— Уже вернулась?
Му Цинге только что вернулась в небольшой внутренний двор, где временно остановилась вместе с кланом Санг, как услышала голос Цзян Ли. Она подняла глаза и увидела под деревом плетёное кресло-качалку, в котором лениво покачивалась Цзян Ли.
Это ленивое, очаровательное изящество выглядело невероятно потрясающе.
Му Цинге усмехнулась: — Будь я мужчиной, то, глядя на тебя сейчас, наверняка бы потеряла голову.
Цзян Ли надула губы: — Опять пытаешься мне польстить.
Му Цинге огляделась и спросила: — Ты одна?
Цзян Ли кивнула: — Твои слуги проводили мисс Су и сказали, что намерены докупить кое-какие предметы первой необходимости. Юань Юань посчитала, что здесь скучно, и увязалась за ними. Что до брата Мэя, он пошёл проверить здоровье твоей матери. Верховный жрец велел себя не беспокоить — он уединился, чтобы вычислить точное местонахождение Холодной Цяни, так что здесь осталась только я, слоняющаяся без дела.
— Давай всё же называть её «госпожой», — взгляд Му Цинге помрачнел.
Сказав это, она направилась в дом.
Цзян Ли проводила её взглядом и проговорила: — Пусть ты этого не признаёшь, но долг рождения выплатить тяжело. Как бы ты ни упрямилась, что поделаешь? К тому же, если ты и вправду сберегла отца, неужели позволишь им оставаться врозь? Разве не лучше воссоединить их к общей радости, вместо того чтобы в одиночку дуться в уголке? К чему самой усложнять себе жизнь?
Му Цинге снова вышла из комнаты, держа в руках стул.
Поставив стул напротив Цзян Ли, она опустилась на неё, небрежно отряхнула одежду и беззаботно спросила: — Кто это пообещал тебе какую-то выгоду, раз ты замолвила за них словечко?
— Думаешь, эту императрицу так легко подкупить?! — Цзян Ли хлопнула себя по подлокотнику и гневно сверкнула глазами.
Му Цинге пренебрежительно усмехнулась.
Цзян Ли вздохнула и покачала головой: — Я просто думаю: раз уж ты всё равно здесь живёшь, не стоит вести себя так отчуждённо. Не хочешь называть её матерью — не надо. Но если у тебя внутри не ёкает, с чего бы брату Мэю так пристально следить за её здоровьем?
Му Цинге промолчала.
Спустя какое-то время она пояснила: — Я просто не хочу никому быть обязанной. Долги за оказанную милость — тяжелейшие на свете.
Цзян Ли откинулась на спинку кресла-качалки, глядя на Му Цинге: — Я понимаю твои намерения. Твоё сердце надежно заперто. Лишь те, кто проявляет искренность, способны пробиться к нему и заставить тебя заботиться о них.
— Раз сама знаешь, к чему говорить об этом? — Му Цинге подняла на неё глаза.
Цзян Ли хихикнула: — Мне просто любопытно: зная, что она тайком обучала тебя Технике Плавки Артефактов и подверглась за это таким пыткам, неужели ты не почувствовала её искренность?
— Искренность... — тихонько проговорила Му Цинге. Словно тщательно обдумывая слова Цзян Ли, она медленно покачала головой и ответила: — Возможно, там и было немного искренности, но мне кажется, куда больше в этом чувства вины. Наверное, она чувствовала, что слишком задолжала Му Цинге, и хотела хоть что-то для неё сделать.
Под именем Му Цинге она подразумевала вовсе не себя, а настоящую Му Цинге.
Разумеется, Цзян Ли этого не поняла и решила, будто Му Цинге говорит о самой себе.
Подавшись вперед, Цзян Ли улыбнулась: — По крайней мере, осознавать свою вину куда лучше, чем вовсе не испытывать угрызений совести и еще обвинять тебя в бессердечии. Во всяком случае, это лучше, чем те хладнокровные родители.
Му Цинге посмотрела на неё, и губы девушки тронула многозначительная улыбка: — А ты умеешь говорить глубокомысленные вещи.
Цзян Ли пожала плечами, решив больше ничего не объяснять.
Она не стала вдаваться в подробности, а Му Цинге не стала допытываться. Они сиделки под деревом, потягивали чай и неспешно беседовали, чувствуя себя удивительно расслабленно и уютно. Это ощущение абсолютного покоя, казалось, было позабыто Му Цинге с самого момента попадания в Мир Средней Древности.
