Когда Кидз является передо мной, она предпочитает SD-образ размером с кулак.
Даже когда все остальные ИИ-помощницы одна за другой обзавелись взрослыми телами, Кидз оставалась неизменной.
Однажды я всё-таки спросил:
— Давно хотел узнать: почему ты всегда выбираешь именно SD-вид?
[Потому что миленько.]
Ответ последовал мгновенно.
Она приставила к глазу перевёрнутую V из пальцев и приняла позу — действительно очаровательную.
— А другим помощницам не хочется иногда становиться SD? По-моему, всем бы пошло.
Особенно Роуз и Артемиде: из-за контраста с обычным обликом разрушительная сила милоты была бы запредельной.
[Ничего странного. Роуз и Клоро хотят производить впечатление скорее зрелых женщин, чем просто милашек. Конечно, если управляющий скажет, что они милые, им понравится. Но ещё больше они обрадуются, если вы посмотрите на них с похотью.]
— А Артемида?
[Эй-эй! Да как я посмею гадать о вкусах госпожи?]
— Ничего, говори. Я разрешаю.
[М-м... Может, SD-форма просто слишком мала, чтобы вместить её благородство и милосердие?]
Кидз ответила осторожно.
[Деформация ведь по определению не передаёт объект таким, какой он есть, а меняет и искажает. Разве само это не было бы кощунством против её абсолютного совершенства?]
И после этого Кидз продолжала упорно пользоваться SD-телом.
Даже когда убежище открыли и ей всё чаще приходилось иметь дело с посторонними, ничего не изменилось.
Я опасался, что, будь Кидз хоть вторым лицом после управляющих, в крошечном милом облике её начнут недооценивать.
Зря.
Она безупречно подчиняла людей своей воле и справлялась с работой.
Да что там — кажется, её не просто слушались. Её боялись.
Рядом с Кидз люди напрягались куда сильнее, чем перед Роуз или службой порядка.
И сегодня мне довелось увидеть, почему.
Мы с Артемидой в информационных телах вошли в телестудию как раз в момент небольшого переполоха.
— Съёмка ню-фотосета.
Артемида указала на миловидную женщину, неловко стоявшую на роскошном ковре.
— Известная модель?
На ней был полупрозрачный купальник размером примерно с ладонь младенца.
По степени откровенности почти то же, что полная нагота, но формально она всё-таки не была голой. Похоже, до войны женщина стоила дорого.
[Если раздевать догола всех подряд, товар потеряет ценность. Знаменитостей надо подавать как премиальный продукт. Будем раздевать постепенно — как Усэйн Болт понемногу обновлял рекорды.]
В подобных вопросах Кидз проводила жёсткое разграничение.
— Посмотрела запись собеседования. В прошлом она была довольно перспективной айдолкой. Снималась в кино, пусть и в эпизодах, брала немало рекламных контрактов. Если бы не Война заражения, могла бы добраться даже до Vogue.
— Понятия не имею. Я такими вещами никогда не интересовалась.
Перед моделью стоял вспотевший мужчина средних лет.
— До войны владел знаменитой студией. Начал с одной камеры, поднялся с самого дна до CEO. Его мастерство признавали все, поэтому Кидз, видимо, и привлекла его.
— Как всегда, энциклопедия на ножках.
— Хватит. Не разбрасывайся священным титулом доктора ради такой ерунды.
Вокруг мужчины, словно спутник вокруг планеты, кружила крошечная фея размером с кулак.
Разумеется, Кидз.
Полураздетая модель, мокрый от пота фотограф, опустившие глаза сотрудники — все следили за настроением маленькой феи.
[Ой-ой? Ой-ой-ой?]
От её бодрого восклицания у людей дёрнулись плечи.
[Разве я не говорила: священную модель руками не трогать?]
Кидз подлетела к женщине и приняла позу, будто бережно поддерживает её.
[Эта госпожа жертвует собой, чтобы стать светом и солью для мужчин всего мира. Она словно святая. Её следовало бы окружить почестями, а вы... ц-ц-ц!]
— Простите! Я знаю её ещё со времён стажёрства. Так обрадовался встрече и не удержался...
Шесть лет назад этот человек наверняка важничал в высшем обществе, а теперь стоял перед Кидз прямой, как новобранец.
Ноги вместе, руки по швам.
— Не уклонист.
Посмотрите только на этот идеальный угол стойки. Похоже, животный страх воскресил в памяти строевую подготовку, пройденную несколько десятилетий назад.
[Обрадовались, значит? Забавно. Когда люди встречают старого знакомого после долгой разлуки, они обычно пожимают руки. Ни в одной довоенной культуре я не нашла обычая хватать знакомую за задницу в знак радости.]
— Я... это... понимаете...
Кидз кружила прямо у его щеки.
По давлению сцена напоминала американского инструктора, который вплотную суёт лицо новобранцу и орёт на него.
Глаза мужчины отчаянно метались, но защитить себя словами он так и не смог — только заикался.
[Вот уж постапокалипсис! Даже культура приветствий изменилась, пока я не смотрела. Как директор телестудии, обязана покаяться, что отстала от моды.]
Скрестив руки, Кидз закрыла глаза и несколько раз важно кивнула.
К слову, сейчас я видел мир не только собственными глазами.
Как и Артемида, я мог использовать датчики убежища вместо органов чувств.
Конечно, в отличие от неё, мои возможности были сильно ограничены: удавалось охватить лишь пространство поблизости.
Но и этого хватало.
— У неё лицо...
