Передо мной стояли тарелки, будто после урагана. Я умял еды на две-три порции даже по меркам взрослого мужчины.
— А-а, хорошо поел.
— Овощей оставил много.
Артемида взяла вилку и отодвинула в сторону брокколи, салат, морковь и комок риса.
— Впрочем, пока мясо ешь как следует, мне всё равно.
Она подцепила одинокий кусочек утки, затерявшийся среди остатков, и поднесла к моим губам.
Ам.
— Молодец.
Когда я проглотил и его, Артемида довольно улыбнулась.
Она строго следила за питанием, но, к счастью, не страдала типичными предрассудками заботливых тётушек и бабушек.
Не считала рис универсальным лекарством и не заставляла давиться невкусными овощами.
Я исправно принимал составленные ею витаминные добавки, так что мог спокойно налегать на мясо.
— Ну и как тебе один из лучших ресторанов нынешней эпохи?
— Человеку, который застал довоенное изобилие, от такого места отказаться невозможно.
— Разумеется. Если можно вернуть привычный уровень жизни, люди готовы на что угодно. Таких мест ещё несколько, и они принесли мне немало пользы.
Если оценивать всё по абсолютной шкале, до войны наверняка существовало достаточно ресторанов лучше этого.
Но сейчас найти за пределами нашей территории заведение, способное поддерживать такой уровень, было практически невозможно.
Где взять идеально обученных красивых официантов? И главное — откуда стабильно получать редкие продукты, когда сельское хозяйство и торговые цепочки разрушены?
Даже у меня на тарелках лежали отличная говядина, разнообразные фрукты и соусы из десятка с лишним ингредиентов.
Не говоря уже о маленькой чашке икры, салате с лососем и мороженом.
Такое блюдо — результат совместной работы фермеров, рыбаков, заводов и целой цепочки перевозчиков.
Теперь подобная роскошь была доступна только убежищу и Прайму.
— Даже не помню, когда в последний раз ел обычное мясо наземных животных, а не культивированное.
— Если тебе такое больше нравится, могу впредь заменить продукты на него.
— Не надо. Просто давно не пробовал, поэтому ощущения свежие. По вкусу я всё равно предпочитаю культивированное мясо.
Если отбросить психологическое удовольствие от «настоящего мяса», культивированное превосходило обычное по свежести, текстуре и возможности получать редкие части в любом объёме.
Особенно важна была возможность естественно сочетать жир и постное мясо разных видов.
— Ты не слишком много выпила?
Перед Артемидой аккуратно стояли несколько небольших и средних бутылок.
Она и сама любила пить, а пока подстраивалась под мою долгую трапезу, успела уничтожить внушительный объём алкоголя.
— Да, немало.
Она по очереди постучала пальцем по горлышкам бутылок.
Ни малейшего признака опьянения.
— Если рассчитывал напоить меня и потом сделать что-нибудь неприличное — сочувствую. Я вообще не пьянею.
— А зачем тебя для этого напаивать? Можно же вежливо попросить.
— И как именно?
— Простите, госпожа, не позволите ли мне вас как следует трахнуть?
— Какая пошлость.
Несмотря на слова, Артемида довольно рассмеялась и снова подняла бокал. Фиолетовая жидкость исчезла за красными губами.
Я смотрел на неё почти зачарованно, а она в ответ не сводила глаз с меня. Даже когда голова откинулась назад, прищуренные золотые глаза оставались прикованы ко мне.
— Фу-у.
Кисло-сладкое дыхание, уже неизвестно в который раз, коснулось моего лица.
Я сам почти не пил и был занят едой, но от одного запаха алкоголя уже начинало мутить.
— Знаешь, Джинсу.
— М?
Под столом её ступня легла на мой ботинок.
— Может, сегодня не будем возвращаться в убежище? Мне кажется, можно переночевать и в Прайме.
Кончики пальцев её ноги забрались под край брючины и принялись лениво царапать щиколотку, а затем бедро.
Я слегка приподнял скатерть, посмотрел, чем она занимается, и снова перевёл взгляд на лицо.
— На пьяную ты всё-таки не похожа.
— Я же сказала, что не пьяна.
И голос, и взгляд, и выражение лица были абсолютно ясными.
Её тело вообще давно перешагнуло человеческие пределы. Настоящий яд оно могло разложить почти сразу — куда уж обычному алкоголю.
Тем более это даже не основное её тело.
Но по меркам обычной Артемиды эти заигрывания были слишком напористыми и липкими.
— Не нравится?
— Наоборот. Я примерно о том же думаю уже довольно давно.