Эта лёгкость в общении с Цзян Ли отличалась от той, что возникала рядом с Си Мо.
— Кстати, хотя результат уже известен, я всё же должна спросить. Как прошёл сегодняшний тест? Ты знатно щелкнула по носу учеников клана Санг? — Золотистые глаза Цзян Ли сияли от любопытства.
Му Цинге опустила чашку и рассмеялась: — Ты же императрица, а интересуешься такими вещами?
— Ха, тут всё иначе. Ну же, рассказывай, — наседала Цзян Ли.
Му Цинге кивнула, подливая себе чаю, и под предвкушающим взглядом Цзян Ли небрежно бросила: — Результаты хорошие. Но в итоге я умудрилась подорвать колонну клана Санг, которая измеряет концентрацию родословной.
— Подорвала?! — Цзян Ли вытаращила на неё глаза.
Му Цинге спокойно кивнула, выглядя при этом настолько невозмутимо, что было совсем невозможно заметить в ней хоть капельку раскаяния за разрушенное тестовое оборудование.
— Они... Не стали устраивать тебе проблем? — с сомнением спросила Цзян Ли.
Му Цинге покачала головой, поднесла чашку к губам, на мгновение замерла и провела: — Судя по их лицам, они были безумно счастливы. — С этими словами она опустила взгляд и сделала глоток чая.
У Цзян Ли дёрнулся уголок рта, она без сил откинулась на спинку кресла-качалки и тяжело вздохнула: — И ты не боишься, что теперь они тебя отсюда просто не выпустят?
— Чего бояться? — Му Цинге опустила чашку и взглянула на неё. — У меня есть предварительная договоренность с королем Санг Шунем. Когда придет время уходить, кто сможет меня остановить?
— Раз ты так говоришь... — Цзян Ли кивнула.
Му Цинге сказала ей: — Я останусь здесь на какое-то время, чтобы изучить Технику Плавки Артефактов. Если тебе не хочется оставаться здесь, можешь отправиться в город Лосин. Будет просто замечательно, если ты, Ваше Величество, возьмешь управление городом на себя и позволишь каждому проявить свои таланты.
— Прекрати! Нельзя же так эксплуатировать меня! — Цзян Ли отмела это предложение без раздумий. Она лениво взмахнула рукой и бросила на Му Цинге презрительный взгляд. — В Стране Древних Ведьм я творю всё, что пожелаю. Управлять твоим городом? Ты не боишься, что я переверну Тяньду вверх дном? Если бы мне нравилось возиться с подобным хаосом, я бы не поперлась в Мир Средней Древности на твои поиски.
— Тогда зачем оставаться здесь? — Му Цинге беспомощно развела руками.
Ей нужно заниматься плавкой артефактов и культивацией, она не может целыми днями возиться с Цзян Ли. С ее характером — сидеть дни напролет в клане Санг — она бы этого просто не вынесла.
— Ты занимайся своими делами и не беспокойся обо мне. Мне тоже нужно совершенствоваться, иначе я стану для тебя обузой, — небрежно бросила Цзян Ли.
Видя её упорство, Му Цинге с неохотой оставила попытки переубедить подругу и кивнула: — Ладно, поступай как знаешь. Впрочем, если тебе станет скучно, можешь попутешествовать. Вы с братом Мэем только прибыли в Мир Средней Древности, так что можете воспользоваться моментом, чтобы получше изучить эти края.
— Мм, я как раз так и планирую. Как только ты здесь обустроишься, мы с братом Мэем отправимся в Обитель Уцинь. Ты же сама говорила, что Областные Обители — лучшее место, чтобы быстро во всем разобраться, — поделилась планами Цзян Ли.
Му Цинге кивнула: — Отлично. Тогда я отправлю с вами Сюань Я. Она уже бывала в Обители Уцинь и кое-что о ней знает.
— Разве ты тогда не останешься одна? — спросила Цзян Ли.
При таком раскладе, когда они уйдут, рядом с Му Цинге останется лишь Се Я. Что до Верховного жрец, который сутками сидит взаперти за расчетами, от него толку мало. Бай Си и Юань Юань тоже вряд ли способны за кем-то ухаживать.