Манера речи и её привычный чиби-облик не изменились — совсем другим было выражение лица.
Уголки рта растянулись широкой щелью, а между ними ровным рядом выступили треугольные зубы — настоящая акулья пасть.
Для обычной проказницы в этом облике было слишком много чего-то жуткого.
— Я... я правда не против.
Женщина, которую только что облапали, попыталась вмешаться.
Похоже, не столько ради мужчины, сколько потому, что атмосфера стала невыносимо тяжёлой.
[...]
Но Кидз просто перевела на неё взгляд — и модель судорожно вдохнула и захлопнула рот.
— Ик!
Даже икать начала.
Кидз будто ничего не произошло снова лучезарно улыбнулась и закружила вокруг мужчины.
[Как человек, который несёт людям хорошие новости, развлечения и предупреждения, я чувствую огромную ответственность. Придётся ещё внимательнее следить за модой.]
— Да нет же! Госпожа Кидз и так...
[А? А когда я разрешила называть меня по имени? Мы с тобой друзья?]
Улыбка растянулась ещё шире. Казалось, ещё чуть-чуть — и уголки губ дойдут до ушей. Зубы тоже словно стали длиннее и острее.
С таким видом Кидз легко сошла бы за фею из вебтуна, которая появляется в обучении и без всякого диссонанса взрывает людям головы.
— Т-тогда... госпожа директор телестудии?
[Директор телестудии — просто хобби. Я ведь уже говорила: мой почётный титул — управляющая бытом. А вы, оказывается, туговаты.]
В других студиях съёмки по-прежнему шли вовсю. Только здесь стояла мёртвая тишина.
— Артемида.
— Мм?
— Она же так людей строит только потому, что сейчас на работе и нужно держать всех в руках? Скажи, что это не её настоящий характер.
— Похоже, ты очень хочешь услышать именно это.
— ...
Артемида тихо рассмеялась.
— Женщины обычно по-разному обращаются с мужчинами, которые им нравятся, и со всеми остальными. У Кидз просто разрыв особенно велик.
— Она нас ещё не заметила, да?
— Разумеется. Потому и ведёт себя так.
Я взял Артемиду за руку и молча указал наружу.
— Сделаем вид, что ничего не видели?
Она лучезарно улыбнулась.
— Думаю, так будет лучше.
— Милосердное решение. Если Кидз узнает, что этот мужчина видел её лицо, а потом ты увидел его воспоминание... его будущее станет очень мрачным.
— Надо же, ты беспокоишься о мужчине.
И это говорит всем известная мужененавистница Артемида.
— Потому что Кидз совершенно беспощадна. Куда страшнее, чем кажется.
— Тогда зайдём позже.
Мы осторожно вышли, стараясь не попасть в зону восприятия Кидз.
* * *
Примерно через полчаса мы вернулись в телестудию, на этот раз открыто обозначив своё присутствие.
Кидз тут же выбежала навстречу.
— А-а-а! Управляю-ю-ющий!
Наверное, хотела подчеркнуть радость настолько, что даже туфли сняла и бежала босиком.
Именно бежала, а не летела.
Сегодня она предстала не привычной крошечной феей, а девочкой ростом примерно мне до солнечного сплетения.
Кукольная девочка в старомодном наряде, развевающемся на бегу. Но тёмные глубокие, как море, глаза делали её похожей на маленькую взрослую.
Крошечные босые ступни мягко шлёпали по полу — удивительно уютный звук.
— Иди сюда.
Я чуть согнул колени и раскрыл руки.
Хвать!
Кидз подпрыгнула и буквально нырнула мне в объятия.
— Э-хе-хе-хе!
И расплылась в счастливой улыбке.
Не голос из динамиков, а будто живой звук, прошедший через настоящие голосовые связки.
— Управляющий, вы тёплый.
— И ты тоже тёплая, Кидз.
Наверное, для достоверности детского облика её температура была немного выше, чем у остальных женщин.
Я выпрямился. Тонкие руки и ноги тут же крепко обхватили меня за корпус — прилипла как лягушонок.
Шмыг-шмыг!
Кидз без всякого стеснения принялась нюхать мою грудь и шею.
— Ух ты, запах мужчины!
— Это комплимент или оскорбление?
Если скажет «запах одинокого мужика», я обижусь.
— Конечно комплимент! Так вот как пахнет управляющий. Густой тестостерон, аромат храброго солдата и вкус сексуального учёного — я будто пьянею от этого коктейля.
Она без остановки тёрлась мягкой щекой о мою грудь.
Будто щенок, который зарыл морду в полную миску корма и ест, забыв обо всём.
— Управляющий! Можно попросить?
— Не проси. Просто говори.
— Возьмите меня как принцессу.
— Так?
Я мгновенно подбросил её в воздух.
— А-ха-ха-ха!
Кидз весело взлетела, сложив ладони вместе. Ни тени тревоги, что я могу не поймать и она упадёт, — абсолютное доверие.
Маленькое тело идеально легло на руки.
— Очень приятно смотреть. Будто наконец закончила задачу, которую слишком долго откладывала.
Чуть поодаль Артемида наблюдала за нами с тёплым выражением лица.
Во всём мире было лишь четверо существ, которых эта гордая женщина безоговорочно включала в понятие семьи.
За стеной, которую не могли перейти ни нимфы, получившие от неё вторую жизнь, ни даже любимые ею Нина и Сеён.
Мы пятеро — связанные с самого начала отношениями и возможностями иного порядка, настоящее сообщество общей судьбы.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Комментарии

Загрузка...