— Правда?
— Доказать?
— Да!
Я опустил левую руку под длинную скатерть, поймал Артемиду за щиколотку и прижал её ступню между своих ног.
— А...
Довольная улыбка мгновенно сменилась растерянностью.
— Как думаешь, давно я уже в таком состоянии?
— ...Уже какое-то время?
— Именно.
Я быстро осмотрел зал.
Наш стол находился выше основного зала, но не настолько, чтобы полностью скрывать нас. Гости видели нас примерно по пояс.
Впрочем, для того, что происходило ниже, этого хватало.
На одной высоте с нашим столом находились лишь официанты, ожидавшие далеко в стороне. А скатерть свисала до пола, так что и они ничего не увидят.
— Хорошо, что мы отправили их подальше.
Я лениво поглаживал её ступню под столом.
— Может, уже отпустишь?
Артемида тревожно покосилась по сторонам.
— Расслабься. Ничего не видно.
Я наслаждался шершавостью чулка и живым теплом под тканью.
Но куда приятнее оказалось выражение Артемиды — смесь лёгкого стыда и страха быть замеченной.
— А вдруг всё-таки увидят?
— Не увидят.
Я расстегнул молнию на брюках и освободил напряжённый член.
Вытаскивать его даже не пришлось: стоило появиться свободному месту, как он сам рванул наружу, будто таран сквозь пробитые ворота.
Артемида пока этого не заметила. Она всё ещё настороженно осматривала зал, стараясь сохранить безупречное лицо, хотя вблизи её беспокойство читалось совершенно ясно.
Я мягко размял ступню, которая на ощупь будто стала немного горячее.
— Только не по центру! По центру нельзя...
В голосе появился настоящий испуг.
— Знаю. Если ты дёрнешься и перевернёшь стол, официанты прибегут. Мне тоже такого не хочется.
Стоило нажать в середину подошвы, как Артемида почти подпрыгивала. Даже во время массажа Нимфам она запрещала трогать именно ступни.
Слабое место.
Освещение в ресторане было приглушённым, музыка — тихой. Когда мы замолчали, улучшенный слух начал выхватывать чужие разговоры.
— Сколько раз тебе говорил: попадёшься за телефоном — убью. Глаза, нос, уши — всё внимание сюда.
— Я вообще оставил его в комнате ожидания. Не волнуйтесь.
— Да вроде не такие уж они страшные, хе-хе.
Это переговаривались официанты, вытянувшиеся в ожидании нашего вызова.
— Кажется, они уже закончили. Может, сейчас подойти, поздороваться и попросить, оппа?
— Ты с ума сошла? Есть моменты, когда можно лезть, и когда нельзя. Не то что поговорить — нас вообще могут лишить членства.
— Только не это!
Та самая пара, где от мужчины пахло военным. Похоже, они хотели попросить помощи в конфликте своей военной группировки.
— Чёрт, как же вкусно.
— Правда? По-моему, культивированное мясо лучше. Я ожидал большего.
— Ты ещё нос воротишь, когда тебя бесплатно кормят?
Трое мужчин у стены.
И ни в одном разговоре не было ни слова о наших подозрительных движениях.
— Ну что, успокоилась?
— М-м. Похоже, действительно никто не замечает.
То ли прошло достаточно времени, то ли ласковый массаж ступни под столом помог — Артемида вернула самообладание.
— Извращенец.
Она даже начала играть со мной, переплетая пальцы ноги с моими пальцами.
— Отлично. Тогда покажу, что такое настоящий извращенец.
— М?
Я прижал болезненно напряжённый член к её подошве.
Остывшая на воздухе головка мгновенно напряглась, оказавшись в тёплом шершавом прикосновении чулка.
— Что-то мягкое и горячее... ах!
Любопытство на лице Артемиды тут же сменилось шоком.
— Ты... ты ведь не...
— Именно.
Она резко огляделась по сторонам. Серебряные волосы качнулись следом.
— Успокойся. Чем сильнее суетишься, тем подозрительнее выглядишь.
Артемида моментально застыла.
— Ты совсем сумасшедший! Здесь полно людей.
— Поэтому ещё интереснее.
— Хватит уже тереться!
Не обращая внимания на возмущение, я продолжал медленно двигаться о её ступню.
— Через чулок ощущается совершенно иначе. Эта шершавость — потрясающая.
— Ты уже всё испачкал.
— Я ещё не кончил... А, это предэякулят? Я-то думал, у тебя ступня вспотела.
Артемида сжала губы.