— К чему столько людей? У меня есть руки и ноги, я сама о себе позабочусь, — равнодушно ответила Му Цинге.
Цзян Ли презрительно фыркнула: — Как знаешь.
— Молодой господин.
— Молодой господин.
— Хозяин, мы вернулись.
Пока они беседовали, Сюань Я и остальные вернулись. Следом за ними шли слуги клана Санг, нёсшие совсем новую мебель.
Му Цинге подняла на них взгляд, и Юань Юань тут же подскочила к ней, озарив всё вокруг сияющей улыбкой на красивом личике.
— Вы проводили гостью? — спросила Му Цинге.
Юань Юань энергично закивала.
Се Я почтительно поклонилась и доложила: — Мм, мы уже посадили мисс Су на карету Духовного Зверя, отправляющуюся из города Фуша. Правда, она не сказала, куда именно направляется, упомянув лишь, что продолжит путешествие и пока не планирует оседать в Аньмо.
Му Цинге едва заметно кивнула: — Пусть будет так. — После гибели Му Лофэна она и Су Нуаньнуань, пожалуй, больше никогда не встретятся в этой жизни, так к чему цепляться за прошлое?
— Молодой господин, как вы и приказали, мы купили новую мебель взамен старой. Но что нам делать со старой? — спросила Сюань Я.
— Выбросьте, — не задумываясь ответила Му Цинге.
Выбросить?
Сюань Я и Се Я переглянулись, немного замявшись.
Они жили здесь и прекрасно понимали отношения Му Цинге с кланом Санг. Место, где они остановились, было тем самым, где мать Молодого господина прожила больше десяти лет. Говорили, что она была глубоко привязана к находившимся здесь вещам, а теперь их вот так просто выбросят? Они опасались, что госпожа станет жаловаться!
Заметив, что те не сдвинулись с места, Му Цинге подняла на них глаза: — Чего стоите?
— Слушаюсь, Молодой господин. — Боясь разгневать Му Цинге, Сюань Я и остальные подчинились.
Однако вещи, которыми пользовались Санг Ланьжуо и остальные, они выбрасывать не стали, а просто свезли замененную мебель в кладовую.
Они не стали скрывать это от Му Цинге, а она, казалось, закрыла на всё глаза и не стала их винить.
Вскоре убранство небольшого двора полностью обновилось, преобразившись по вкусу Му Цинге. От мебели и постельного белья до украшений — совсем всё было новым и не имело никакого отношения к клану Санг.
Даже стулья под деревом, где сидели Му Цинге и Цзян Ли, заменили двумя новыми креслами-качалками. Между ними поставили круглый столик с чаем и фруктами.
Сюань Я и Се Я вовсю хлопотали внутри и снаружи, наводя порядок во дворе. Комнату Му Цинге обустроили в пуменявшем до того помещении. Цзян Ли поселилась по соседству. Комната Санг Ланьжуо досталась Юань Юань — из-за сильного холода, исходившего от неё, та совсем не испугалась.
Помещения Му Сюэу и Му Ичэня поначалу хотели оставить нетронутыми. Но те двое переживали за мать и съехали вместе с ней, поэтому Му Цинге просто перепланировала их, отдав комнаты Мэй Цзычжуну, Сюань Я и Се Я.
Бай Си же пришлась по душе ледяная обстановка там, где покоились останки Му Ланьчэна — подобные сырые и холодные места были ее любимыми.
На какое-то время уединенный дворик превратился стараниями Му Цинге и остальных в оживленный уголок, далекий от любых забот и распрей.
— Сегодня вечером едим хот-пот! — вдруг воодушевившись, объявила Му Цинге.
— Ого! Здорово! Хозяин, я еще хочу барбекю! — Юань Юань подпрыгнула на месте, сияя от восторга.
Му Цинге легонько пнула ее: — Какое тебе барбекю? Сможешь всё съесть? Не знаешь, как сберечь мои деньги? Сегодня едим хот-пот, а барбекю будет завтра.
Юань Юань ловко увернулась и с озорной улыбкой заявила: — Что хозяин скажет, то и будет! Лишь бы для Юань Юань еды хватило.
— Раз уж мы решили устроить хот-пот, давайте все внесем свой вклад, в этом же весь смысл, — Цзян Ли тоже поднялась с кресла-качалки, разминая руки.
— Давайте зайдем подготовкой ингредиентов для хот-пота.
