Посмотрим, ответит ли кто-нибудь, — самым будничным тоном произнесла она слова, от которых у Шэнь Яо мороз пробежал по коже.
Она пристально посмотрела на него.
Она пристально посмотрела на него.
— Оставайся. Я попрошу экономку подготовить гостевую комнату, а утром тебя отвезут в школу. Если считаешь меня сумасшедшей — уходи прямо сейчас, и мы сделаем вид, будто не знакомы. Но если готов поверить... останься.
— Оставайся. Я попрошу экономку подготовить гостевую комнату, а утром тебя отвезут в школу. Если считаешь меня сумасшедшей — уходи прямо сейчас, и мы сделаем вид, будто не знакомы. Но если готов поверить... останься.
У Шэнь Яо пересохло в горле. Он отчетливо почувствовал, что его жизнь внезапно разделилась надвое: одна дорога вела в привычное, спокойное будущее, другая — прямиком в темную, пугающую бездну.
У Шэнь Яо пересохло в горле. Он отчетливо почувствовал, что его жизнь внезапно разделилась надвое: одна дорога вела в привычное, спокойное будущее, другая — прямиком в темную, пугающую бездну.
— Ну так что, Шэнь Яо? Ты согласен?
— Ну так что, Шэнь Яо? Ты согласен?
***
***
Чэн Чэн вышла из школьного магазинчика, сжимая в руках стеклянный шар со снежинками. Она со вздохом посмотрела на игрушку — целых двенадцать юаней! Для старшеклассницы в 2003 году это были очень приличные деньги.
Чэн Чэн вышла из школьного магазинчика, сжимая в руках стеклянный шар со снежинками. Она со вздохом посмотрела на игрушку — целых двенадцать юаней! Для старшеклассницы в 2003 году это были очень приличные деньги.
Подруги тут же обступили её.
Подруги тут же обступили её.
— Чэнчэн, зачем тебе эта безделушка? Подарить кому-то хочешь?
— Чэнчэн, зачем тебе эта безделушка? Подарить кому-то хочешь?
Чэн Чэн кивнула:
Чэн Чэн кивнула:
— Шэнь Яо же собирался признаться Цяо Юньсюэ. А она девчонка сложная, он наверняка получит от ворот поворот. Вот я и решила поддержать его, подарок сделать, чтобы хоть немного поднять ему настроение...
— Шэнь Яо же собирался признаться Цяо Юньсюэ. А она девчонка сложная, он наверняка получит от ворот поворот. Вот я и решила поддержать его, подарок сделать, чтобы хоть немного поднять ему настроение...
Она осеклась, заметив хитрые улыбки подруг.
Она осеклась, заметив хитрые улыбки подруг.
— Да ладно тебе, Чэнчэн. И после этого ты будешь утверждать, что тебе на него плевать?
— Да ладно тебе, Чэнчэн. И после этого ты будешь утверждать, что тебе на него плевать?
— Он мой лучший друг, естественно, я о нем беспокоюсь! — Чэн Чэн задорно тряхнула короткой стрижкой, приоткрыв изящную шею. — Но это чисто дружеская забота, а не то, о чем вы подумали.
— Он мой лучший друг, естественно, я о нем беспокоюсь! — Чэн Чэн задорно тряхнула короткой стрижкой, приоткрыв изящную шею. — Но это чисто дружеская забота, а не то, о чем вы подумали.
— А вдруг Цяо Юньсюэ согласится?
— А вдруг Цяо Юньсюэ согласится?
Чэн Чэн на секунду растерялась, но тут же весело фыркнула:
Чэн Чэн на секунду растерялась, но тут же весело фыркнула:
— Да ну, исключено! С чего бы такой богачке обращать внимание на простого парня вроде Шэнь Яо?
— Да ну, исключено! С чего бы такой богачке обращать внимание на простого парня вроде Шэнь Яо?
— А вдруг? Ну представь на секунду. Вдруг богатым девочкам как раз и нравятся такие скромные и надежные парни?
— А вдруг? Ну представь на секунду. Вдруг богатым девочкам как раз и нравятся такие скромные и надежные парни?
Чэн Чэн упрямо покачала головой, продолжая улыбаться:
Чэн Чэн упрямо покачала головой, продолжая улыбаться:
— Исключено. Но даже если случится чудо и мой друг обретет свое счастье, я буду только рада за него.
— Исключено. Но даже если случится чудо и мой друг обретет свое счастье, я буду только рада за него.
Распрощавшись с подругами, Чэн Чэн вернулась домой. Вечер прошел как обычно: ужин, душ, домашнее задание. Уже перед самым сном она вспомнила про сувенир. Предупредив родителей, она взяла красиво упакованную коробку и вышла на улицу, направившись к соседнему дому, где жил Шэнь Яо.
Распрощавшись с подругами, Чэн Чэн вернулась домой. Вечер прошел как обычно: ужин, душ, домашнее задание. Уже перед самым сном она вспомнила про сувенир. Предупредив родителей, она взяла красиво упакованную коробку и вышла на улицу, направившись к соседнему дому, где жил Шэнь Яо.