— О-о!
Пять пальцев ноги внезапно обхватили головку и сильно сдавили.
Наверняка наказание за идиотскую шутку.
Только для меня наказание превратилось в награду: предэякулят послужил смазкой, а сильное давление вызвало настолько острое удовольствие, что по спине пробежал холодок.
— Тебе такое нравится?
— Так хорошо, что умереть можно.
— Настоящий извращенец.
— Только с тобой я извращенец.
— Умеешь же ответить.
Пальцы, ещё секунду назад грозившие раздавить меня, расслабились.
— Почему остановилась? Продолжай.
— Давай просто уйдём отсюда. Хорошо? Найдём место, где будем вдвоём.
Как и следовало ожидать от Артемиды, адаптировалась она невероятно быстро.
Снаружи всё выглядело так, будто благородная пара спокойно беседует после ужина.
А под столом её ступня всё ещё держала мой член.
До другого места я уже не дотерплю.
— Сейчас. Продолжай прямо сейчас.
— Мы слишком близко к остальным.
— Для нас — близко. Для них достаточно далеко. У них нет наших усиленных чувств. Нас точно не заметят. И скатерть всё закрывает. В чём проблема?
— Что вообще у тебя в голове... в таком месте.
— Я возбуждён с того самого момента, как увидел тебя сегодня вечером.
Артемида попробовала отдёрнуть ногу, но я удержал щиколотку и снова прижал ступню к себе.
Она хотела возразить, однако почувствовала горячую пульсацию и замолчала.
— Но...
Я ничего не сказал.
— Эй...
Молчание почему-то подействовало на неё сильнее слов.
— Ты сердишься?
— Нет.
— Лицо какое-то страшное.
— Потому что изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не уложить тебя прямо сейчас.
— А-у...
Внешне Артемида всё ещё сохраняла спокойствие, но внутри явно кричала.
— Ха-а, ну и человек.
Наконец её ступня сама распрямилась и прижалась к члену.
Щёлк.
Под столом упала одна туфля.
— Ладно. Сделаю. Только заканчивай быстрее.
К первой ступне присоединилась вторая.
Две ноги в чёрных чулках обхватили член с обеих сторон.
— От этого действительно приятно?
— Да. И очень тепло.
Шершавые тёплые подошвы медленно прошлись снизу вверх, от основания к головке.
Затем тем же движением спустились обратно.
Мы молчали.
Вокруг разговаривали люди, звенели бокалы, играла музыка, а мы смотрели друг другу прямо в глаза.
Под столом же происходила совершенно абсурдная сцена: Артемида работала обеими ногами, а я едва сохранял видимость приличия.
Смешно и безумно возбуждающе.
Пальцы левой ноги крепко обхватили ствол, пальцы правой накрыли головку, и обе ступни начали двигаться одновременно.
Одна словно выжимала основание, другая растирала головку.
До разрядки было ещё далеко, но трение оказалось настолько сильным, что пришлось сдерживать стон.
Никогда прежде не пробовал футджоб. Не ожидал, что ощущения настолько яркие.
Или дело было именно в том, что это делала Артемида?
Она тоже постепенно расслабилась и уже не выглядела так, будто каждую секунду ждёт разоблачения.
— Артемида.
— М?
Она всё ещё время от времени косилась по сторонам, но ступни при этом ни на мгновение не прекращали сжимать и поглаживать мой член.
— Руками и телом ты пока обращаешься со мной как новичок. Откуда ногами-то так умеешь?
— Видимо, природный талант.
Она поставила ступни вертикально, прижав их друг к другу, и зажала член между ними, как сосиску в сэндвиче.
Она сдавила член между ступнями, словно под прессом.
— Слишком сильно...
— Следи за лицом. У тебя сейчас совершенно неприличное выражение.
В какой-то момент Артемида окончательно перехватила инициативу и холодно улыбнулась.
Подошвы и пальцы двигались с той же точностью и тонкостью, что руки.
— Вот настолько нравится? Правда так хорошо?
А по площади, мягкости и теплу ступни даже заметно превосходили ладони.
Жировой ткани в ступнях больше, поэтому они мягче; и площадь больше, поэтому они плотнее обхватывали член и отдавали больше тепла.
Потом она сменила движение.
— Кстати, ты говорил, что любишь вот это, да?
Золотые глаза на мгновение вспыхнули. Наверное, она считывала данные.
Большие пальцы ног упёрлись прямо под венчик головки.
И быстро задвигались вперёд-назад, концентрируя всё давление на одном месте.
Шурх. Шурх.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...