Сюань Я и Се Я тоже заразились энтузиазмом Му Цинге и живо принялись за дело.
Му Цинге велела Юань Юань: — Вытащи стол во двор и поставь его там, а вокруг развесь фонари для освещения. Сегодня ужинаем прямо на улице.
— Есть! — Юань Юань с энтузиазмом взялась за поручение.
Цзян Ли подошла поближе и спросила: — А мне что делать?
Му Цинге некоторое время смотрела на нее, а затем со вздохом покачала головой: — Кроме как есть, я пожалуй и не придумаю, на что ты еще способна.
Цзян Ли широко раскрыла глаза, засучила рукава и бросилась на Му Цинге: — Ах так! Как ты смеешь говорить такое обо мне, об императрице!
Му Цинге легко увернулась от удара Цзян Ли и рассмеялась: — Пощадите, Ваше Величество! Больше не буду!
Радостный смех в маленьком дворике постепенно стих.
Вернувшись, Мэй Цзычжун на мгновение замер от этой оживленной картины. Затем на его неземном, похожем на фею лице появилась улыбка — атмосфера передалась и ему.
Пришедший с ним Му Ичэнь с завистью огляделся и буркнул: — Когда мы здесь жили, никогда не было так шумно и весело.
Мэй Цзычжун перевёл на него взгляд, но говорить ничего не стал, лишь бросил: «Идди со мной». Вмешиваться в семейные дела Му Цинге он не собирался, а потому распространяться о них не имел права.
Му Ичэнь кивнул и послушно последовал за Мэй Цзычжуном во внутренний двор.
Едва они переступили порог, как до них донёсся потрясающий аромат. Му Ичэнь невольно глубоко вдохнул и восхищённо протянул: — Как вкусно пахнет!
Во дворе ярко горели свечи. На круглом столе стоял медный котёл с бурлящим ароматным букетом, от которого поднимался густой, манящий запах. Вокруг котла расположились тарелки с аккуратно нарезанными овощами. Было там всё: и мясо, и зелень — поистине изобилие на любой вкус.
На столике под деревом красовались свежие фрукты, готовые в любой момент освежить вкусовые рецепторы после сытной еды.
Се Я и Сюань Я суетились возле круглого стола, тогда как Юаньзюань как раз распахнул занавеску, неся в каждой руке по большому кувшину с вином.
Позади него появилась Му Цинге.
Заметив возвращение Мэй Цзычжуна, Му Цинге улыбнулась: — Старший брат Мэй, ты вернулся. Как раз вовремя к ужину — сегодня у нас хого.
Мэй Цзычжун с улыбкой кивнул, а затем обратился к Му Цинге, указывая на спутника: — Ичэнь вернулся со мной, чтобы забрать кое-какие целебные травы.
Му Цинге кивнула и, заметив жадный блеск в глазах Му Ичэня, спросила: — Ты уже поужинал? Если нет, оставайся с нами.
— Да-да! Спасибо, босс! — торопливо закивал Му Ичэнь.
После недолгих приветствий все обитатели небольшого дворика собрались за столом. Когда приблизился Бай Си, по спине Цзян Ли пробежали мурашки, и она невольно придвинулась ближе к Му Цинге.
Бай Си усмехнулся: — Не бойся. Если я тебя съем, Цинге с меня шкуру живьём спустит. Я не смею её злить.
Цзян Ли тут же возразила: — Дело вовсе не в том, что ты меня съешь. Просто твое давление доставляет мне дискомфорт. Положение её было незавидным: её змеиная родословная казалась слабеньким цыплёнком перед лицом Бай Си, истинного гигантского змея.
Бай Си сердечно рассмеялся и развёл руками: — Тогда ничем не могу помочь. Ха-ха...
Вдруг перед ними мелькнула тень, и Му Цинге уселась прямо между ними. Её присутствие мгновенно принесло Цзян Ли долгожданное облегчение.
— Сиди здесь и никуда не уходи, — попросила Цзян Ли Му Цинге.
Бай Си поддвинулся ближе, обвив руку Му Цинге, и рассмеялся: — Я тоже считаю, что Цинге лучше всего сидеть здесь.
Му Цинге посмотрела на него и предупредила: — Только попробуй лишнего. Держи себя в руках, у нас ещё полно народу, который голодал весь день.