Дверь была заперта. На грядках перед крыльцом сиротливо никли увядающие стебли капусты.
Дверь была заперта. На грядках перед крыльцом сиротливо никли увядающие стебли капусты.
Она весело постучала в дверь:
Она весело постучала в дверь:
— Шэнь Яо! Ты дома? Шэнь Яо!
— Шэнь Яо! Ты дома? Шэнь Яо!
Ответом ей была тишина.
Ответом ей была тишина.
Чэн Чэн сделала несколько шагов назад, всматриваясь в темные окна. Свет внутри не горел.
Чэн Чэн сделала несколько шагов назад, всматриваясь в темные окна. Свет внутри не горел.
«Неужели ни его, ни тети нет дома? Ладно тетя, она вечно занята, но куда запропастился сам Шэнь Яо?»
«Неужели ни его, ни тети нет дома? Ладно тетя, она вечно занята, но куда запропастился сам Шэнь Яо?»
Она перевела взгляд на коробку в своих руках и негромко вздохнула:
Она перевела взгляд на коробку в своих руках и негромко вздохнула:
— Ладно, отдам завтра перед уроками.
— Ладно, отдам завтра перед уроками.
***
***
Шэнь Яо все-таки остался. То ли потому, что в глубине души еще надеялся на взаимность Цяо Юньсюэ, то ли поддавшись безотчетному любопытству — а скорее всего, из-за всего сразу. Роскошное убранство виллы его совершенно не трогало; все его мысли занимало лишь тревожное ожидание грядущей полночи.
Шэнь Яо все-таки остался. То ли потому, что в глубине души еще надеялся на взаимность Цяо Юньсюэ, то ли поддавшись безотчетному любопытству — а скорее всего, из-за всего сразу. Роскошное убранство виллы его совершенно не трогало; все его мысли занимало лишь тревожное ожидание грядущей полночи.
В половине двенадцатого в дверь его комнаты негромко постучали.
В половине двенадцатого в дверь его комнаты негромко постучали.
Шэнь Яо открыл дверь. Цяо Юньсюэ стояла на пороге в домашней пижаме; в неярком свете она казалась хрупкой и беззащитной — совсем не такой, как днем в школе.
Шэнь Яо открыл дверь. Цяо Юньсюэ стояла на пороге в домашней пижаме; в неярком свете она казалась хрупкой и беззащитной — совсем не такой, как днем в школе.
В руке у нее был фонарик, вырывающий из густого мрака коридора лишь тусклый круг света.
В руке у нее был фонарик, вырывающий из густого мрака коридора лишь тусклый круг света.
Чтобы не разбудить спящих на первом этаже прислугу и водителя, она не произнесла ни слова, лишь безмолвно кивнула. Шэнь Яо тихо последовал за ней. Дверь за его спиной закрылась с протяжным, противным скрипом.
Чтобы не разбудить спящих на первом этаже прислугу и водителя, она не произнесла ни слова, лишь безмолвно кивнула. Шэнь Яо тихо последовал за ней. Дверь за его спиной закрылась с протяжным, противным скрипом.
Они шли на цыпочках сквозь кромешную тьму. Под ногами ничего не было видно — с тем же успехом впереди могла зиять пропасть.
Они шли на цыпочках сквозь кромешную тьму. Под ногами ничего не было видно — с тем же успехом впереди могла зиять пропасть.
Слабый луч фонарика едва рассеивал полумрак. Шэнь Яо то и дело казалось, что у них за спинами крадется кто-то еще, но каждый раз, оборачиваясь, он видел лишь глухую, непроницаемую черноту.
Слабый луч фонарика едва рассеивал полумрак. Шэнь Яо то и дело казалось, что у них за спинами крадется кто-то еще, но каждый раз, оборачиваясь, он видел лишь глухую, непроницаемую черноту.
— Слушай, тут и правда водятся призраки? — прошептал он, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.
— Слушай, тут и правда водятся призраки? — прошептал он, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.
— Здесь умерла моя мама, — так же тихо ответила Цяо Юньсюэ.
— Здесь умерла моя мама, — так же тихо ответила Цяо Юньсюэ.
Шэнь Яо смутился:
Шэнь Яо смутился:
— Прости.
— Прости.
Она ничего не ответила. Они подошли к двери кабинета. Девушка осторожно повернула ручку и скользнула внутрь.
Она ничего не ответила. Они подошли к двери кабинета. Девушка осторожно повернула ручку и скользнула внутрь.
Шэнь Яо по привычке потянулся к выключателю, но Цяо Юньсюэ перехватила его руку.
Шэнь Яо по привычке потянулся к выключателю, но Цяо Юньсюэ перехватила его руку.
— Экономка иногда встает по ночам. Если увидит свет в кабинете, тут же донесет отцу, — покачала она головой. — Обойдемся без люстры. Используем фонарик.
— Экономка иногда встает по ночам. Если увидит свет в кабинете, тут же донесет отцу, — покачала она головой. — Обойдемся без люстры. Используем фонарик.
Глухая ночь, темная комната... В этой гнетущей обстановке единственным якорем реальности оставался едва уловимый, дразнящий аромат духов Цяо Юньсюэ.