— Знаю я, знаю, — нетерпеливо отмахнулся Бай Си.
Затем она с явным презрением окинул взглядом блюда на столе — для её аппетита этого было явно маловато.
— Едят тут такую вкуснятину, и никто меня не позвал?!
Стоило всем уже собраться за едой, как из комнаты неожиданно вышел Верховный Жрец, в упор глядя на дымящийся хого.
— Старик, ты же говорил, что уходишь в глубокую медитацию и тебя нельзя беспокоить? — поддразнила его Цзян Ли. — И как это аромат хого сумел выманить тебя наружу? Твоей совершенствования явно недостаёт стойкости!
Верховный Жрец ничуть не смутился и тут же нашёлся что ответить: — Госпожа Цзян права: старому человеку и вправду не хватает духовной выдержки, вот он и не смог устоять перед искушением хорошей еды!
С этими словами он с самым солидным видом обратился к Му Цинге: — Молодой господин, гадание — дело непростое, за один день его не одолеть, тут нужен разумный баланс труда и отдыха. Подкрепившись силами, я смогу провести предсказание с куда большим успехом.
Ему страшно хотелось поесть, но какое же солидное обоснование он подвёл под это желание!
Му Цинге внутренне позабавил этот спектакль, и она жестом пригласила его за стол: — Верховный Жрец, присаживайтесь. Чтобы хорошо работать, нужны силы — эту истину я прекрасно понимаю.
Наконец все расселись по местам.
Однако трапезу никто не начинал — все ждали Му Цинге.
Му Цинге взяла палочки, легонько постучала ими по столу, приподняла брови и улыбнулась: — Начинаем!
По её знаку все схватились за палочки, и битва в «глубоких водах и жарком пламени» началась!
Юаньзюань и Му Ичэнь сидели рядом. Обладая схожими характерами и легко находя общий язык с новыми людьми, они быстро преодолели любую неловкость в общении.
Му Ичэнь подцепил кусок говядины, макнул в соус и сунул в рот, совсем забыв про осторожность, из-за чего тут же обжёг язык и нёбо.
— Ты и вправду Воплощение Странного Пламени? — обратился он к сидевшему рядом Юаньзюаню, невнятно выговаривая слова из-за ожога.
Заметив, как тот морщится от боли, Юаньзюань добродушно протянул ему пиалу с вином и ответил на вопрос: — Верно! Я и есть то самое Странное Пламя, Смешанное Небесное Предельное Пламя. Босс зовёт меня Юаньзюанем, ты тоже можешь звать меня так.
— Крупно повезло! — восхитился Му Ичэнь и сделал глоток вина.
Тут же его лицо перекосило, он выплюнул вино и принялся остужать язык: — Какая гадость! До чего же крепкое вино!
Юаньзюань заливисто рассмеялся, тыча в него пальцем: — Погляди на себя! От пары глотков расклеился. Какой же ты после этого брат боссу?!
Му Ичэнь замер и испуганно поднял глаза на Му Цинге.
Та невозмутимо продолжала есть и пить — крепкое вино казалось ей не более чем обычной водой.
Вдруг тяжёлая рука Юаньзюаня легла ему на плечо. Придвинувшись ближе к Му Ичэню, тот зашептал на ухо: — Парень, хоть ты и братец босса, до неё тебе ещё расти и расти. Хочешь перенять её мастерство — начни с умения пить.
Му Ичэнь вспыхнул и возразил: — Я вообще-то умею пить!
— Те фруктовые настойки не в счёт. По крайней мере, нужно пить как босс — не меняясь в лице ни на секунду, — издевательски протянул Юаньзюань.
Му Ичэнь снова покосился на Му Цинге — как раз вовремя, чтобы увидеть, как она поднимает пиалу, чтобы чокнуться с сидевшей рядом Цзян Ли.
Обменявшись понимающими улыбками, те в один присест осушили полные пиалы крепкого алкоголя.
На лице не дрогнул ни единый мускул.
Увидев такое, Му Ичэнь скрипнул зубами, с силой грохнул пустую пиалу перед Юаньзюанем и отважно заявил: — Ну-ка, наливай!
Юаньзюань ухмыльнулся, обнажив белые зубы. Он подхватил кувшин, до краёв наполнил пиалу и подвинул её к парню. Му Ичэнь глубоко вздохнул, набрался храбрости и залпом влил вино в рот.
Обжигающая волна прокатилась по горлу, заставив рот и пищевод полыхать. Тело вмиг окатило жаром, в голове зашумело, а окружающий мир слегка поплыл перед глазами.
И всё же это головокружение походило на погружение в сладкий сон — казалось, оно позволяло отбросить все заботы и полностью раскрепоститься.
Он громко рассмеялся, плеснул себе ещё одну пиалу, а заодно налил и Юаньзюаню, чем изрядно того удивил.
Затем парень поднял пиалу и выпалил: — За здоровье!
Юаньзюань буркнул про себя: — Вообще-то я собирался просто напоить этого пацана, но похоже, в нём проснулся настоящий жадный до выпивки зверь!
...
Вечерняя трапеза затянулась до тех пор, пока луна не поднялась к самым верхушкам деревьев.
Когда все стали расходиться, Му Ичэнь уже был вдрызг пьян, и передвигаться мог лишь с поддержкой Юаньзюаня. Тем временем Му Цинге устроилась на ветвистом дереве во дворе: одна рука служила ей подушкой, в другой она держала маленькую фляжку с вином. Её длинные волосы струились вниз, а подол алого одеяния ярко выделялся на фоне густой зелени.
Прислонившись спиной к стволу, она опустила взгляд на захмелевшего Му Ичэня.
Поддерживая парня, Юаньзюань поднял хорошенькое личико и шутливо пожаловался Му Цинге.
Му Цинге тронула губы с лёгкой, злорадной усмешкой: — Сам напоил — сам теперь и тащи его обратно.
— Босс, откуда ж я знал, что он такой слабый до выпивки? Знал бы — ни за что не стал спаивать, — обиженно протянул Юаньзюань.
Му Цинге рассмеялась: — С каких это пор его выносливость может сравниться с твоей? Ты же Странное Пламя, любое спиртное в твоём брюхе испаряется в мгновение ока.
Лицо Юаньзюаня тут же расплылось в довольной улыбке: — Босс, это что, похвала?
— Если скоро ты сам так решил, пусть будет так, — поддакнула Му Цинге. — Поздно уже, веди его спать.
— Понял, — покорно кивнул Юаньзюань.
Попрощавшись с Му Цинге, он выволок изрядно осоловевшего Му Ичэня со двора.
— Погоди, я с вами, — неожиданно объявил Мэй Цзычжун, держа в руках зелёный флакон с лекарством.
Заметив пузырёк в его руке, Му Цинге наконец вспомнила, зачем Му Ичэнь изначально пришёл с Мэй Цзычжуном. Она никак не ожидала, что из-за простого ужина парень напьется до беспамятства и начисто забудет о важном деле.
Медленно покачав головой, Му Цинге перестала смотреть на удаляющуюся троицу.
Откинувшись на ствол дерева, она подняла фляжку и сделала небольшой глоток. Сквозь листву она заглянула в усыпанное звёздами ночное небо, вспомнив ту самую ночь, когда впервые ступила на улицы Лосин.
В ту ночь под сиянием бесчисленных звёзд они танцевали с Сы Мо...
Сама того не заметив, Му Цинге принялась накручивать на палец шнурок, привязанный к Дворцовому Колокольчику. Нить виток за витком ложилась на кожу, а в её взгляде мелькнуло странное замешательство — то ли ночная прохлада затуманила разум, то ли вино слегка ударило в голову.
Дворцовый Колокольчик легко покачивался в её руке; от малейшего движения пальцев металл издавал тихий, чистый звон, который ветер разносил далеко вокруг.
Далеко за Девятью Небесами, сквозь мириады пространств, в величественном и безмолвном зале раздался чистый, приятный звон.
Этот звук нарушил царившую там напряжённую атмосферу, заставив всех присутствующих недоумённо взглянуть на владыку, восседающего на Верховном троне.
Их взгляды невольно скользнули к Дворцовому Колокольчику, привязанному к его поясу.
Даже стоявшие на коленях в ожидании приговора преступники вскинули головы, с тревогой вглядываясь в правителя, в чьей власти было решить их судьбу.
На этом безупречном, поразительно красивом лице вдруг промелькнуло едва заметное выражение нежности.
Его взгляд был прикован к колокольчику — казалось, сквозь этот звон он видел человека, затерянного в другом мире, того, кто дорог ему больше всего и кто навеки запечатлелся в его душе.