Глухая ночь, темная комната... В этой гнетущей обстановке единственным якорем реальности оставался едва уловимый, дразнящий аромат духов Цяо Юньсюэ.
Слабый луч фонарика блуждал по кабинету, выхватывая из темноты то угол шкафа, то край тяжелой портьеры, словно заигрывая с затаившимися во мраке тенями. Наконец свет замер на розовом телефонном аппарате.
Слабый луч фонарика блуждал по кабинету, выхватывая из темноты то угол шкафа, то край тяжелой портьеры, словно заигрывая с затаившимися во мраке тенями. Наконец свет замер на розовом телефонном аппарате.
— Вот он, — дрожащим голосом произнесла Цяо Юньсюэ.
— Вот он, — дрожащим голосом произнесла Цяо Юньсюэ.
Шэнь Яо нерешительно спросил:
Шэнь Яо нерешительно спросил:
— Ты... уже видела призраков раньше?
— Ты... уже видела призраков раньше?
— Только в глубоком детстве. Но сегодня я близка к этому как никогда, — честно призналась она.
— Только в глубоком детстве. Но сегодня я близка к этому как никогда, — честно призналась она.
— А если мы не дозвонимся?
— А если мы не дозвонимся?
— ... Значит, попробуем в другой раз.
— ... Значит, попробуем в другой раз.
В ее голосе звенело упрямство.
В ее голосе звенело упрямство.
Шэнь Яо невольно задумался.
Шэнь Яо невольно задумался.
«Сколько раз она уже пыталась сделать это? И сколько раз возвращалась ни с чем, глотая слезы обиды? Человек — на редкость странное существо. Одновременно жалкое, нелепое и пугающе упрямое»
«Сколько раз она уже пыталась сделать это? И сколько раз возвращалась ни с чем, глотая слезы обиды? Человек — на редкость странное существо. Одновременно жалкое, нелепое и пугающе упрямое»
Он подошел к столу и после секундного колебания снял трубку. По сути, вся эта затея была чистой глупостью, глупым вызовом духам, который ни к чему не приведет. Так почему же сердце колотилось как сумасшедшее? Неужели он действительно поддался влиянию этой девчонки?
Он подошел к столу и после секундного колебания снял трубку. По сути, вся эта затея была чистой глупостью, глупым вызовом духам, который ни к чему не приведет. Так почему же сердце колотилось как сумасшедшее? Неужели он действительно поддался влиянию этой девчонки?
Цяо Юньсюэ шепотом продиктовала цифры:
Цяо Юньсюэ шепотом продиктовала цифры:
— Ноль-девять-один-восемь, четыре-семь-два-семь-семь...
— Ноль-девять-один-восемь, четыре-семь-два-семь-семь...
Раздался тихий писк кнопок. Шэнь Яо послушно набрал комбинацию и в конце нажал на «решетку».
Раздался тихий писк кнопок. Шэнь Яо послушно набрал комбинацию и в конце нажал на «решетку».
Прижав к уху холодный пластик, он затаил дыхание. В трубке зашумели статические помехи, сменившись короткими гудками. Цяо Юньсюэ подалась вперед, ловя каждый его вздох. В ее глазах горело безумное, отчаянное желание соприкоснуться с потусторонним.
Прижав к уху холодный пластик, он затаил дыхание. В трубке зашумели статические помехи, сменившись короткими гудками. Цяо Юньсюэ подалась вперед, ловя каждый его вздох. В ее глазах горело безумное, отчаянное желание соприкоснуться с потусторонним.
По всем законам логики линия должна была оборваться, выдав короткие гудки занятости или сообщение об ошибке.
По всем законам логики линия должна была оборваться, выдав короткие гудки занятости или сообщение об ошибке.
Однако...
Однако...
Гудков не последовало. Вместо этого раздались долгие, размеренные сигналы вызова.
Гудков не последовало. Вместо этого раздались долгие, размеренные сигналы вызова.
Ту-у-у...
Ту-у-у...
Ту-у-у...
Ту-у-у...
Ту-у-у...
Ту-у-у...
Сигнал шел. Вызов уходил куда-то в пустоту.
Сигнал шел. Вызов уходил куда-то в пустоту.
По лбу Шэнь Яо покатился холодный пот. Только сейчас до него дошло, какую глупость он совершил. То, что вызов не сбросился сразу, уже было ненормально — этого номера просто не могло существовать в сети!
По лбу Шэнь Яо покатился холодный пот. Только сейчас до него дошло, какую глупость он совершил. То, что вызов не сбросился сразу, уже было ненормально — этого номера просто не могло существовать в сети!
Если там ответят... то кто это будет?
Если там ответят... то кто это будет?
Закон Мерфи гласит: если неприятность может случиться, она обязательно случится.
Закон Мерфи гласит: если неприятность может случиться, она обязательно случится.
В ухе раздался сухой щелчок, и гудки прекратились. В этот миг натянутая до предела струна в сознании Шэнь Яо с треском лопнула.
В ухе раздался сухой щелчок, и гудки прекратились. В этот миг натянутая до предела струна в сознании Шэнь Яо с треском лопнула.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...