— Отправить их в Море Пустыни, чтобы они больше никогда оттуда не возвращались, — холодно и бесстрастно слетело с его алых, как лепестки сливы, губ.
Море Пустыни — место, от самого названия которого Гу Я и Гу Е содрогались в ужасе, — теперь обернулось для них величайшим милосердием!
Присутствовавших в зале словно громом поразило.
Они были уверены, что дерзнувших поднять мятеж ждет неминуемая смерть — причём показательная и мучительная, чтобы другим неповадно было!
А те отделались лишь ссылкой в Море Пустыни.
Пусть Море Пустыни и считалось проклятой обителью, куда никто по доброй воле не сунулся бы, но жизнь-то им сохранили!
— Благодарим Короля за дарованную жизнь! Клянемся, что отныне в мыслях не дерзнем пойти против воли Короля, и будем покорно ждать его приказов в Море Пустыни! — громко поблагодарил главный среди провинившихся министров.
Восседавший на Верховном троне лишь небрежно щелкнул пальцами, мгновенно стирая с глаз долой всю компанию, отправляя её прямиком в Море Пустыни.
Оставшиеся в зале чиновники гадали, что же заставило Короля изменить гнев на милость.
Никто и подумать не мог, что причиной послужил случайный перезвон колокольчика, смягчивший сердце правителя и предотвративший лишнее кровопролитие.
Новость о помиловании бунтовщиков мгновенно разнеслась из строгого тронного зала по бесчисленным ярусам дворца.
— Король и вправду пощадил их? Всего пару дней назад я стоял на коленях перед залом, до хрипоты доказывая их правоту, но Король даже не соизволил принять меня, не говоря уж о прощении. Почему же сегодня они избежали смерти?
Среди клубящегося черного тумана, между гор и валунов, то и дело мелькал чей-то изящный силуэт.
— Вассальный Лорд, возможно, Король прислушался к вашим словам и передумал? Никто во всем дворце не смеет замолвить и полсловечка за этих бунтовщиков перед Королем — никто, кроме вас. Вы добры сердцем и, помня о прежней службе и поддавшись на мольбы их семей, заступились за них перед Королем. Как по мне, Король изменил свое решение именно из-за вас, — сказал другой голос.
— Неужели? Решения Короля еще никогда и ни для кого не менялись. Если дело и вправду во мне...
— Тогда разрешите мне первой поздравить Вассального Лорда. Если Король готов менять свои решения ради вас, это доказывает ваше особое положение в его сердце.
— Если всё действительно так...
— Быть может, совсем скоро Вассальный Лорд сможет перебраться во Дворец Гор и Морей и стать его единственной хозяйкой.
— Прекрати эти разговоры! Король чужд сердечных дел; я не стремлюсь во Дворец Гор и Морей и желаю лишь одного — занимать особое место в сердце Короля.
— Вассальный Лорд, что за глупости? Пусть Король и равнодушен к такому, но наконец у него есть долг — продолжить свой род. И раз уж кто-то так или иначе окажется во дворце, разве у Вассального Лорда не будет наибольших шансов?
— Ладно, не нужно об этом. Если, как ты говоришь, мне выпадет шанс продолжить род Короля, я уж точно не останусь в долгу перед тобой.
— Благодарю вас, Вассальный Лорд.
...
— С чего это он так напился?
Насквозь пропитанный запахом алкоголя, совсем пьяный Му Ичэнь был доставлен к Му Сюэу.
Она стояла под навесом и, заметив троих, не удержалась от вопроса.
Мэй Цзычжун улыбнулась и объяснила: «На обратном пути Ичэнь, случайно встретившись во время ужина, остался и выпил еще несколько напитков».
— Сестрица Сюэу, расспросы потом, давай помогу довести его до комнаты, тяжелый он, — не выдержала Юаньгуань.
Лишь тогда Му Сюэу поспешно помогла Юаньгуань отвести Му Ичэня в его комнату.
Уложив его на кровать, Мэй Цзычжун передал Му Сюэу бутылку с эликсиром: «Это лекарство для телесной адаптации женщины, принимайте по одной таблетке в день. Тело женщины слишком долго разрушалось; сильное лекарство будет иметь побочные эффекты, оно может только медленно приспосабливаться с течением времени».
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...